Очень глупая женщина

      Очень глупая женщина       Иногда мне хотелось схватить эту женщину и хорошенько потрясти, такая она была бестолковая. Но бесплотному духу, каким я теперь и пребывал в этом мире, сделать это было невозможно, да и запрещено.       Моя задача рядом с ней была реализовывать все её душевные порывы и пожелания. Таким было моё предназначение. Кто виноват, что оно превратилось в наказание.       Сначала это не было наказанием, но вот уже почти восемнадцать лет я испытывал поистине невыносимую муку. Это существо не понимало, что творило. А я обязан выполнить то, что она день за днём говорила и говорила не замолкая. Думала женщина об этом ещё чаще. Не понимая совершенно, что творит и к чему меня толкает. Не понимая, что собственными словами строит событие, которое принесёт ей невыносимую душевную боль.       ***       — Мам, я ухожу! — крикнула Полина из коридора, где последними штрихами доводила свой внешний вид до одной ей понятного совершенства. Застегнула тугие ремешки босоножек. Одним движением поправила лямку лифчика, который вдруг выглянул в вырезе платья. Ну, ничего. Там куда она направляется босоножки ей снимать не придётся, так что и наклоняться, так изгибаясь, ей не грозит. Значит всё будет в порядке.       — Куда ты? Сегодня же твой день рождения. Придут тётя Галя с мужем. Лена с Игорьком обещали быть. Бабка Кира придёт. Крёстная обещала после работы заехать, — вытирая руки об полотенце, Людмила Васильевна вышла из кухни в коридор к дочери. — Я что зря сегодня столько готовлю?       — Ну, мам. Ты опять? — дочка глянула на мать возмущённо, — Я к Иринке. Мы сегодня будем у Виталика отмечать. У него вчера тоже днюха была. Вот и решили вместе погулять. А сейчас поедем закупаться. Витёк нас у Ирины подхватит.       — А как же гости? — Людмила растерянно смотрела на дочь, — Что я им скажу.       — Мам, не парься, — Полина, любуясь на себя в зеркало, чуть пшикнула туалетной водой на запястья и изгиб шеи. И продолжила, не глядя на мать, — закупимся и приеду домой. Как раз к семи управимся. У Виталика его мама готовит, и Ольга с подругами помогают. А мы как раз побудем часа полтора тут. А потом и Лену с Игорем с собой заберём к Витальке.       Полина повернулась к Людмиле и улыбнулась ей.       — Мам, ну, чего ты? Не парься. Всё будет чики-пики!       — Знаю я ваши гулянки. Кто там за вами присмотрит? — Полина на этих словах родительницы, поглядела на потолок, как будто говоря: «Начинается…» И снова посмотрела на мать.       — Мам, мне восемнадцать, Ире тоже. — Людмила пыталась возразить, не соглашаясь с дочерью, но ей не дали. — Мы с Виталиком были самые младшие в компании. Зачем присматривать за нами? Мы уже взрослые!       Людмила Васильевна не выдержала:       — В каком месте вы взрослые?! Думаешь сиськи выросли и ты уже взрослая? Ты ещё учишься, твои друзья тоже! Все вы сидите на шее у родителей! Вот когда замуж выйдешь и работать пойдёшь, тогда и говори, что взрослая!       — Мам, если я у твоей юбки сидеть буду — вообще никогда замуж не выйду! Я что, задрот по твоему какой-нибудь, дома сидеть?!       — Вот что ты всё утрируешь? Ну, какой задрот? Что за слова ещё? Вы же меры не знаете! Понажрётесь там алкоголем. А потом что? Наркотики? Драки?       — Мам, ты опять?       — Что я опять? Понапьётесь — вам тогда и мать не мать. Перетрахаетесь все. И что я буду делать?       — Господи! Кто-нибудь… Мам, перестань говорить гадости! — но женщина, которая сама себя накрутила своими страхами, уже не могла успокоиться.       — А, если тебя изнасилуют? Или похитят? Сколько девчонок пропадает?! На каждом столбе объявления — ищут найти не могут! И тоже ушли к друзьям! И нет их. Ни у друзей, нигде нет. Понимаешь? — голос у неё всё повышался переходя на крик. Она остановилась, только что б набрать воздуха в шумно вздымающуюся от возмущения грудь.       — Мам, успокойся…       — Успокойся? Как мне успокоится, если ты ничего не понимаешь?! Вот зачем тебе эта вечеринка, когда можно и тут с друзьями спокойно отпраздновать?       — Мам, вот выйду на пенсию и буду тихо под винишко песни с друзьями завывать! А сейчас отстань! — и девушка выскочила за дверь, громко хлопнув ею. Поставив точку в этом, бесконечное количество раз повторяющимся, разговоре. С каждым годом мрачных тонов и красок её мать добавляла всё больше и больше. Её послушать, так лучше и вовсе не родиться, не говоря уж о том, чтобы выйти за дверь дома, такое страшное и жуткое место этот мир.       Вот что её матери нужно? Школу окончила хорошо. Все ЕГЭ на четыре пять! Подумаешь трояки по физике и английскому. Ну, не даются они ей! Да и вообще англичанка придиралась! В техникуме с иностранным всё нормально, чуть ли не лучше всех даже.       Вот хоть раз бы мать в школу или в техникум бы вызвали. Нет же, не было такого. Полина из-за неё столько упустила! Вечно мама всего боится. Ни в кружки не отдала. Ни в какую-нибудь музыкальную или художественную школу. А ведь получилось бы! И голос, ребята говорят, у неё хороший, не хуже артисток получается петь. Иринка показывала различные па из латинских танцев, которыми занимается до сих пор. Полине понравилось танцевать, чувство ритма есть и спортивная форма нормальная. Ирина звала к своему тренеру заниматься… Но мама не пустила. Эх!       Вот учусь теперь на бухгалтера — скука смертная. Одно хорошо — с математикой и логикой нет проблем, потому и учиться легко. Только: дом — учёба — дом. Это что за жизнь для подростка? Хорошо хоть друзья есть. Можно с ними куда-то сбежать.       Вот именно — сбежать! Мать ни разу не отпустила без жутких пожеланий в след. Каждый раз выходя из дома, Полина как будто груз какой-то сбрасывала с плеч. Ещё и успокаиваться приходилось по дороге после очередной материнской истерики по поводу жути творящейся в мире.       Ирина открыла подруге дверь, сразу оценив взъерошенный вид Полины.       — И какие на этот раз катаклизмы расписывала твоя дражайшая маман? — намекая на её состояние, спросила Ира, — Маньяки? Убийцы? Насильники? Похитители? Покупатели органов? Что в этот раз?       — Вот ты ещё будешь меня подкалывать, — отмахнулась Полина. — Я зайду так? А то пока расстегнёшь, всё вывалится…       — Не осень. Заходи. Виталик звонил, уже подъезжают. Не успеешь натоптать, — проговорила подруга, пропуская гостью в квартиру и закрывая дверь. — Так чем там твоя маман сегодня пугала?       — Отстань, Ир! — Полина села на кухне на ближайший к выходу стул. — Завела опять шарманку. Напьёмся мы. И оттуда свалятся на нас все беды сразу! Даже, представляешь, сказала «перетрахаетесь»!       — Вау! Да уж, действительно все беды от полового созревания!       — Это ты так меня веселишь? — криво усмехнулась девушка. — Я как её наслушаюсь, у меня такое чувство что из меня все силы утекли. Она как вампирша. И ведь не скажешь, что плохая мать! Но как мне с ней тяжело. Вот ведь пьёт из меня кровь всеми этими своими истериками. Жуть. — Полина тряхнула головой.       — Кофе хочешь? Бодрит, — предложила Ирина и, не дожидаясь ответа, нажала на кнопку, запуская кофемашину. — Как раз успеешь выпить, пока Витька с Виталиком ждём. Кстати, ты ведь ничем не занята ближайшую неделю?       — Нет. А что?       — Я на фестиваль еду, — Полина вопросительно, глянула на подругу. — Ну, типа конкурс-фестиваль, посвящённый Дню Молодёжи. И мы там выступаем всей группой. Вот зову тебя с собой. И меня поддержишь, и проветришься заодно. Отдохнёте хоть с матерью друг от друга.       Пока Полина собиралась с мыслями, смартфон у Ирины издал знакомую мелодию BTS.       — Это Виталик, — прокомментировала Ира, отвечая на вызов, — Вы уже подъехали? Нам выходить? О, кей! — девушка закинула смартфон в сумочку, висевшую на плече и выключила кофемашину. — Увы, обойдёшься пока без кофе, — сказала она Поле и, потянув её за руку, рванула на выход. — Погнали!       День рождения в целом для Полины прошёл замечательно. Вчетвером они закупили всё, что им необходимо было по списку, выданному мальчишкам Ольгой, подругой Виталика. Ребята шутили и дурачились в супермаркете, чем отвлекли Полину от плохих мыслей и подняли настроение. Мама Виталика, пока остальные разгружали сумки, вручила небольшой подарок и обняла её как родную. «Вот бы у меня была такая спокойная мама», — подумалось тогда Поле.       Потом Витёк их с Ирой подкинул до дома Полины. Там уже были и бабушка, и двоюродная сестра Лена со своим почти мужем Игорем. Баба Кира плотно заняла маму разговорами, помогая ей выкладывать приготовленное в салатники и красивые миски.       Девчонки, приехав, сразу включились в работу, вместе с Леной накрывая и сервируя стол. Хорошее настроение витало в воздухе. И Полина наслаждалась общением и поздравлениями. Периодически кто-то из родственников отзывал её, чтобы вручить подарок и наговорить кучу поздравлений и хороших пожеланий.       За столом молодёжь шутила. Старшие родственники, которых набралось человек десять, говорили тосты. Порой задавали неудобные вопросы — про женихов и планы на жизнь. Удачно не давали матери Полины влезть в разговор. Девушке даже удалось почти без потерь в девять часов смыться, забрав с собой подругу, сестру и её парня.       — Полина старайся пить меньше. И вернись домой хотя бы до полуночи, — всё что успела сказать вслед, проводившая их мама. «Как Золушке, прямо! А то карета в тыкву превратиться», — подумала тогда Поля. Она не успела ничего ответить. «Да всё нормуль будет, тёть Люд!» — влезла Ира и утащила за собой Полину в лифт, закрывший тут же за ними свои створки.       Когда ребята добрались до дома Виталика, там уже вовсю начался праздник — ребята договорились собраться в восемь, с учётом что большинство опоздает как минимум на час. Именинницу встретили восторженными воплями. Кто-то предложил налить штрафной. Но его тут же заткнули…       — Эй, Полин, уже без семи полночь, ты домой поедешь или тут останешься? — спросила Ира, хлопая усиленно глазами и потряхивая головой, пытаясь так поймать разбегающиеся мысли. Потом пьяно улыбнулась и обняла Полину, — Золушка ты моя, родная! Домой, да?       — Угу, — качнула головой Поля, — а тож мама потом мозг выест.       — Да, она может, — согласно кивнула Ира. Поднялась слегка покачиваясь, — я сейчас ребят попрошу, они отвезут.       Нашёлся герой, который, конечно же только пришёл и только чуть пивка глотнул. Поля с Ирой загрузились в старенькую семёрку и они помчались. Ира решила, что её долг довезти подругу домой и остаться ночевать, чтоб Людмиле Васильевне не удалось испортить такой хороший вечер.       — Я вас, девчонки только по объездной повезу. Это чуть дольше, зато прокачу с ветерком, — обрадовал их водитель. На что подруги радостно угумкнули — кататься так кататься. Они, конечно, уже опаздывают, пока искали водителя, полночь благополучно миновала, но упускать шанс прокатиться с ветерком не стоит. День рождения всё же!       Они выехали на окраину города. И вот машина уже мчится мимо полей, где до самого горизонта видно небо усыпанное звёздами. А потом дорога нырнула в настоящий лес. Справа и слева сосны с редкими зарослями кустарников, даже в машине стало темнее. И ни одной машины — ни за ними, ни по встречной — нет. Жутковато.       Иру внезапно замутило. «Останови, её сейчас стошнит!» — попросила Полина. Водитель, переключившись затормозил, съезжая на обочину. Правда ему не удалось сделать это плавно и машину помотало слегка вправо-влево. Наконец, она замерла.       «Выходи», — буркнул водитель, слегка вспотевший из-за такого торможения.       Ира вышла, и дойдя до ближайшего дерева, схватилась за ствол, чтоб не упасть. Её изрядно поводило от выпитого. Полина вышла за ней, стараясь не упустить момент, когда подруге понадобится поддержка. Но тут поняла, что ей тоже требуется срочно «в кустики» — избавиться от излишне выпитого.       Она побежала в глубь до ближайших кустов. Тем более, дорогу внезапно осветило дальним светом от фар, приближающегося автомобиля. Мало ли увидят. Как назло, именно тут кусты росли намного дальше от дороги, чем они видели до этого. Ей пришлось пробежать не меньше пятнадцати шагов до них.       Она уже оправляла платье, когда обернувшись, увидела на миг в свете от приближавшейся машины…       Совсем рядом, в метрах пяти от неё, лежала девушка над ней нависал мужчина, который в этот момент смотрел на Полю. Весь ужас увиденного был оттого, что они оба были в крови. Глаза за миг успели выхватить и искажённое лицо, и разорванное сверху платье. И ненормальный взгляд мужика, чьё лицо было в брызгах крови.       Сначала Полина застыла от ужаса, горло перехватил спазм. Но тут мужик рванул к ней, так ей показалось. И она побежала. С неё казалось в миг слетел весь хмель. Зато все ужасы, столько раз сказанные матерью обрушились волной, окончательно затмевая рассудок. Ужас, это единственная эмоция, которая охватила её всю, мешая не то что кричать, но даже думать.       «Бежать» — это единственная мысль, которая билась в охваченном ужасом сознании, понукая нестись не разбирая дороги, не давая мозгу осознать увиденное и хоть как-то определить: где она и собственно куда бежит.       Ей казалось, она услышала сбоку дыхание убийцы, и она метнулась в сторону. Каким-то непостижимым образом, минуя стволы деревьев и не врезаясь в них. Откуда-то появились кусты, которые хлестали по лицу, по обнаженным рукам, и ранили ноги. Несколько раз она запнулась, но даже не поняла это. Страх её гнал вперёд.       Внезапно, совершенно ничего не соображая и даже не видя, не осознавая увиденное, девушка выскочила на дорогу. И понеслась дальше не останавливаясь.       Удар. И её тело отлетает в сторону лесополосы на другую сторону от дороги изломанной куклой. А водитель фуры пытается остановить гружёную машину, подавая сигнал остальным об экстренной остановке.       ***       В патрульной машине зашипела рация: «Сержант, тут рядом с вами семёрка проехала, что то странный у неё аллюр. Проверь голубчика. На объездную резво рванул. А там с десяток длинномеров с Курска идут плотно на встречу, как бы не случилось чего.»       «Что, Палыч, опять у тебя предчувствие?» — ухмыляясь ответил, сидящий рядом с сержантом его напарник.       «Отставить разговорчики! Отключаюсь.» — напарники переглянулись и пожали плечами. Предчувствие Палыча, притча во языцех всего отдела, два из трёх раз имело неприятную особенность сбываться. Сегодня день спокойный — среда, не пятница, а им всё равно где патрулировать. Они не привязаны к месту. Всё лучше, чем от скуки маяться.       Патрульная машина, как и семёрка до них, проехала мимо полей и нырнула в лес. Наконец они увидели припарковавшуюся на обочине «потеряшку», переключились на ближний свет и потихоньку подъехали.       К машине подошли оба. Один пошёл проверять водителя, второй двинулся посмотреть куда это занесло пассажиров. Подъезжая они видели как один человек стоял у кромки леса, держась за дерево. А второй, предположительно девушка, резво понёсся в лес.       Сержант проверял у водителя права, светя в них фонариком. И в этот момент в свете фар приближающихся грузовиков, он увидел девушку бегущую из леса метрах в пяти-шести от них. Девушка не останавливаясь бежала напрямую через дорогу. Фуры неумолимо приближались, как и обещал Палыч, их было не меньше десятка.       «Вот, чёрт!» — воскликнул водитель, как будто подслушав промелькнувшую мысль сержанта. «Полина, остановись!» — водитель рванул из машины, чуть ли не откидывая, вовремя не прореагировавшего сержанта. И вот они уже оба бегут по дороге маша руками и крича: «Остановись! Полина! Остановись, дура! Куда тебя несёт?!» И было непонятно кто из них что кричит… Время казалось стало густым как кисель, в котором они оба увязли. А для девушки и фуры будто наоборот ускорилось. Момент, другой. В свете фар видно уже перекошенное от страха лицо. Миг и звук удара. Визг тормозов. Они не обратили внимания, но водители усиленно друг другу сигнализировали «торможу». И весь «поезд» стал как бы нехотя останавливаться.       Напарник же сержанта, успел уже узнать, что девушка у дерева Ира, а вторую зовут Полина. И видимо она рванула «в кустики». Иру всё ещё никак не отпускала тошнота и она так и стояла у дерева, рассказывая полицейскому, что у Полины днюха и они по пути к ней домой, решили прокатиться с ветерком.       «Это там твоя подруга?» — спросил он у Иры, увидев бегущую из леса девушку. Та кивнула, даже не поняв, что мужчина это не увидел.       «Ой, а что это за мужик?!» — Воскликнула она, заметив, выскочившего из-за деревьев вслед за подругой, мужчину, его как раз осветило огнями фар приближающихся грузовых машин.       «Вот и мне интересно, — подумал полицейский и рванул в сторону человека, из-за которого в таком ужасе из леса выскочила девушка, — опять накаркал Палыч!» Пришло ему в голову следом.       Через пол часа на объездной было не протолкнуться. «Поезд» из фур продолжил движение. Кроме той, что сбила девушку, но и та уехала куда-то с полицейскими. А тут всё ещё стояла несчастная семёрка. Две машины скорой помощи. Полицейские машины.       Полицейские поймали убийцу, но девушкам погибшим в ту ночь уже помочь не мог никто.       ***       Мне рвало душу, но я как и прежде, ни чем не мог помочь глупой женщине, которая своими страхами и словами сама создавала из своей жизни бесконечный ад. Я не мог ей помочь. Я не мог перестать исполнять её глупые желания и слова.       Я помнил восемнадцатый день рождения её дочери. Женщина провожая не сказала тогда дочери много слов. Но всё время до полуночи её мысли были наполнены самыми ужасными картинами. Они пугали её и вызывали в воображении картины всё страшнее и безумнее.       Потом она кричала и спрашивала: «Куда смотрит Бог? Зачем он забрал её дочку?»       Он смотрит на нас, на то, чем мы наполняем наши мысли, слова, дела, и посылает таких как я, чтобы исполняли желания, когда те наполнятся силой. Силой мысли, силой слов и силой дел. В конце концов женщина получила то, о чём так часто думала. Разве нет?! Просто это была очень глупая женщина.