Золотые пули

Пчёлкина сидела у дивана, закинув на него голову, среди груды пустых бутылок и тяжело дышала, чувствуя, как в приоткрытый рот попадают соленные слёзы. В руке от дрожи, которая разливалась по её телу, тряслась новая бутылка вина. В ушах всё ещё стоял звонкий, но уже хриплый крик, который исходил из неё той ночью. Девушка держала в голове лишь одну мысль – виновата она. Чувствуя, что всё пойдет не по плану, она не смогла уберечь их от случившегося. Витя, Космос, Валера и Тома стали жертвами чьих-то рук по, казалось, её вине. Думая об этом всё чаще, Пчёлкина всё заглядывалась на кухонный нож, но тут же вспоминала о сыне, который находился у родителей Вити и отгоняла эту мысль от себя, хотя и предполагала, что всё же не выдержит. Сердце будто перестало биться в ту роковую ночь, а черные следы на щеках от туши она так и не смыла. Ей казалось, что её тоже нет, она чувствовала себя забытой и разбитой. Она была пустой, потому что самое дорогое в её жизни у неё забрали. Дверь в квартиру распахнулась, но Дана даже глазом не повела. – Почему дверь не заперта? – голос Саши будто эхом разносился по пустой квартире. – А чего мне бояться? – тихо отозвалась Дана, даже не поворачиваясь к другу. – Если зайдут какие-нибудь воры и грохнут меня? Так я только рада буду.. – Всё это ты выпила за два дня? – с другой стороны удивлённый голос Ольги. – Во мне Витя проснулся. – усмехнулась Дана, сжав в руке обручальное кольцо, которое теперь висело на цепочке, и тут же истерически засмеялась. – Саш, а он меня вообще когда-то любил? – Полюбил с первого взгляда и ты сама прекрасно знаешь, что был готов на все ради тебя. – хмуро отозвался Белов, заставив Пчёлкину убрать улыбку. – Мы чего пришли то..Короче говоря, собирай вещи, нужно срочно уезжать. Это дело рук Каверина и теперь он, возможно, захочет довести дело до конца. Улетать в Америку нужно уже завтра. – Я никуда не поеду. – залив в себя остатки вина в бутылке, Дана уставилась на удивленных друзей. – Я останусь здесь. Пусть Каверин стреляет в меня, бомбы кидает..Молча лягу с Витей рядом и буду счастлива.. Белова не выдержала – размахнувшись, она влепила подруге смачную пощёчину и, схватив ее за воротник, начала трясти, надеясь привести в себя, пока Пчёлкина с каким-то равнодушием смотрела ей в глаза. – Дана, очнись! Тебе ради сына нужно жить, дура! Он теперь твоё все и представь себе, какого ему будет без тебя! – Саша с трудом убрал руки жены от Пчёлкиной и Оля выдохнула, усевшись на диван. – Значит так, если ты не едешь добровольно, то я силой засуну тебя в этот чертов самолет. Ты рискуешь не только собой, но и Егором, понимаешь ты это или нет? – Дан, Оля права, – Саша хмыгнул носом, потирая плечо подруги. – и я помогу ей затолкать тебя в этот самолёт...Знаешь, если бы здесь сейчас сидел Витя, он бы сказал тебе тоже самое, потому что всегда хотел, чтобы вы с Егором были счастливы, пускай и без него. Дана прижала колени к себе, вглядываясь в пустоту. Такие же слова она сказала Вите, когда её жизнь висела на волоске, а он запомнил их и сказал Саше. Она же просила его выйти из игры, а он даже не стал слушать её. А может тогда уже и не любил? Какая разница. Сейчас перед ней другая, не менее важная проблема и, надеясь на то, что Пчёлкин любил брюнетку и в последние минуты своей жизни, она всё же обдумывала это. *** Теперь они – Лебедева Ирина Алексеевна и Иванова Анна Валерьевна вместе со своими сыновьями стояли в аэропорту, ожидая, пока им вернут их билеты, но уже с печатями. Дана лениво потирала глаза и вновь надевала солнцезащитные очки, чтобы не светить своим запойным лицом. Она крутила в руках минералку, которая уже почти закончилась не без помощи Ванечки, Оли и Егора. Белова всё давала подруге таблетки от головы, которая по-настоящему разрывалась, а Ванечка развлекал Егорушку, что не мог усидеть на месте. Время шло, а Саши всё не было. Ольга сказала, что он немного задержится, но до посадки успеет, только вот сам Белов не особо торопился. – Ваня, минутку посиди. – просила Олч, когда мальчик рвался прогуляться по аэропорту. "– Заканчивается регистрация билетов и оформление багажа пассажиров, вылетающийся рейсом 315, Москва - штат Флорида." – Оль, это наш. Где Саша пропадает? – в ответ на вопрос подруги, рыжая пожала плечами и полезла в сумку за телефоном, когда Дана брала за руки мальчишек. – Пошли, я вам покажу самолет. Вон наш самолет. – Алло, Саша! Где ты ходишь? Время! – крикнула Оля в трубку и, пока она внимательно слушала Белова, Ваня донимал маму вопросами о том, кто это. – А что случилось? А ты?  Нет, мы без тебя никуда не поедем. Ты слышишь меня? Я никуда не поеду. – Мама, это папа? – поинтересовался Ваня. – Оля, что Саша сказал? – следом задала вопрос Дана, но Ольга, казалось, сдерживала слёзы. – Добрый день, билет ваши, будьте добры. – Пчёлкина обернулась на подоспевшего мужчину и, нахмурившись, сунула ему два билета. – Девушки, рейс отправляется, только вас ждут, пойдемте. Пойдемте, пойдемте. Тяжело вздохнув, Дана приобняла Олю за плечо и направилась к нужному выходу. В торопях за мужчиной, было сложно заметить что либо, но Ваня оказался внимательным: – Мама, не плачь. Тебе нельзя волноваться. – Я не плачу. – шмыгнув носом ответила Оля и отвернулась от сына. – А почему слезы льются? – Я не плачу. – отвечала Оля на вопросы сына, от чего слезы текли лишь сильнее. Дана вновь приобняла подругу, попросив Ванечку повести Егора, и поцеловала её в лоб. – Оленька, успокойся. – начала брюнетка. – Ну что ты? Ты взрослый человек, прости Сашку. Белова остановила Пчёлкину прямо перед входом в самолет и, вытащив из ее кармана телефон, оставила его в аэропорту вместе со своим. Дана хотела возмутиться, но позже поняла, что Саша попросил об этом. Пройдя в первый салон, девушки с детьми сели вместе и Пчёлкина всё обнимала Олю, стараясь успокоить её, ведь Беловой и вправду нельзя нервничать. *** Самолет сел в штате Флорида спустя девять часов. К этому времени Белова уже смогла прийти в себя и казалась более бодрой, хотя и было понятно, что она на грани. Машина такси привезла их к большому двухэтажному дому, который принадлежал Беловым. Оля проводила Пчёлкиных в отдельную комнату по просьбе Даны и оставила их наедине. Осматривая светлую комнату, мальчик удивлённо охал, тыкая пальцами во все стены. Темной холодной ночью девушка надеялась, что не увидит снов, но это случилось, только в виде какой-то дежавю. Во сне Дана видела то, как они покидали любимую квартиру, купленную Витей, пока на её подушку капали слезы. Пока Егорушка бегал по коридору от бабушки до дедушки и обратно, Дана стояла в зале, касаясь пальцами фотографии мужа, на которой он улыбался искренне. Именно эта фотография изображена на его памятнике по просьбе его родителей. Сердце жгло, будто оно утопало в кислоте, сжигая и всё, что связывало девушку с этим местом. Взяв рамку в руки, Дана коснулась губами стекла, под которым находилось изображение Вити. – Прости меня за то, что уберечь не смогла.. – шептала Пчёлкина. – И если что-то не так было, тоже прости. Я всегда хотела, чтобы у нас всё было хорошо, но видишь как оно срослось..В больнице я просила тебя заботиться о Егоре за нас двоих, но теперь мне придется делать это. Знаешь, я чувствую, что ты где-то рядом и веришь в меня..Я же справлюсь? – она оторвалась от фотографии и посмотрела в голубые глаза. – Справлюсь. Поцеловав стекло вновь, брюнетка поставила рамку обратно на полку. Дана вышла из квартиры, запирая ее на ключ, казалось, навсегда. Она положила ладонь на дверь и упёрлась в неё лбом, вспоминая всё, что когда-то было в ней. Слёзы вновь выступили на глазах, но она смогла сдержать их. – Даночка, как же так? – лепетала Людмила Васильевна позади. – Зачем же вам улетелать ещё и так далеко? – Люда, она уже решила, не трогай девчонку. – Павел Викторович держал за руку внука и злобно ругался на жену. – Тем более ей и без того плохо.. – А когда же приедете? – в голосе свекрови Пчёлкина слышала надежду, которую ей нужно было разрушить. – Людмила Васильевна, вы простите меня за всё, но не приедем. – Дана приобняла женщину, взглянув на свекра. – Мне всё здесь о нём напоминает, я не смогу здесь и дня пробыть. Простите меня. Вложив ключи от квартиры в руку Павла Викторовича, она подхватила на руки сына и побежала вниз по лестнице, позволяя слезам выйти наружу. Егорушка быстро увидел это и, испугавшись, начал вытирать щеки мамы, а та и не замечала этого. Прощай, родной дом, пусть горят воспоминания о нём...