Древние. Катакомбы

             — Из-за них мы погибнем! — полный недовольства мужской голос разрезал тяжёлый жаркий воздух бамбукового домика.       Напряжение нарастало. Никто никому не хотел уступать. Спор длился далеко не пару минут, да и на протяжении последних месяцев возникал всё чаще, но, несмотря на это, бамбуковый домик, один и ещё несколько десятков в бамбуковой роще, оставался не просто прямоугольной «коробкой», а волшебным местом. Но это смотря для кого. Для тех, кто живёт в нём не первый день — это та необходимость, без которой нельзя, для приезжих — колорит, коего нет в городе. Вокруг не только роща, но и горы с неизведанными пещерами. Непонятно куда тянуло больше: в домик, поросший мхом, от которого точно шло изумрудное сияние, или же в таинственные горы, где только тьма.       Все, кто жил в роще, знали — горы опасное место. Некогда, в далёкие — древние — времена, средь пещер существовал великий град. Когда-то. История до сих пор не могла прийти к единому мнению, что же там случилось. Но это история людей, что строят свои догадки, неверно читая знаки, оставаясь для иных тупым стадом. Но именно это тупое стадо свергло их, взяв количеством. Они пали…       Близнецы переглянулись. Не первый раз они становились причиной ссоры родителей. Родителей, привыкших жить в клетке, не смея сдвинуться с места. Они привыкли к тем устоям, что даровали их предки. Жить тихо. Не злить Богов. Приносить не жертвы, но дары. И самое главное — избегать горных пещер, ни при каких обстоятельствах не ходить туда. Сколько веков они следовали этим уже и не вспомнить кем придуманным правилам, считая, что их послушание не навлечёт беды. Но время шло. Поколения сменяли поколения. Всему приходит конец.       Карие глаза черноволосых мальчишек в очередной раз встретились, плечи синхронно поднялись и опустились. Их загорелые тела прятались в длинных туниках до середины бедра — любой порыв ветра и задирающиеся подолы выставляли на обозрение небольшие члены; хорошо, что вокруг никого — вечерело, народ спешил закончить дела уже в домах, чтобы перед сном помолиться Богам, дабы те принесли им хорошее в новом дне.       — Они нас всех погубят! — обречённо выдохнул мужчина, опускаясь на небольшой табурет, будто все силы покинули его.       — Они дети! Что они могут натворить?! — встала на защиту сыновей мать.       — Им уже по семнадцать!       — Они дети!       — Которые не понимают, чем чреваты их игры возле гор! Они хотят на себе принести проклятие в деревню?! Сколько можно говорить об одном и том же?! Когда они поймут, что играют с Богами в опасные игры?! Что испытывают их терпение! Что им там нужно? Что их туда тянет?       — Они просто любопытные, как и все. В них жажда познавать и узнавать.       — Остальных детей воспитали, как подобает! Они чтут традиции и не суют свой нос, куда их не просят!       — Ты намекаешь, что я не воспитала сыновей? А ты сам-то много внимания им уделял? Много с ними разговаривал? Когда им нужен был совет отца, ты где-то пропадал!       — Где-то?! Я пытаюсь прокормить нашу семью! Благодаря мне мы выдали старшую дочь замуж! Где это видано, двадцать лет, а ещё не рожала?!       Близнецы синхронно закатили глаза. Сколько они себя помнили, проблемы в их семье были всегда. С чего это началось, вопрос их мало волнующий. Им было плевать. Они знали, что отец — любитель развлечься с приезжими туристками, а матушка никогда не отказывала себе в расслаблении с кем-то, помимо отца. Но в деревеньке на это обычно закрывали глаза, считая эту душевную вольность нестрашным пороком. Страшным же было то, к чему стремились близнецы.       — Они никогда не угомонятся, — тихо пробормотал Лиам.       — Предки, чтущие законы своих предков, — выплюнул Нил, скрестив руки на груди. — Когда-нибудь мы это сделаем, — уверенно заявил он.       — Вот бы побыстрее, — вздохнул Лиам. — Мне это откровенно надоело. Хоть иди и продавай туристам своё тело.       — Ну, некоторые мужчины явно не отказались бы покувыркаться с нами.       — Начхать на их желания, — взгляд Лиама устремился к горам. — Даже если мы погубим всю деревню, я хочу попасть в их тёмные глубины.       — Моё желание ровно то же, брат, — улыбнулся Нил, смотря в ту же сторону.       Ни Лиам, ни Нил не могли с уверенностью сказать, когда появилась эта странная тяга. Они просто смотрели на горы. Смотрели вдаль и… ничего не видели и не слышали, но нечто тянуло их во тьму пещер. Они не обращали внимания ни на женщин, ни на мужчин, что оказывали им внимание, и которым близнецы продавали местные сувениры, сделанные своими руками. Они долго не могли понять, зачем городским подобный мусор? В городе своего мало? Но это приносило доход. Какой-никакой.       С самого разумного детства мать читала им сказки на ночь, ведая о страшных монстрах, что таились в катакомбах под горами. Что некогда великий град пал от безумия короля, которому посмела отказать самая прекрасная женщина в мире. Её отказ понёс за собой тяжкие последствия, которые коснулись не только её, но и всего её народа. Град опустел за считанные дни, превратившись в заполненные душами неупокоенных катакомбы. Иногда ночью можно услышать, как они стенают, моля об освобождении. Предки передавали из уст в уста, что тамошними духами и правит проклятая жрица, обращённая разгневанным королём в змею.       Раньше близнецов это пугало. Правильно, страшная участь для женщины. Для стольких людей. Мужчины так непостоянны… С возрастом близнецам сказка начала казаться обычной детской страшилкой. Однако она не отпугивала, а наоборот притягивала. Добыть информацию в деревне практически невозможно, единственные якобы всезнающие — старосты. Но если начнёшь задавать слишком много вопросов, обязательно навлечёшь беду не только на свою голову, но и на всю семью — очень схожая со сказкой ситуация.       Набравшись терпения, близнецы всё больше контактировали с туристами, и одна женщина даже решилась им помочь. Однако единственное, что удалось узнать, никак не связывалось с рассказами их людей. А история про горгон толком и в голове не отложилась. Женщина провела с близнецами несколько часов, тыча пальцем в телефон и читая, что нашла. Судя по всему, ей самой стало интересно, а когда она уезжала, пообещала написать им, если вдруг что-то узнает. И вот с тех пор близнецы всё чаще и чаще смотрели на горы, туда, где они могли найти ответы на свои вопросы, утолить жажду знаний.       Но…       — Если они сунутся туда снова, я от вас отрекусь! — прорычал отец, и мать ударилась в слёзы.       Но сколько бы близнецы ни пытались попасть под могучие камни, в те самые катакомбы, у них ничего не получалось. Туннели оказывались настолько путанными, что однажды они заблудились там, еле найдя выход. Ох, что отец устроил им тогда! На ягодицах до сих пор остались шрамы от ударов розгами. От каждого удара кровь дождём брызгала вокруг, и если бы мать его не остановила, кто знает, чем бы оно обернулось. И нет, тот случай и лютый ужас в глазах отца никак их не усмирили. Мятежные души внутри хрупких тел оставались неумолимы, ведя разум и сердце к злосчастным пещерам. Но из-за того, что путь никак не находился, близнецы тихо впадали в отчаяние.       — Может, ещё рано? — предположил Лиам.       — Рано? — Нил моргнул, словно выныривал из дрёмы.       — Жаль, что так ничего и не выяснили.       — Жаль… Но мы справимся. Я готов пойти на многое, чтобы узнать, что там.       — А если, узнав, разочаруемся?       — Я поубиваю старост за такую гнусную ложь, — с холодом произнёс Нил. — Но, знаешь, я почти уверен, что это, если не ложь, то не до конца правда. Как-то так.       — Пока не узнаем, ни о чём с уверенностью сказать не сможем.       — Вот именно.       Чем запретнее территория, тем сильнее хотелось её изведать. Близнецы этим и занимались. Сначала опасаясь, что и правда навлекут беду, они ходили по всем доступным тропкам, наблюдая с расстояния. Затем подбирались всё ближе и ближе, пока не рискнули сунуться к пещерам.       — Мне иногда кажется, что нас там кто-то ждёт, — неуверенно пробормотал Нил.       Не успел Лиам ободряюще ответить, что это действительно так, как его перебило рявканье отца:       — Что вы оба здесь застряли?! Живо в дом! Ваши беспокойные души сведут нас в могилу!       — Перестань говорить такое детям! Иначе сам навлечёшь на нас беду! — вскинулась на их защиту мать.       Близнецы, чтобы не попасть под горячую руку родителей, юркнули в домик, устремляясь сразу в свою условную комнатку — дверей не было, поэтому они нередко становились невольными свидетелями родительской ночной страсти. Быстро спрятавшись под общее тонкое покрывало, они уберегли себя от отцовского гнева. Хотя уснуть им всё равно не дали — отсутствие дверей делало своё дело, и ругань была хорошо слышна. Ровно до того момента, пока к ним кто-то не пришёл — раздался старческий голос, но слов не разобрать.       — Староста? — женщина охнула и брякнулась на колени, низко опуская голову.       — Поднимись, Марга, — проскрежетал тощий древний старец. В руках он держал сделанную из кокоса шкатулку, её он протянул женщине, когда та поднялась с колен.       — Что это?       — Отдай сыновьям, пусть намажут друг друга и укладываются спать. Не корми их ни сейчас, ни с утра, — проскрежетал старец, шаркая обратно на выход. — Они приведут нас к гибели, — невнятно пробормотал он, — но если не дать, чего они хотят, будет только хуже. Легко умирать всё легче, чем через мучения…       Марга, совершенно ничего не понимая, обернулась на мужа.       — Он окончательно спятил, — скрипнул зубами мужчина. — Сделай, как он велел! Отдай, что бы это ни было, сыновьям!       — Надеюсь, это им не навредит, — Марга с опаской глянула на кокос и ушла к сыновьям. — Мальчики, вам тут староста передал, сказал, чтобы намазали друг друга.       Переглянувшись, близнецы пожали плечами и протянули руки, зажимая шкатулку, внутри которой была приятно пахнущая вязкая розовая полупрозрачная мазь. Близнецы посмотрели на мать, а та опять про старосту и пошла к себе.       — Это что, яд? — шёпотом спросил Нил.       — Не думаю, — Лиам втянул запах. — Цветами пахнет и немного мятой. А что конкретно-то мазать? Прям целиком или какую-то часть тела?       — Давай, целиком. Помнишь, когда старосты в транс входят, пьют что-то?       — Ну?       — Так они же готовят ровно столько, чтобы всё выпить, и чтобы ни капли не осталось.       — Хочешь сказать, нам надо всю измазать? Мне кажется это сложно.       — Но возможно! — игриво шепнул Нил и, зачерпнув ладошкой, мазнул по лицу брата.       Стараясь беситься как можно тише, близнецы, сдерживая бурные порывы громко расхохотаться, вымазали всю мазь…