Попутный ветер

— Отец, вы меня вызывали? — спросил юноша, выглядывая из-за двери в кабинет. Отец тут же отвлёкся от работы с многочисленными документами, переводя свой взгляд со стола на сына: — Да, Джон, проходи. Юноша послушно вошёл и огляделся. Кабинет его отца не был похож на тот, который обычно все представляют. Здесь не было однотонных стен, белого, мёртвого освещения и единственный звук от пера, которым то писали, то макали в чернильницу. Нет. Вместо этого скучного описания, кабинет отца юноши пестрел цветами: обои с узорами великолепных растений, большое окно с разноцветным витражём и, конечно же, большое отличие было в звуках. В кабинете шумели разные животные и птицы, у некоторых из них были металлические протезы вместо конечностей. Шум и гам, которые они издавали, на удивление, не отвлекало мужчину от работы. Только скрипевшая дверь кабинета, открываемая кем-то могла вывести его из глубокого транса. Наконец, парень приблизился к столу, за которым, на обитом бархатом крутящемся кресле сидел его отец. — Джон, я хотел обсудить твоё обучение… — начал говорить отец, но был прерван быстрым ответом сына. — Я прекрасно учусь. Всего через несколько лет в нашеё семье появится новый лекарь, — Джон старался, чтобы его голос звучал радостно и беззаботно. Он боялся, что до отца дошли ложные слухи, распускаемые завистниками. — Я знаю, что ты прекрасно учишься, — спокойно ответил отец. — Но я хотел обсудить другое… — он сделал небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями. — На днях мне пришло письмо мистера Сапиэнс, — мужчина потянулся к встроенному в стол ящику, где лежало аккуратно-сложенное письмо. Он взял лист и развернул, натягивая на нос пенсне. — Так… — пробежавшись глазами по нескольким строчкам письма, он, наконец, нашёл, что искал. — Он пишет: «Несмотря на все достоинства Джона, ему нужна социализация. Его часто замечают одного в библиотеке или лаборатории, погружённым в свои мысли. Я крайне польщён, что он ответственно подходит к ремеслу лекаря, однако прошу вас уговорить Джона поучаствовать в одном практичных занятий.» — дочитав предложение, мужчина снял пенсне и взглянул на сына, переминавшегося с ноги на ногу. Затем он отложил письмо на стол, встал и подошёл к молодому парню. — Джон, я понимаю, ты нелюдим. Тебе проще проводить время одному. Но поверь, общение с людьми поможет тебе узнать что-то новое о себе самом. — Я не виноват, что никто не хочет со мной общаться, — ответил Джон, опустив глаза. — А ты хоть пытался поговорить с ними? Завести диалог? — Ну… — юноша продолжал смотреть куда-угодно, но не на отца, постепенно краснея. — Нет, — тяжело ответил Джон. — Вот и не нажо удивляться, — отец поднёс руку к подбородку сына и поднял взгляд на себя. — Пожалуйста, попробуй. Хотя бы ради своего будущего. Несколько секунд Джон молчал и тупо пялился в глаза своему отцу, обдумывая всё, что услышал. Наконец, н со вздохом ответил: — Хорошо, отец. Я попробую. — Спасибо, Джон, — после этих слов последовали крепкие объятия. Выйдя из кабинета отца, Джон тут же отправился в свою комнату. Он шёл по длинному коридору, на стенах которого висели его предки-лекари. Под каждой картиной была золотая табличка с именем, фамилией и деятельностью человека, который был изображён. Ещё в детстве Джон часто бывал в этом коридоре, и читал все таблички. Сейчас он мог идти и по памяти, даже не смотря на портреты, вспоминать, как кого звали, и кто кем был при жизни. Но если бы его попросили охарактеризовать этот коридор общим словом, Джон бы назвал его так: «галерея лекарей». Наконец, юноша оказался в своей любимой комнате, которую на первый взгляд можно было принять за домашнюю библиотеку. Все стены были заняты полками ссмногочисленными книгами, из-за которых вообще не было видно, какого цвета в комнате были обои. Тут было тихо, как в настоящей библиотеке. Джон поднялся по лестнице на пьедестал, где располагался его личный уголок: два больших кресла, между которыми стоял небольшой круглый книжный столик, к каждому креслу были приделаны лампы, чтобы было удобнее читать. это место Джон называл «книжный клуб». Напротив этого самого клуба располагалась аккуратно убранная кровать. Рядом с ней стояла тумбочка с ещё одной лампой. Верхний ящик тумбочки был заперт на ключ, который Джон носил у себя на шее. Юноша подошёл к кровати и упал на неё, после чего повернулся на спину и уставился в пустой потолок. «Я не хочу участвовать в практических занятиях, » — думал Джон. — «Но нельзя никого подвести…»