Золотые пули

1995. Весна. В полупустом помещении эхом отдавались выстрелы, которыми развлекались Филатов, Пчёлкин и Холмогорова, пока Космос сидел на танке. Фил и Пчёла стреляли по мишеням из автоматов, а вот Дана предпочла не изменять любимому глоку. – Ну как? – спросила брюнетка, взяв расстояние, по которому стрелял Валера. – Нормально. – Витя провёл ладонью по талии девушки, не упуская возможности поиздеваться. – Только это для детей. Давай-ка пятьдесят метров. – Пчёл, базар тебе нужен. – усмехнулся Валера, наблюдая в трубу, как Дана раз за разом попадает в десятку. – Вот так мы и поступим со всеми америкашками. – Ладно, признаю, стрелок хороший. – Витя улыбнулся. – Поэтому даже не думай ходить на лево, – Холмогорова уселась на стол, на который до этого пару раз опиралась логтями. – иначе прострелю всё, что только можно.. – Белый – сука, ненавижу. – голос Космоса прервал речь Даны, заставив сестру тут же нахмурился. Сколько бы она не выбрасывала его порошки, он доставал новый, доставляя друзьям много проблем. – Понеслась, – Витя положил автомат рядом с Даной, удаляясь к мишеням. – он скоро кусаться начнет. –Фил, ну ты то понимаешь, что наш товарищ.. – под действием препаратов Космосу было важно доказать своё, но не важно как и кому. – Ну, чмо же! – Кос, фильтруй базар. – сквозь зубы прорычала Дана, но ее не слышали, ведь Витя выкрикивал Космосу ответки, не задумываясь о последствиях. – Молчи, чеченский прихвостень! – Валера решил, что держать Космоса будет бесполезно и теперь вместе с Даной наблюдал за тем, как Холмогоров поплелся за  Витей. – Я знаю правду! Потому, что ты и твой корешок Белый, пошлете оружие тем, кто мочит наших пацанов! Вслушиваясь в его слова, Дана и Валера переглянулись, кивнули друг другу и пошли вслед за Холмогоровым, стараясь не отставать сильно. Филатов хотел, чтобы друг замедлился шаг и не сокращал расстояние между собой и Витей: – Космос, ты не прав. Ты сам знаешь, как все срослось. – Чё ты с ним разговариваешь? – Пчелкину идти дальше не позволила вспыльчивость: парень остановился, размахивая руками в сторону Космоса, чем заставил Дану закатить глаза. – Слышь, ты, Толстовец, ты сам эту тему нарулил, а теперь тебе в лом, что тебя подвинули. – Потому, что войны не было, и вас еще не обрезали ваши корешки. Понял? – Да пошел ты, козел! Холмогоров сорвался с места, налетел на Пчелкина. Парни прокатились по полу, нанося друг другу удары, куда придется. Дана оглянулась на Валеру, который тут же побежал разнимать друзей, но сразу было понятно – ничего из этого не выйдет. Космос и Витя на грани гнева, поэтому даже разъяренный Валера против них бессилен. Брюнетка кинулась к столу, где оставила свой глок, и, перезаряжая его, побежала обратно. Не думая, Дана сделала пару выстрелов в пол совсем рядом с парнями, что до сих пор валялись по нему. Те замерли и медленно обернулись на девушку, попутно спускаясь друг с друга. – Разошлись, мать вашу, нахуй! – проговорила Дана, разделяя слова паузами, что лишь еще больше устрашало, но парней будто парализовало. – Я не ясно сказала? Валера убирать оружие, Космос свалил отсюда к херам, Пчёлкин ко мне! – Псина. – прохрипел Космос, отряхая штаны и Витя уже было хотел ответить парню. – Молча! – голос Даны и вправду заставил всех замолчал и выполнить то, что она сказала. До дома Холмогорова довезла Пчёлкина в тишине, которую прервал лишь рёв мотора летевшей, от злости Даны, вольвы. Нагло соврав о том, что у неё есть некоторые мелкие дела, брюнетка отъехала в закоулок района, где сидела в машине около получаса, остывая от ситуации с помощью  пачки сигарет и голого одиночества. В квартире было тихо, хотя по вещам можно было понять, что Витя дома. Ключи звонко полетели на старенькую тумбу, чтобы привлечь внимание, но никто не вышел, лишь в ванной точно шуршала вода. Заглянув, Холмогорова увидела Пчёлкина – он стоял в одних штанах, опираясь руками о раковину. В одной руке виднелась наполовину полная бутылка коньяка и что-то подсказывало Дане, что она, возможно, не первая. – Если ты решил заглушить физическую боль коньяком, то идея так себе. – девушка подошла ближе, заметив, как парень дрожит и схватилась за бутылку, но тот лишь дернулся, не позволяя сделать этого. – Как ты вошла? – Витя едва обернулся. – Я думал, я заперт. Дана нахмурилась, не понимая причины происходящего. Брюнетка глупо усмехнулась, вновь пытаясь забрать бутылку: – С тебя хватит, пойдем в кровать. – Меня не надо сторожить, я в порядке. – он наклонился ближе к раковине, будто заснёт сейчас прямо так. – Вить, ты весь дрожишь. – Дана кинула пальто в коридор прямо из ванной и, закатав рукава на кофте, подошла ближе к парню. – Не хочешь спать, тогда давай освежись и приди в себя. Включив воду, Дана, уловив, что сейчас Пчелкин расслабится, вырвала бутылку из его рук, сразу же шмыгнув на кухню. – Блядь, это кипяток! – из ванной послышался грохот, а затем в кухне появился Витя, который явно не был доволен отсутствием коньяка в своей руке. Его глаза светились каким-то странным пьяным огнём, что, на удивление, напрягало Холмогоровк.  – Дан, верни...Не хочешь возвращать, дай хотя бы глоток. – Отличная у меня жизнь, – брюнетка почувствовала, как упёрлась в раковину и замерла, пытаясь спрятать бутылку за спину. – брат наркоман, парень алкоголик, сама и то, и другое в прошлом. – Просто отдай мне эту блядскую бутылку! – Витя резко шагнул вперед. Не желая продолжать эти игры, Дана ударила бутылкой о раковину, в которую тут же посыпалось стекло и потекла жидкость. Пчелкин замер, нависнув над девушкой. Холмогорова скользнула между ним и плитой, а после быстро оказалась в коридоре и, забрав свое пальто, девушка направилась к выходу. – Дан, ты куда? – Подальше от тебя. – она обернулась прямо у двери и каким-то печальным взглядом оглядела своего любимого Витю. – Не хочу рисковать своей жизнь именно сейчас. Как придешь в себя, дай знать, ладно? Тревожить кого-то из друзей Холмогоровой не хотелось, поэтому она поехала в офис, где ещё должна была находиться Люда. Смирнова без лишних вопросов отдала ключи Дане и ушла домой, за что брюнетка была искренне благодарна блондинке. Холмогорова села на диван на ресепшене и задумалась, глядя в пустоту. Она слишком сильно любила его, чтобы держать какую-то обиду, но осадок остался и слишком сильный. Bремя от времени все совершают ошибки, это неизбежно. Иногда эти ошибки будут серьёзными, самое главное суметь извлечь из них yрок, ничего страшного, если человек оступился, упал, что и сделал Витя. Брюнетка была уверена, что Пчелкин исправится, извлечь урок, поймёт и осознает. Их отношения были достаточно длительными, что является очень серьёзным делом, ответственным, сложным, но оно того стоит, ведь у этого дела есть будущее, а все остальное не имеет смысла. *** Дана проснулась в офисе одна от треска своего же телефона. – Кноп, у меня плохие новости. – послышался голос Фила. – Сейчас звонили, сказали, что Кос разбился наглухо. – Как наглухо? – девушка вскочила с дивана. – Насмерть, Дан! Я в Склифе, помолчи минуту, сейчас. – в трубке послышался женский голос, видимо, медсестры, с которой Валера заговорил о Холмогоровом. – То есть как?..А, да, спасибо.. Дан, ты тут? Короче живой он. В грузовик впечатался, помялся, но живой. Сказали его отец забрал. Брюнетка положила трубку, не дослушав, и кинулась вниз по лестнице. Сев в вольву, Дана вдавила педаль газа в пол, вспоминая адрес, по которому сама когда-то проживала. Ей не хотелось видеть отца, который давно стал ей чужим, и его молодую стерву, но желание увидеть Космоса было куда сильнее, поэтому спустя пятнадцать минут Дана уже била кулаком в дверь квартиры. – Здравствуйте. – на пороге показался Юрий Ростиславович, но Дана не обратила на него особого внимания: крикнула имя брата и шмыгнула внутрь. – Вы, простите..? – Нелюбимая дочь вернулась, пап. – сбросив обувь, она взглянула на лицо отца, на котором сейчас красовалась гримаса недоумения, и побежала в гостиную, где обнаружила брата в бинтах и гипсе. – Кос! Хороший мой! Дана упала на колени перед братом и уткнулась лицом в его свободную ладонь. Холмогоров впал в ступор: – Данка, ты..Ты как тут? – Космос, ты идиот! – игнорируя его, Дана не заметила, как по ее щеке скатилась слеза от осознания того, что она могла потерять его. – Идиот и самый ужасный брат на свете, понял? Но я люблю тебя, ты для меня и есть семья! Я обещаю, что больше никогда не скажу плохого слова в твою сторону. Взглянув в лицо брату, который улыбался от этих слов, брюнетка краем глаза заметила в проходе фигуру отца. Не рискнув оборачиваться, она села на кресло, смахнув след от слезы, закурила сигарету и наконец, обернулась, нагло усмехнувшись. – Даночка, дочка.. Это правда ты? – брюнетка улыбнулась ещё шире в качестве знака согласия. – Где ты была все это время? Дана, мы же искали тебя, я думал..Думал, тебя больше нет. – Мне надоело быть поводом для твоих упреков, папочка, надоело быть доброй и хорошей, потому что этого никто не ценил, захотелось стать сильнее. – выпустив в воздух струйку серого дыма, Дана закинула голову назад. – А когда становишься сильнее, вся хорошесть и доброта испаряются...Еще и эта твоя швабра выживала меня, как только поселилась с нами. Тот вечер был последней каплей. – послышался звонок в дверь. – Я открою и, пожалуй, пойду. Поправляйся, Кос. Погладив брата по плечу, Дана бросила холодный взгляд на Надю и направилась к двери. Увидев на пороге Сашу, Холмогорова лишь улыбнулась, ударив его кулачком в грудь. – Дан, – окликнул Белый брюнетку, когда она начала спускаться по лестнице. – тебя там внизу ждут. Кивнув, Дана направилась дальше. На улице она заметила лишь большой букет роз, что лежал на капоте её вольвы. Девушка свела брови к переносице и, натягивая перчатку на руку, подошла ближе. "Маленькая, я не умею красиво говорит, а уж тем более писать, но если ты дашь мне шанс, то я обещаю тебе, что справлюсь." – гласила записка, которую Холмогорова нашла в букете. Позади послышались шаги. Брюнетка улыбнулась, узнав, что это Витя и обернулась. Пчёлкин виновато оглядывал Дану, а когда собрался было сказать что-то, она закрыла ему рот поцелуем, жарким, страстный поцелуй. *** Сидя за круглым столом, бригадиры периодически переглядывались. В глазах каждого можно было найти какой-то страх, правда у каждого он выражается по-разному. Саша сохранял спокойствие, хотя и иногда дергался из-за разных звуков, похожих на треск телефона, Космос успокаивал себя потиранием головы какого-то писателя, Валера тем, что крутил в руках оружие, Витя жеванием сигарет, которые уже кончились в абсолютно новой пачке, а Дана являлась каким-то нарушителем этой убивающей тишины: с паузами, будто стрелки часов, она била ноготками о покрытие стола, иногда покачивая головой. – Сколько? – Витя отложил последнюю сигарету, оглядев звоночек, что стоял перед ним. – Двенадцать минут четвертого. – размеренно ответил Саша, явно скрывая бешенство от постоянных вопросов друга. – Слышь, может мы перепутали? В 3 часа ночи надо было? – И с чего это? – Дана сделала круг головой и остановила взгляд на Вите. – Это у нас Володя такой спец по связи. – Издевается, бля буду. – Фил щёлкнул оружием, поняв, что обстановку разрядить не получилось. В кабинете вновь повисла тишина и лишь стук женских ноготков иногда прервал её. За дверью послышался топот каблуков Люды, который то становился громче, то стихал, пропадая в дали. Напряжение росло, а звонка всё не было. – Нервничаю я. – Пчёлкин нажал на звонок и выпрямился, взглянув на Сашу. –Десять лимонов на кону. – Одиннадцать. – Космос, молчавший до этого, наконец смог оторваться от писателя. – Какая разница, я округлил. – Плохо округляешь. – Дана положила руки на стол и принялась гипнотизировать телефон. – Лимон упустить это не кольцо потерять.. Резкий треск телефона заставил дернуться даже самого спокойного Валеру, но Саша успел взять трубку первым. Пока Белов слушал собеседника, бригада внимательно наблюдала за ним, изредка переглядываясь. Саша отключился и сел на диван: – Сука. – Что такое? – Холмогорова подскочила с места, уже надумав себе, что с грузом что-то случилось. – Личное, все нормально. – закурив сигарету, Белов отмахнулся. – Завтра заказчики примут груз. Пчёлкин задергался в каком-то полном танце, все выкрикивая что-то радостное. – Мама родная, мы сделали это! – он впился губами в щёку Даны, заставляя девушку округлить глаза от неожиданности, а остальных посмеяться с этого. – Позвони Вахе, пускай вылетает на родину, и контролируют встречу. – поручил Саша и закурил сигарету. – И давайте по домам, до завтра. Желая поскорее попасть домой, заставило всех бесспорно покинуть кабинет. Попав в квартиру, Пчёлкин достал бутылку коньяка из шкафа, за что тут де получил строгий взгляд Даны, которая явно не была рада видеть этот напиток. Витя виновато улыбнулся, поясняя, что за успех нужно выпить и Холмогорова, подумав, согласилась, достав два стакана. Молодые люди расположились на диване: Витя выпускал струйки серого дыма в потолок, поглаживая по животу Дану, которая лежала у него на коленях со стаканом в руках. Некоторое время они молчали, пока Пчёлкин не вспомнил о своей наглости, подняв руку до груди девушки. – Давай хотя бы сегодня не будем мешать соседям спать. – брюнетка быстро сменила свое положение, сев на колени парня лицом к нему. – Они на меня и так уже косо смотрят. – Кто виноват в том, что ты такая громкая по ночам? – Витя усмехнулся, попытавшись коснуться ее губ. – Я же не могу закрыть тебе рот..Или могу? – Какой же ты наглый. – она нахмурилась, улыбаясь, чем вызвала смех у парня. – Наглый, самовлюбленный мерзавец. – В двух словах Витя Пчелкин, которого ты, кстати, так сильно любишь. – Витя коснулся кончиком своего носа кончика её и на некоторое время замолчал, наблюдая ща тем, как на лице девушки появляется расслабленная улыбка. – Если ты сейчас же не слезешь с меня, то я просто не сдержусь.. – А я и не хочу, чтобы ты сдерживался. Дана нагло улыбнулась, заставив застыть на лице Вити удивленную гримасу, которая вскоре сменилась привычной ухмылкой. Он подхватил её на руки и направился в спальню: – Придётся соседям потерпеть. *** Уже чуть больше двух часов в кабинете Белова царила напряжённая атмосфера. Саша успел пересмотреть все каналы на телевизоре, Космос продолжал играть со статуэтки двух свиней, Валера, как обычно, рассматривал свой глок, который, казалось, действовал на него, как валерьянка. Витя расхаживал  по кабинету, иногда останавливаясь у окна или у стола, где стояла бутылка с водой, а Дана от волнения уже начинала поглядывать на бутылку коньяка, что стояла в шкафу, в который девушка периодически заглядывала. – Пчёл, не кружись. – наконец заговорил Саша. – Сядь, голова закружится. – Пятнадцать минут – могу понять. – Витя остановился перед ним, размахивая руками, пока Дана кивала, соглашаясь с его словами. – Саша, два часа задерживаются. – Как бы не случилось чего. – Холмогорова сплюнула, как это принято, через левое плечо и постучала о край стола. – Такие бабки большие, хочется, чтобы они нам достались. Спустя пару секунд тишины на весь кабинет раздался треск телефона, к которому сразу же кинулся Саша, несколько раз после уточняя что-то у собеседника. Все поднялись со своих мест, а Дана так и вообще остановилась прямо напротив Белова, ожидая хороших вестей. – Ну, чего? – тут же задаёт вопрос Холмогорова, когда Белый закончил разговор. – Груз на приеме разгрохали. – Саша улыбнулся друзьям и ответил на новый звонок. – Да-да, Олечка. Витя в недоумении взглянул на Дану, а после вновь повернулся к Белову: – Я не понял, что? – Сейчас, секунду. – Саша прижал трубку к себе и, смеясь, начал объяснять. – Все, забудь. Нету, прощай оружие. – Чего ты ржешь, Саша? Чего он ржет? – получив ответ то, как Фил пожал плечами, Дана подходит ближе к Саше и, начав стучать по столу, повысив голос: – Мы на такие бабки попали! Чего ты ржешь? – Тихо, тихо. Чё, мы бабки не отобьем, что ли? Ты чего? Белов вновь посмеялся, выводя Дану на эмоции, сам того не понимая. Заметив неподалёку глок, Валера поспешил незаметно забрать его, чтобы не завлечь беду, на которую могла пойти Холмогорова в порыве эмоций, но брюнетка, ударив по столу кулаком со всей силы, лишь ушла к шкафу за заветной бутылкой коньяка, которую начала опустошает прямо ищ горла. Витя злобно взглянул на Сашу и, сорвавшись с места, начал раскидывать бумаги со стола Белова: – Вот твои бабки, твоя бумага! Вот, забирай! По взгляду Валеры было ясно, что сейчас молодые люди похожи на пару неадекватных, одержимых деньгами людей. Оставив в бутылке, которую она отдала Вите, немного коньяка, Дана села на пол, понимая, что только что они потеряли одиннадцать миллионов. В голове крутилась одна фраза, которую озвучил Витя: – Идиот, твою мать!