Мы из России

Пустота. Кругом одна пустота. Всепоглощающее черное пространство, не имеющее ни конца, ни края. «Где я?» — Мне страшно. Страшно, Тамара. Где ты? Тома! — и без того дрожащий голос девушки становится все тише и тише. Сколько не напрягай голосовые связки — ни звука. По позвоночнику в одно мгновение пробегает волна мурашек, прокалывая тоненькими иголками нервы, проникая в самый хребет и достигая сознания яркой вспышкой. Паника сдавливает горло своими костлявыми пальцами и стягивает грудь стальным обручем, не давая лишний раз продохнуть. И сердце. Сердце колотится так быстро, будто вот-вот пробьет грудную клетку. Страх, холодный и липкий, такой пронзительный, вгрызается в затылок и стекает вниз, парализуя все тело. «Что происходит?» Кромешная тьма. «Страшно.» Ни единой души поблизости. «Страшно.» Неопределенный холод, пробивающий до дрожи и напряженная, давящая тишина. «Страшно.» «Тамара, где ты?» — Тома! — и губы вновь беззвучно очертили буквы, заставляя оглянуться со взглядом загнанного зверя. Со взглядом полного ужаса и слез. Под гнетом массы всей этой веретеницы чувств еле удается просто пошевелиться, не говоря уже хотя бы о шаге. «Бежать.» Единственное, что вертится в голове. Бежать, но куда? За спиной внезапно раздались истеричные всхлипы, и звук разнесся эхом по всему пространству, пугая еще больше своей неопределенностью. А стоило только сорваться с места, как тьма вязкой трясиной расплылась под ногами, затягивая в самую гущу. Чувство отчаяния, безысходности… Чувство абсолютного конца захлестнуло под самое горло, когда вдруг послышался, где-то вдалеке, до боли знакомый голос. -…р…лана… — голос мягкий, но обеспокоенный. Такой напористый, рвущий это пространство на цветные клочья, -…Р…лана.! «Кто?» Хоть бы он звал еще немного. Чем громче, тем быстрее рассеется этот мрак, и тем четче… — Руслана! Проснись! — голос младшей сестры едва не срывался на крик в попытке разбудить старшую, что бьётся в истерике. — Тома! — старшая вскочила на кроватке вытягивая руку в никуда, надеясь, что её вытянут из того кошмара. — Боже, Руся, с тобой все нормально?! — встревоженная сестра перехватила руку старшей, утягивая ближе к своей груди.

* * *

Тамара мирно спала в своей комнате, видя, наверное, уже десятый, а может и сотый сон. Ей, видимо, снилось что-то хорошее, раз за все время процесса на сонном милом личике светилась улыбка. Но из её грёз вырвал чей-то громкий крик. Крик полный страха и отчаяния, зовущий кого-то. Тамара тут же разлепила свои глаза, цвета горького шоколада, и приподнялась на локтях. Прислушалась. Никаких звуков не было, стояла гробовая тишина, режущая слух. — Причудилось? — высказала в слух свои мысли младшая, с силой откидываясь назад, на спину. Раскинув руки и ноги в стороны на большой кровати и устремляя взгляд в потолок, Тамара думала над тем, что могло её резко разбудить. Она начала вспоминать свой сон, что ей снился, но тут же впала в ступор. Ей не снился плохой сон, наоборот, хороший, где она с Русланой гуляла по парку, и они беседовали, а рядом с ними бегали их маленькие копии, дурачась. Да, Тамаре снился сон где им было уже далеко за двадцать лет, они уже взрослые, построили свои семьи, рассказывают друг другу о своих чадах и проказах мужей. В этом сне не было ни капли намека на плохую концовку, тем более говорить о чьем-то крики было совершенно глупо. Так что же побудило её проснуться? — Даже если и почудилось, надо спать дальше. — Тамара перевернулась на бок, удобно располагаясь, но глаза закрывать не собиралась. Волнение и тревога, что отчаянно бились в коробке головного мозга, не давали ей этого сделать. Она ворочалась с одного бока на другой, не останавливаясь в положении больше минуты, отчего снова переворачивалась на спину, вновь смотря тупым взглядом в потолок, рассматривая. У младшей складывалось ощущение, будто происходит что-то, о чем она даже догадывается. Мысли не давали покоя, не давали закрыть уставшие очи и провалиться в царствие Морфея, что так сильно пытается окутать её, словно защитный кокон, забирая все проблемы. Голова раскалывалась на две части от внезапного мысленного потока. Тамара в один миг откидывает небольшое, но не менее тяжёлое пуховое одеяло, вяло принимает сидячее положение, свешивая ноги с края кровати. Встаёт, ступая нежными босыми ножками на холодный паркет и берет шёлковый халат у подножия этой же кровати, одевая и укутываясь. Потерев сонные глаза, фокусирует их впереди и ждёт, когда очи привыкнут к темноте, а после, подойдя к двери, поворачивает ручку и толкает ее, неспеша направляясь на кухню по заданному маршруту. Преодолеть тёмный коридор не предоставляет труда, все-таки Тамара не тот человек, который будет пугаться тёмных помещений. Делая маленькие размеренные шаги, младшая выходит в холл и останавливается. Ноги обдает холодным потоком, отчего конечности неприятно покалывают, призывая продолжать путь. И она продолжает идти. Проходит мимо барной стойки, круто заворачивая за неё, доходя наконец до шифоньера, где находятся стаканы. Открывает дверцу шкафа и встаёт на носочки, пытаясь таким образом дотянуться до стекла, идти за стулом было лень, поэтому она довольствуется своим маленьким ростом, так что усердно обвивает стеклянный стакан своими маленькими тонкими пальчиками и возвращается в изначальное положение. Перемещается от шкафа к раковине, включает и регулирует температуру крана, из которого течёт жидкость, дабы полилась ледяная вода. Подносит прозрачный стеклянный сосуд под струю, набирая до самых краёв и выключает кран. Подносит к мягким пухлым губам стакан со спасительной жидкостью и в один миг осущает сосуд, блаженно прикрывая глаза от того, что вода стекает по горячему горлу и оставляет еле заметный холодок по телу, заставляя тело покрыться мурашками. Снова набирает воду и проделывает точно такие же махинации, разворачиваясь спиной к раковине, делает глоток и осматривает помещение, что покрыто мраком. Взгляд цепляют настенные часы, стрелка на которых остановилась на четырёх утра. Ощущение тревоги, что бьётся об грудную клетку, что норовит вот-вот пробить, никуда не исчезает. Тамара задумалась Она думает о том крике, о сне, о Руслане, о вчерашнем дне, о парне с необычным окрасом волос… «Парень» Его нельзя было не заметить, он слишком выделялся внешним видом и поведением. Глаза безразлично оглядывали Тамару и её старшую сестру, будто оценивая, нужно ли ему заводить с ними знакомство или нет. Весь такой холодный, непробиваемый. Что-то с ним было не так, по мнению Тамары. Она даже пыталась завести с ним диалог, но ничего путного не выходило, этот парень отвечал односложными предложениями, будто не испытывал никакого интереса. Может, это так и было? Может, зря сейчас Тамара стоит и думает о нем? Но что самое странное — почему она думает об этом парне? О юноше, у которого необычная внешность. Он — не примечательная личность, которая ни с кем не общается, остаётся в тени и занимает место наблюдателя. «Изгой?» Ещё одна мысль вихрем проносится в голове. Тогда ясно, почему он ни с кем не общается, не дружит и, следовательно, с ним никто не вступает в диалог. Но почему? Что он натворил? Пересёк дорогу тому же Катсуки, отчего тот начал его прессовать? Но Тамара не замечала, чтобы Бакуго издевался над ним. После школы измывается, чтобы никто не видел? «Возможно, надо будет проследить за ними. Потому что если это правда, то парню надо помогать.» Как утверждение своим мыслям, младшая кивнула, допивая воду из стакана. И все-таки, почему она должна думать над этим? Может, этому парню и вовсе не нужна помощь от неё. Мазохист? Нравится, когда над ним издеваются? Странные мысли не переставали посещать шатенку, отчего та начала выводить из них все более и более глупые ходы событий. — Агрх, боже, я сейчас с ума сойду. Почему именно сейчас такие мысли заставляют меня волноваться? — вопрос, что задан в темноту, разрезая звенящую тишину, эхом разнесся по квартире. Тамара развернулась обратно к мойке и довольно громко поставила стакан на гладкую поверхность стола. Тамара вроде вышла попить воды, чтобы утихомирить поток нескончаемой ерунды в голове, а в итоге еще больше нагнала их на себя. Шумно вдохнув воздух через нос и также шумно его выдохнув, младшая подперла стол руками с двух сторон, опуская голову, позволяя её тёмным волосам, что в темноте казались чёрными, опуститься на лицо, закрывая глаза и взор перед собой. Младшая ничего не говорила, и мысли в один миг перестали посещать голову шатенки, предоставляя возможность насладиться тишиной квартиры. Было слышно только стук её сердца, что так быстро плясало чечетку, что готово было пробить грудную клетку и сбежать от своей хозяйки, опустошая её ещё больше. Недавнее волнение перешло в напряжение, стучащим пульсацией в висках. Тамаре хотелось бы с разбегу врезаться в стену и разбить к херам голову, чтобы не чувствовать эту тупую боль. Она все также стоит с опущенной головой не понимая, что происходит, откуда появилась тревога в её теле, хотя на самом деле ничего не происходит. А точно ли ничего не происходит? И в этот момент помещение разразил крик. Крик молящий и жалобный, полный боли и отчаяния, зовущий. Тамара резко повернула голову в сторону коридора, испуганно взирая туда, этот крик доносится комнаты Русланы, и он звал её. Звал Тамару. Младшая тут же сорвалась с места и поспешила к комнате сестры, в считанные секунды преодолев кухню и холл, а также и коридор, Тома чуть ли не с ноги открыла дверь в покои Русланы, за все это время крик не прерывался ни на секунду, отчего младшая перепугалась нехило. Что могло такого произойти, что её сестра так истошно кричала и звала её? Злодеи? Или люди из мафии их нашли, чтобы расправиться с ними? С каждой секундой Тома не переставала думать о том, что крик, который её разбудил, был настоящим и принадлежал старшей, а не наваждением или иллюзией, которое сознание придумало для Тамары. Влетев в помещение, окутавшее тьмой, Тамара увидела Руслану, что лихорадочно ворочалась в кроватке, кричала и чуть ли не задыхалась слезами. «Кошмар» Первое, что пришло в голову шатенки. Старшей снился плохой или даже ужасный сон, раз она чуть ли не в агонии ерзала. Подлетев к изголовью, младшая стала будить Руслану. Била по щекам, дёргала её, тормошила за плечи, делала все, чтобы она проснулась, сама не замечала, что её голос срывался на крик, в попытке вывести старшую из дремоты. — Руслана! Проснись! Ну же! — обеспокоенный голос срывался до хрипоты. Тома была напугана до чёртиков, она не знала что делать. Руслана всегда спала крепче, нежели младшая, она могла спать днями напролет, не просыпаясь, а потом могла проснуться и снова захотеть спать. Хуй знает, что творится со старшей во время сна, и почему она так долго спит. Тамара в панике, руки трясутся, на глазах скапливается предательская влага, которая позже скатывается по щекам и минует пространство, растворяясь на постельном белье. «Что делать? Как вывести её из сна?!» Томе ничего не пришло на ум, кроме как влепить хорошей пощечины, что она и сделала. В комнате послышался звон от удара и Русин крик. — Тома! — крикнула старшая принимая сидячее положение, вытягивая руку вдаль и с опаской посмотрела на сестру.

***

— Руся, боже, с тобой все нормально?! — Тома взяла вытянутую руку сестры, утягивая ближе к своей груди сжимая её. Руслана ничего не понимала, её левая щека адски горела, будто по ней прошлись утюгом, слезы все ещё льются по бледному лицу, разбиваясь об одеяло. Осадок от такого сна никуда не ушёл, а только большим грузом осел в душе. — Тома?.. — не веря проговорила старшая, думая, что ещё прибывает во сне, как будто ожидая, что же выкинет сознание в этот момент, но удостоверившись, что это не больная фантазия мозга, а действительно, перед ней сидит её сестра, кинулась той в объятья, сжимая её халат на спине до мёртвой хваткой, снова всхлипывая. Тамара, не ожидая таких действий от сестры, сначала замешкалась, но услышав тихие всхлипы, обняла Руслану в ответ, притягивая ближе к себе, позволяя выплеснуть все накопившиеся эмоции, поставила свое плечо, так сказать, утешению. — Тшш, все хорошо, все закончилось. — шепотом твердила, как мантру, младшая. Её тоже хорошенько так потряхивало от страха, но старалась этого не показывать. Всё-таки хуже сейчас было Руслане, она билась в истерике, постоянно что-то бормоча себе под нос, так, что разобрать её речь было невозможно. Её глаза лихорадочно осматривали комнату на наличие беды, но нежные и трепетные поглаживания на её спине, давали ей покой. Сидели они так совсем немного, благо Руслана всегда быстро успокаивалась, что шло на руку младшей. Когда всхлипы закончились, девочки сидели и просто обнимали друг друга, старшую перестало трусить, как ненормальную, и она наконец отлепилась от Тамары, вытирая дорожки слез со своих покрасневших щёк. — Скажи, что тебе снилось? Судя по тому, что произошло, сон был не самым приятным. — Тамара разрушила тишину своим вопросом, она понимала, что давить в данной ситуации на старшую не стоит, но и узнать что же ей снилось, тоже было интересно. Старшая подняла свой взгляд серых и стеклянных от влаги глаз на Тамару, прокручивая в голове кошмар — Мне снилось… — Руслана остановилась переводя дух чтобы продолжить. — Будто я в помещении, где крутом тьма. Ни начала, ни конца этому не было. Потом, услышала душераздирающие крики и побежала, а потом… — на очах снова застыла тонкая пелена слез, расфокусировав взгляд. — Меня как будто поймали… А потом я услышала твой голос и побежала на него… Этого было достаточно, чтобы понять, что произошло во сне сестры. Тамара вновь прижала к себе Руслану, укладывая её голову себе на плечо. Дать объяснение этому кошмару было легко — её сестра не выносила одиночество, даже если та и не была разговорчива с другими, ей хватает того, чтобы рядом с ней были люди, так, по крайней мере, она не ощущала себя брошенной и ненужной. А тут ей во сне пришла эта, так называемая, «фобия», что доконало Руслану и вывело из привычного строя, разрушая нервные клетки с невьебенной быстротой. — Хочешь, я чайник поставлю? Чай попьём? — предложила Тамара. Она знает, что сегодня ни одна из них уже не ляжет спать, чтобы досыпать свободные часы в объятьях Морфея. — Да, давай. — с некой усталостью проговорила старшая, потирая переносицу. Истерика быстро прошла также, как и пришла, и теперь чувствовалась усталость, чувство, будто тебя под поезд кинули, а тот в свою очередь раздавил тебя в лепешку, толщиной в лист А4. Ужасное ощущение. Тома легонько встала с кровати сестры и направилась на кухню хозяйничать, оставляя Руслану одну переваривать данную ситуацию. Но последняя долго в комнате оставаться не собиралась, поэтому старшая встала и направилась прямиком в ванную комнату, чтобы смыть с себя остатки этого ебанного кошмара и освежиться, набраться сил для последующего дня. Холодный свет ослепил глаза, заставляя сильно зажмуриться и прикрыть рукой очи, создавая «козырек». Непрерывно моргая веками, чтобы привыкнуть, Руслана на ощупь подошла к раковине, поворачивая кран на холодную воду. Струя непременно начала литься. Наконец разлепив глаза, старшая посмотрела на свое отражение. Оно было… Отвратительным. Во всех смыслах. Растрепанные волосы, крашенные в красный цвет, торчали во все стороны, глаза сильно покраснели и опухли, с щеками была такая же песня, губы были покрасневшие, не надо было даже их красить в красный оттенок помады, истерика все исправила. Майка непривычно задралась, одна лямка свисала с плеча, оголяя её и небольшой участок округлой формы груди. Одним словом — чудовище, вышедшее из каменного века. «Налюбовавшись» своим видом, Руслана поднесла свои хрупкие ладошки под струю, зачерпывая воду, и медленно поднесла к покрасневшему лицу, умываясь. Когда с этим было покончено, она закрыла кран и принялась снимать с себя одежду, дабы охладить не только лицо, но и тело, и разум, мало ли, вдруг поможет. Пока старшая принимала водные процедуры, Тамара тем временем поставила чайник вскипать. Взяла чашки из того же шифоньера, откуда раньше доставала стекло, маленький чайничек для заварки и сам чай улун. Кофе в данном случае младшая не стала давать Руслане пить, нервные клетки и без того возбуждены, а если ещё прибавить этот крепкий напиток, то взрывное комбо для сознания обеспечено, прямо как терпение Катсуки. Тома искренне переживала за свою сестру, потому что та упрямая, как коза, всегда всем поможет, отдаст последнее, что у неё есть, а сама никогда не скажет о своих проблемах, переживаниях, невзгодах, вечно справляется сама, молчит в тряпочку и строит из себя счастливого ребёнка, когда за спиной целая куча своих проблем, она успевает загребать ещё и проблемы других людей. В некотором роде младшая ей даже завидует, то, как молча она пытается все сделать в одиночку — это действительно вдохновляет, хоть и имеет свои негативные последствия. Тамара пообещала себе, что всегда будет приглядывать за старшей, где бы та не была, потому что все эти шесть лет, оставшись без родителей, Руслана помогала ей всем, чем только могла, теперь её очередь поддерживать её. Тома хочет видеть свою сестру вновь улыбающейся, весёлой и резвой, чтобы та трещала без умолку о всякой ерунде, а не ставящей на себе жёсткие рамки и тупые принципы, по которым живёт по сей день с того рокового дня. Возможно, Руслану понять можно, её постоянно обманывали, кидали как брошенную ненужную куклу, вертели ей, как хотели и бросали, кидая обидные слова в след, вновь разбивая и без того раненное молодое девичье сердце. Но постоянно так жить нельзя, оставляя на себе тугой железный обруч, который стянет горло, если ты сделаешь что-то не так или нарушишь какой-то принцип, наугад выкинутый воображением. Этот ебучий синдром спасателя надо выбивать из головы старшей любым эффективным способом. За таким размышлением Тамара не заметила, как тихо, почти бесшумно, на кухню пробралась гостья сегодняшней трагедии и также без посторонних звуков села и облокотилась на обеденный стол, упираясь на острые локти. Капли стекали с влажных красных волос на нездорово бледно-зелёное тело, оставляя мокрые дорожки, вызывая неприятные ощущения, что по тебе кто-то ползёт. Полуопущенные глаза плавно следили за движениями младшей сестры. В темноте этот взгляд казался не грязно-серым, а более светлым, можно сказать, отсвечивал белым, заставляя очи светиться. Губы расслаблены и полуоткрыты, а из-за слез были слегка пухлее, чем они есть на самом деле. Весь образ заебанного человека добавляли синяки под глазами, которые старшая каждый день замазывала тонной тонального крема, добавляя своему личику свежести. — Кушать будешь? — вопрос от младшей прозвучал довольно резко и непривычно громко, отчего Руслана вздрогнула и округлила глаза от удивления, но быстро собралась и медленно встала, направляясь к Тамаре — Давай, а что есть? — подошедшая сестра растянулась в чеширской улыбке, хватая чашки, и отправилась обратно к столу, ставя их. — В принципе, ничего готового нет, но можно сварганить что-нибудь съедобное. — беря чайные ложки, ответила Тома, подходя к столу. — Го обычный омлет по российским устоям? — с игривой ноткой предложила старшая, доставая из холодильника яйца, молоко и сметану. — Го, но готовишь ты. — красиво отвертевшись от готовки, ответила младшая, наливая чай из заварки к себе в чашку и разбавляя кипятком, проделав эти же махинации с чашкой сестры. — Ахах, хорошо, сиди чай попивай и следи за тем, как твоя любимая старшая сестра готовит самый вкусный омлет на всем белом свете! — махая лопаткой, лепетала старшая, немного пританцовывая. — Было бы неплохо, если бы эта любимая старшая сестра приготовит к выходным борщ! — уже смеясь говорила младшая, изображая свою сестру, что пытается понтоваться. — О нет! Я его готовить не буду! — воскликнула Руслана, складывая руки в жесте креста, делая вид, что она ни в коем случае даже не притронется готовить это геморное, но очень вкусное, блюдо. Хоть старшая обожала борщ, она терпеть его не могла готовить. Как говорит сама Руся, у её сестры намного вкуснее он получается, чем у неё. Вот так красиво умеет увиливать от ситуации Руслана. На лице младшей растянулась улыбка от осознания того, что Руслане стало лучше, вот она прыгает, шутит и готовит завтрак им обоим. Кошмар ушёл обратно в жопу, откуда он и появился. Это не могло не радовать сестёр.

* * *

Из-за того, что девушки рано встали, даже очень, у них было много времени на сборы в академию. Руслана наконец сделала свой фирменный макияж с использованием красных теней и нарисованных длинных стрелок. Тома же просто сделала повседневный нежный мейк. А-ля, две стороны монеты. Одна косит под панка, другая — soft girl. Интересное комбо. Напоследок накинув свою излюбленную черную зипку с бабочками, старшая посмотрела в зеркало. Как полагается, официальная школьная форма UA, зелёная короткая юбка, которая из-за своей длины стала для старшей ненавистной, белая рубашка, где первая пуговица была расстегнута, сверху вышеупомянутая кофта, множество колец и цепей, без которых не может жить Руслана. Высокий, тугой и уложенный гелем хвост, который тянет глаза, делая «лисий» взгляд, «маска» из косметики и золотые серёжки в виде маленькой тонкой цепочки на мочках ушей. На ногах красовались белые форсы, что тоже очень любит старшая. Она их носит буквально везде: гулять? — Да. В школу? — Естественно. На тренировках? — Практично и удобно. Но во всей этой смеси кроссовки выглядят, как новенькие. Сколько носит их Руслана? Год? Два? Не пересчитаешь… Одобрительно кивнув своему отражению в зеркале, старшая оторвалась от него и, схватив сумку и ключи от машины, выходит в коридор, дожидаясь пока соберётся её сестра. Тамару долго ждать не пришлось. Уже через несколько минут она тоже выходит и застает Русю, что уже её ждёт. К слову о образе Томы. У неё также одета форма, но вместо зипки, как у Русланы, на ней накинут длинный оверсайз пиджак чёрного цвета. Стильно и сдержанно. Волосы оставлены распущенными, только на концах они немного завиты, делая вид небрежной естественной укладки. Лёгкий «грим» и небольшая золотая висюлька, болтавшаяся на красивой шеи. На ноги — естественно кроссовки. Куда же без них? Туфли девочки носят исключительно в случаях, когда это действительно нужно. Просто так их носить — будут не красивые миниатюрные ножки, а мясо с варикозом. — Отпадно выглядишь. — вставила свой восхищенный комментарий старшая, подмечая, что её сестра сегодня выглядит более женственной, чем обычно. — Ты тоже, твой стиль никого не оставит равнодушным, уж поверь. Уже представляю кучу бессмысленных вопросов от наших одноклассников. — немного смутившись от комплимента Русланы, Тома решила выделить ее необычный вид и, конечно же, подстебать его. — Ну, как говорится — родилась панком, буду танком! — Слышь, танк, поехали. — отвесив лёгкий подзатыльник сестре, девочки направились к машине. — Всё-таки удобно, когда твоя старшая сестра — твой личный водитель. — вместо того, чтобы возразить, Руслана звонко рассмеялась с такой очевидной правды от младшей, заражая смехом и последнюю, одновременно с этим заводя «малышку» и двигаясь в сторону учебного заведения, рассекая улицы утреннего города, где жизнь только начала кипеть после ночного спокойствия (ну, или Руслане так хочется верить в то, что хотя бы ночь других людей была спокойной).

* * *

Тамара первой зашла в класс, ступая через порожек, сзади же плелось сероглазое «чудо», то и делая, что зевая и говоря, мол, «спать хочу». Одним словом — вместо Русланы зашла ворчливая бабка, не хватает скамейки во дворе и пачку семечек, ну и платка на голове, которые носят все российские бабушки, и вуаля, семнадцатилетняя пенсионерка Руслана готова обсудить вас и вашу шапку. Было бы вообще шикарно, если бы старшая всех называла шлюхами и давалками, но ограничилась она только лишь ворчанием чисто из уважения к своим сверстникам. Представляете себе картину? Руслана и бабка в одном флаконе. Может показаться смешным, но через лет так пятьдесят это будет даже возможно. Время покажет. Девочки сразу пошли желать всему классу доброго утра и продуктивного дня. Мало ли, кому-то это действительно надо, например, Каминари. Ему, как никому другому, желательно взяться за ум, а не думать о девочках вместе с Минетой… Кстати об этом извращенце. Как только Тома покинула компанию своей сестры, Руслане пришлось плестись к своей парте, чтобы сесть и немного подремаь, пока позволяет время. И вот когда старшая только-только подошла к месту, откуда ни возьмись вылез этот виноград и стал говорить пошлые вещи в адрес Русланы с телефоном в руках. Сначала «бабка» никак не реагировала на это, но когда заметила, что этот упырок пытается сфотографировать её под юбкой, то тут не обращать внимание никак не получалось. — Ты что творишь? — девушка остановилась и посмотрела на этого паренька так злобно, как только умела. Старшая начинала злиться больше с каждой секундой от этой выходки одноклассника. — Ничего. — видно было, что у Минеты чуть ли слюни не падали со рта, так и взгляд полного задора. Он думает, ему это сойдёт с рук? — Ты думаешь, я тупая? Нахуя ты фотографируешь меня под юбкой? Тебе хуй некуда деть, или что? — Руслана схватила запястья винограда с телефоном, где была открыта камера. От такого действия Минета заерзал, пытаясь вырвать свою руку, но у старшей была сильная хватка. Глаза его начали бегать по классу в поиске поддержки, но его никто не собирался спасать от разозленной Русланы. Всё только ржали и говорили: «Да, давай его!», правда больше всех это кричала Мина, но все равно. — Я ещё раз спрашиваю: Нахуя ты фотографируешь? — сероглазая была зла не на шутку. Копия Катсуки, ей Богу. — Признаюсь! Я хотел сфоткать твои трусики! — виноградинка начал хныкать и больше брыкаться, но у него ничего не выходило — Слышь, ублюдок, я сейчас кастрирую тебя. Ты вообще попутал, думаешь, это тебе с рук сойдёт? Щас оторву твои яйца и повешу на всеобщее обозрение, если ты не прекратишь заниматься этой хуйней. — в серых глазах юной особы сверкнула ярость. Она готова была его порубить хоть сейчас и похуй, что потом будет. Приблизившись ближе к Минете, Руслана рыкнула ему прямо в лицо. — Фора десять секунд, не успеешь, я выполню то, что сказала После этих слов старшая отпустила руку винограда, а тот перепугался настолько за свои бубенцы, что через секунду в классе его и след простыл. Как только Минета исчез, Руслана спокойно смогла пройти к ебучей парте и сесть, развалившись на ней, но что-то пошло не так. Старшая увидела на парте круассан. Самый обычный. Она подняла взгляд выискивая в толпе человека, который мог ей это положить, но не нашла, хотя этот человек сидел ближе всех. Пожав плечами, Руслана взяла этот круассан и положила в сумку, думая, что неплохо будет съесть его на обеденном перерыве. «И все-таки, кто это?» Но на самом деле, значимость этого вопроса была весьма мала для того, чтобы выяснять. Руслана устало прикрыла глаза и опустилась на желанную деревянную поверхность. Тот самый человек, который положил булочку на парту старшей на самом деле был Бакуго. Он положил круассан в качестве извинения за вчерашний конфликт. Хотя, чувствовать вину для него было в новинку, он до сих пор думает, что во всем виновата эта чёртова девушка. Руслана раздражает Катсуки всем: своим пофигистическим поведением, внешностью, манерами. Всем, чем можно. Он хочет подорвать её, чтобы не осталось мокрого места от этой чертовки. Вот нахрен она свалилась ему на голову и, тем более, не показывает своего страха перед ним! Она должна бояться его, как человек неизвестности. Пусть этой неизвестностью окажется Катсуки, а она будет тем самым человеком, что боится его. И тогда он покажет ей, что с ним не стоит связываться и пытаться превзойти его. Только он может быть на первом месте, а не какая-то сопливая девчонка. Сейчас, сидя на парте и закинув ноги на ту, Катсуки следил за тем, что предпримет особа, когда увидит его приношение. Как он и думал, она будет искать, кто бы мог это сделать, но, видимо не догадавшись, засунула круассан в сумку. Она наверняка не подумает, что это сделал он, ему на руку. Пусть считает, что это сделал, допустим, тот же самый Минета, который кстати тоже очень бесил блондина. Как можно быть настолько извращенным, чтобы пытаться сфотографировать чье-то нижнее белье таким ужасным способом. На месте Русланы, он бы его подорвал сразу же, а не давал возможности сбежать. В этом случае, он считал её самой тупой на свете, чтобы не совершить правосудие над провинившимся. Если он найдёт Минету, то сам это сделает, раз Руслана не в состоянии. Кинув в последний раз взгляд на девушку, Бакуго отвернулся, смотря перед собой или на Деку, который мило беседовал в компании с Ураракой и Иидой. От этой картины хотелось блевать, желательно на Деку, чтобы не выебывался. Катсуки каждый день, с момента поступления на геройский факультет, думает, откуда взялась причуда у Мидории, когда у него её никогда не было. Обманул? Но почему? Считает, что он не достоин знать о ней? Как эта выскочка смогла превзойти его? Если Деку считает, что он лучше чем он, то он сильно ошибается, он непременно докажет ему, что достоин звания номера один, нежели Мидория. Катсуки размажет его и заставит снова чувствовать страх перед ним, пусть умоляет его о пощаде и стоит в сторонке, пуская слюнки, как Минета, от восхищения. Но мысленный поток взрывного блондина был остановлен вошедшим в помещение учителем или… Весь класс лицезрел ползающего в жёлтом спальном мешке Айзаву. Это немало удивляло, даже больше, обескураживало. Все в ничего не поняли, кроме, Русланы смотрели за этим зрелищем. А у старшей сестры проскочила мысль, что она тоже хотела бы прикупить такую полезную вещицу. Ну а что? Удобно и прикольно. Как только учитель «дополз» до своего стола, он встал и дёрнул бегунок на мешке вниз до конца, вылезая из него. Как бабочка из кокона, не хватает крылышек, возможно, блевотно-розового цвета. Усталому человеку, как Айзаве, подошло бы что-то милое. — Класс, сейчас вы берете свои костюмы… — не успел договорить Шота, как вдруг, откуда ни возьмись, ворвался Всемогущий — Я здесь! — фирменная фраза заставила всех воскликнуть с восхищением и встать со своих мест, ну, как всех, особо удивительных. Не каждый день видишь, как к тебе во время урока врывается сам символ мира, так ещё и предлагает провести урок с его присутствием. Естественно, все воспряли духом и слушали, что же предложит им этот символ мира. — Итак, юные герои, сейчас вы возьмёте свои костюмы, на которые оставляли анкеты, и мы направимся на поле боя проводить тренировку! — столько ора и и восхищения с одной только реплики Руслана никогда не слышала. На тот и есть символ мира, что он вдохновляет людей идти дальше, выходить за пределы, плюс ультра сука. — Сегодняшняя тренировка посвящена теме «борьба». — Тошинори вынул откуда-то табличку со словом «борьба» и поставил вертикально учительскому столу, чтобы каждый мог увидеть её. — Мы поделим вас на команды «героев» и «злодеев». Задача злодеев защищать бомбу, что будет находится на тренировочном поле, а задача героев — обезвредить эту самую бомбу. Новая порция шума была обеспечена драгоценным ушкам, отчего Руслана просто-напросто закрыла их ладошками. Такой звуковой волны она не чувствовала со времен своих пелёнок, когда орала, как резаная. Но сейчас не об этом. Из стен класса выехали полочки с нумерованными чемоданами. «Видимо, костюмы» А ведь верно, на полочках стояли костюмы, которые большинство класса ждали. Костюмы девочек были в разработке, поэтому они чётко видели перед собой тюли, а не костюмы. Как сказал Айзава, их экипировки будут готовы через несколько дней, поэтому девочки ждут не дождутся, облачиться в свои костюмы, стоит немного подождать. Как и ожидалось, все, кроме девочек рванули к своим чемоданам и направились в раздевалку. А Руслана и Тамара просто пошли в раздевалку со своей сменной одеждой. Стоя на поле боя, Руслана рассматривала костюмы своих одноклассников. У каждого был свой уникальный, подходящий под причуду наряд, но больше всех смутил костюм Яойорозу. Он был очень открытым, даже чересчур… Верх еле прикрывал пышный бюст, а низ бедра, но как бы то ни было, на вкус и цвет товарища нет, значит и зацикливаться над этим не нужно, если ей в этом удобно, то пусть будет. Сама же Руслана надела ничем непримечательную одежду: обтягивающий черный топ с длинным рукавом и такого же цвета джинсы на высокой талии с клешанным низом. Берцы на массивной подошве и ремень с отсеками и карманами. «Вроде норм выгляжу…» Айзава лично сам сказал, что ему плевать, в чем будут тренироваться новенькие, чем и воспользовалась Руслана. Тамара же взяла с собой открытый топ тёмного цвета и серые широкие треники. На ноги — кроссовки. М-м-м-м, классика века. Тем не менее, это не костюмы, поэтому сильно обращать на себя внимание никого смысла нет. Что уж говорить о других. «Зайчик?» Мидория, если по-другому. Руслана зацепилась взглядом за Изуку и его облачение. Костюм под цвет с шевелюрой — зеленый и капюшон с заячьими ушками. Выглядит довольно мило, но старшей казалось, что маска тут лишняя, а может и нет. Как говорилось выше — кому в чем удобно, тот в том и бегает. Закон не отменялся, значит и интерес быстро прошёл, взглядом скользя дальше по одноклассникам. И тут выходит он… «Бомба замедленного действия!» Вот в натуре ходячая бомба. На руках бомбы, на поясе тоже, все как характер владельца. Цветовая гамма тут не разогналась. Чёрный, оранжевый и темно зеленый… «Скучновато…» Но и интересно тоже, то, как сам костюм сидит на Катсуки. Если можно было бы давать места за этот карнавал, то первое место Руслана отдаёт этому шпицу, а дальше вообще ничего, потому что, по мнению старшей, самый адекватный костюм из всех — у Бакуго. Глаза снова гуляют по окружении, пока в поле зрения не попался Всемогущий и его костюм. Что там Руслана говорила про места, так вот, костюм Всемогущего занимает последнее место в данном списке. Для старшей он нелепый и нифига не привлекательный. Уж простите за такую правду… — Итак, юные герои. Сейчас подходим по одному и тянем два жребия. На первом будет написано, какую роль вы на себя берете, на втором — ваш напарник. Бой два на два. — символ мира встал у стола с двумя коробками со жребиями, призывая начать действие. Каждый из класса подходил и вытягивал листочки и пускали либо хорошие, либо плохие комментарии. Кто-то хотел быть героем, а кусок бумаги давал другое, или наоборот, такая же ситуация с напарниками. Руслана была последней из списка, до этого к ней подбегала Тамара и показывала свои листочки, а старшая с интересом слушала о том, что её роль герой, а напарник — сам Тодороки Шото. Интересно складывается. Настало время вытягивать старшей куски бумаги и о чудо… Она злодей. И она в паре с Катсуки. С ним. — Твою мать. Спаси мою душу грешную* — ругнувшись на благородном русском языке, Руслана повернулась в сторону блондинка, встречаясь с его гневным взглядом. — Почему я должен быть в паре с этой психопаткой! — не одна старшая довольна «судьбой» бумаги. — Юный Бакуго, ты сам вытянул жребий, как и эта особа. Мы, конечно, можем поменять пару, если кто-то захочет. — «кто-то захочет?» серьёзно? В один миг ребята затихли не издавая ни звука, ни малейшего шороха. Правильно, что боятся, не каждый захочет идти на верную смерть и Руслана тоже, но увы и ах, никто с ней меняться не собирается. «Придётся смериться.» — Я в рот ебала* — ругаться на другом языке довольно удобно, что подметила старшая. Никто никогда не узнает, что ты сказала, если этот человек даже основ не понимает, что уж говорить о сленге. Невдалеке послышался смех Тамары. Если так подумать, её забавляла сия ситуация, и та ржёт с неё. Она-то услышала, что сказала Руслана, и прекрасно это понимает. И она больше всех представляет, в какой жопе оказалась её сестра. Рядом стоящий Тодороки только непонимающе косится, но решается у неё спросить, немного наклонившись к Томе. А старшая стоит и наблюдает картину, как младшая что-то тихонько рассказывает Шото, а потом он выпрямляется, и они уже вдвоём разрываются смехом. Сказать, что все охуели — ничего не сказать. Тодороки, мать вашу, заинтересовался situation, а что больше вводит в ступор — он смеётся. Ржёт, как лошадь, на пару с Тамарой. А Руслана убить готова свою сестру, безжалостно и желательно, чтобы та мучилась. Как бы в мыслях сероглазая представляет, как это будет все проходить, но никогда этого не сделает, ведь это её «любимая» младшая сестрёнка. — Слышь, русская, на японском говори, тебя никто нихуя не понимает! — Катсуки начинает нервничать и злиться. Ладно, принять то, что он «злодей» ещё можно, но то, что его, который станет номером один, поставили в пару с этой лицемеркой — принять невозможно. Эта девушка злит его, он не хочет ничего с ней делать, даже контактировать с таким мусором, как она, не пылает желанием. То, что его сравняли с отбросами и ставят в одну линейку с этой ненормальной, выходит за все рамки принципа. — Ну что ж, юный Бакуго, твоя напарница на сегодняшнюю тренировку — юная Руслана Валерьевна. — дабы здесь ничего не взорвалось в первые минуты, символ мира быстренько покинул место возле стола и присоединился ко всем, привлекая к себе и переключая внимание всех. — Итак, мои юные герой, начнём нашу тренировку! И вновь посыпались возгласы, со всех сторон до бедных ушей, что вот-вот отвянут, слышаться ответы на подобие «да!», «плюс ультра!» или «давайте начнём!». Но что самое интересное, в сознание чётко врезалось утверждение Минеты: — Будем смотреть, как трясётся грудь у наших одноклассниц! — все разом замолкли оборачивая на виноградинку, а девочки то и дело кидали искры в него и мысленно пытали все, чем можно. «Ахуеть.» Других слов для описания всей этой дребедени не нашлось в словарном запасе у Русланы. Она давно мысленно покинула этот мир, предпочитая копаться у себя в голове. Дело непростое: она — злодей, вроде ясно, защищаешь бомбу, не давая её коснуться команде героев, второе — напарник в виде Катсуки, который даже не соизволил составить план действий, рассчитывая на стратегию — напролом. Такой вариант развития никак не входил в планы старшей, но подойти и сказать слово блондину — ор выше гор. «И что делать?» Разговорить не получится, в ответ получишь отборный мат, намекнуть, наверное слишком туповат, напролом — не вариант. «За что мне это?» Руслана решила для себя, что пусть будет по воле Бакуго, но если произойдёт форс мажор, она непременно возьмёт ситуацию под контроль. С одной стороны, проиграть не очень хочется, а с другой, вестись у шпица на поводу — тоже не кайф. Старшая до последнего надеялась, что она не будет в паре с этим кретином, но звезды сошлись по-другому, что очень сильно печалит и портит настроение. С Тамарой обстоят дела куда лучше, чем у Русланы. Она, объединившись с Тодороки, придумала некий план. Шатенка будет активным звеном, а Шото будет прикрывать её тыл. Все очень просто и понятно, обоих устраивает — уже радует. План придуман довольно быстро, поэтому «голубки» коротают время до своего выхода разговором, что пиздец радует первую, что та готова уссаться от счастья. Ну а юноша приятно проводит времяпрепровождение в компании младшей. Идиллия. «Пиздец. Тома кинула, променяла сестру на хуй.» Оторвавшись от испепеления сестры взглядом, Руслана перевела тот на экран, где выставлен порядок боев. И, о чудо! Она идёт первым рейсом прямиком в гроб. «Ахуеть.» То и вертится в голове, не останавливаясь.