Цветок из тьмы

***

       Знаете то чувство, когда человек погружается в бездумное состояние и смотрит в одну точку, начиная напоминать живую статую? Именно такое настроение всё чаще охватывало Чонгука. С каждым днём мысли в его голове становились туманнее, а улыбка реже украшала молодое лицо, желания в повседневности имели все меньше значения. Единственное, что заставляло сердце Гука трепетать — тёплые, но уже смазанные воспоминания о мальчике с большими тёмными глазами, похожими на чёрные пропасти. Но в этих глазах, очевидно, сверстника окружение отражалось, как в самом кристально чистом зеркале.        Раздался стук за ширмой и отвлёк парня от дум про незнакомца.       — Юный господин, император желает вас видеть, — оповестил голос кого-то из слуг.        Чонгук неспеша оставил своё место у окна и направился в большой зал. Эта комната была одной их самых просторных и светлых, но и находилась она в самом укромном месте от чужих непрошенных взглядов. Принц её любил только за то, что в жару в этом зале прохладно и тихо, а значит отдыху ничего не помешает. Император был того же мнения, поэтому пригласил сына на разговор именно сюда, чтобы заранее расположить младшего Чона к хорошему настроению. Тема ведь сегодня не самая желанная для такого юнца, как он.       — Вы звали, отец? — двое мужчин оказались сидящими друг на против друга.       — Да, Чонгук. Хочу всё же поднять неминуемую тему. Ты же помнишь, что скоро осень, и к нам приедут гости из многих стран? Так вот. У императора соседнего государства есть дочь... — Чон Хосок не смог договорить. Злой возглас сына его перебил.       — Я не стану жениться! Сколько повторять? Ты же знаешь, отец, что женитьба без любви меня касаться не будет ни коим образом... Я надеялся, ты оставил эту задумку.       — Гук-и, это необходимо для империи. Я уже не молод и вскоре буду должен передать трон тебе. А в нашей династии не принято становится императором без жены, которая сможет подарить наследников. Это неоспаримая традиция, и ты не можешь её прервать спустя столетия, — голос Хосока был твёрд и серьёзен, но и сын не уступал своей решимостью.       — И всё же, вам стоит обратиться к лекарю, господин. В силу возраста, видимо, вас уже сильно подводит память, — Чон без коллебаний направился в свои покои и на последок бросил, не глядя на императора. — Уверен, поступок своего отца вы не повторите... Но и в подобных разговорах я учавствовать более не стану.        Двери и ширмы на пути юного господина громко хлопали от злости и минутной слабости. Гук решил, что свои покои ему знатно надоели, и уже в скорости он оказался на городском рынке — самое людное и шумное место, которое Гук только знал, чтобы растворится в толпе, почувствовать себя таким же живым, как и все.       Как же молодой наследник вышел в простые люди и не привлек большого внимания? Всё очень просто: охраны с ним не было, только один приставленный к нему слуга, который скорее был внегласным приятелем и нянькой для Чонгука. У Намджуна была довольно неброская внешность, среди простых людей он выделялся только одной деталью — он был выше многих горожан на пол головы, но среди крестьян и такие встречались.       Оба парня были одеты по обычному, без вульгарностей, аристократических отметин. И добирались везде пешком. Именно такие мелочи позволили Чонгуку насладиться умеренностью повседневной жизни людей хотя бы на пару часов.       — Юный господин, — Ким тихонько обратился к Чону, показывая на недалекую палатку, — там продают свежие фрукты. Вы не голодны?       — Фрукты? Если ты о заграничных деликатесах, то ни за что в жизни. Я уже видеть их не могу, — фыркнул Чон, оглядваясь по сторонам.       — Вовсе нет. В этой части рынка их не продают, местным покупателям они не по карману. Я куплю вам немного, — но Джун и не обратил внимания, что принцу уже было не до него.        Взгляд брюнета неосторожно упал на небольшую палатку, скудно богатую разной рыбой, достаточно свежей, но покупать её все равно никто не хотел. Правда вот наследник престола заинтересовался далеко не товаром, а продавцом. Это был юноша, худощавый по-мальчишески, но очень красивый, как будто нарисованный нечеловеческой рукой, с темно-русыми вьющимися волосами. А главное, это его большие, бездонные, чёрные глаза. Точно такие же, какие были и у мальчика из воспоминаний.        Вот тут туман в голове и рассеялся, унося в событиях тех лет.       Гук-и был всего семи лет от рождения, но смог заметить одно происшествие, когда попал на рынок с матушкой. Весь грязный и побитый мальчишка украл с прилавка три персика и убежал. А бабка, торговавшая фруктами, заметила это уже поздно. Персики в то время года были редким товаром, осень же, и помогли бы заработать больше. А тут ни фруктов, ни воришки. Виновника начали искать и вот-вот поймали бы, потому что свою добычу он поглащал прямо в нескольких метрах. Чонгук не хотел, чтобы этот бедный мальчик, который его почему то привлек, попался на этом. Принц сказал матери и торгашке, что это он их съел, потому что захотел кушать. Отсюда конфлик сразу и утих, но вот сам большиглазый виновник запомнился Чону на всю жизнь.        Смотреть на этого воришку спустя пятнадцать лет оказалось огромным везением. Молодой господин стоял столбом, пытался вовремя дышать, наблюдая за юношей, как за чудом, а в голове крутилась фраза матушки с того самого дня первой встречи: «Сын, пора подумать и о будущем...»