You're my chamomile

Дуайт расслабленно развалился на диване напротив камина с чашкой горячего кофе. Ему до сих пор не верилось, что план Энджи сработал, как надо, и что Выжившие впервые за всю историю их существования здесь смогли дать отпор маньякам. Наверное, будь у людей побольше агрессии и решительности, они бы и раньше смогли сделать это, но… Проблема была в том, что сам Дуайт, будучи лидером отряда, никогда не решился бы на что-то подобное, не говоря уже об остальных. Да, Лори иногда вырывалась из хватки убийцы, вогнав ему осколок стекла в плечо или ещё что-нибудь острое, но не более. Странная, дерзкая и очень бойкая девушка по имени Энджи Мун внесла в мир Выживших бесповоротные перемены, за что Фэйрфилд часто мысленно благодарил ее, никак не решаясь сказать ей вслух обо всем, что думает о ней и ее поступках. С самого первого дня, что она была здесь, он только и делал, что восхищался ее силой и упорством, по-доброму завидуя Энджи и мечтая быть похожим на нее. Может, она действительно немного тронулась умом, когда попала сюда, но, как она сказала раньше, «безумцы всех умней», и была абсолютно права. Как ни странно, зачастую какие-то нестандартные, неординарные и действительно сумасшедшие действия могут развернуть безвыходную, на первый взгляд, ситуацию в совершенно противоположное русло, и Энджи нашла свое превосходство над маньяками в подобных хитроумных уловках. Фэйрфилд устало выдохнул, отпивая обжигающий кофе из чашки. Никогда ещё он не видел на своем веку более самоуверенной, хитрой и упертой девушки, чем Энджи. Интересно, в обычном мире она так же идёт по головам для достижения своих целей? В голове Дуайта, помимо мыслей о Мун, отрывками всплывали воспоминания того позднего вечера у костра, когда на полянку заявился Герман напару с Охотником и на словах едва ли не раком поставили несчастного Дуайта. С одной стороны, Фэйрфилд чувствовал омерзение от того, что Эван как бы невзначай смешал его с грязью и представил его суперлатентным геем, а с другой… Черт. Дуайт осушил чашку залпом, обжигая пищевод, после чего отставил ее в сторону и запрокинул голову назад, укладывая ее на спинку дивана. Он снял очки, потирая переносицу и закрывая глаза, и отложил их к чашке. Сколько можно бегать от самого себя и собственных мыслей? Сколько ещё он будет отгораживаться от своих чувств и эмоций, блокируя их глубоко внутри и тщетно пытаясь удержать их там? Долго ли он будет бояться признаться самому же себе в том, что ему абсолютно плевать на гендер и пол тех, кто западает в душу раз и надолго, если не навсегда? В очереди самоанализирующих мыслей каким-то боком затесался Макмиллан. Всплыло воспоминание с одной из Охот. Дуайт тогда был ещё не так опытен, как сейчас, и поэтому при малейшем учащении стука сердца забивался в угол шкафа, закрывая голову руками и едва сдерживаясь, чтобы не вздрагивать и не кричать от ужаса. Из глаз произвольно текли слезы, холодный неприятный пот стекал по спине и шее, пока сердце стучало все сильнее и чаще. Когда оно готово было разорваться от страха, дверь шкафчика открылась, и Дуайт поднял испуганные глаза вперёд. У шкафчика стоял Охотник и разглядывал Фэйрфилда, который, будучи обнаруженным, уже начал крупно дрожать. Тогда Эван лишь недовольно фыркнул и закрыл дверцу шкафа, удаляясь. Фэйрфилд до последнего не понимал, почему он просто так ушел, оставив Дуайта в покое. С того момента Эван частенько игнорировал Дуайта, вообще никак не пресекая его небезуспешные попытки спрятаться, починить генератор или вовсе удрать куда подальше. Фэйрфилд часто напрягался от подобного пофигизма со стороны Макмиллана, но ничего против не имел. Вспомнился их первый с Эваном разговор вне арены. Дуайт тогда, в холодную зимнюю ночь, заплутал в лесу, потеряв под снегопадом дорогу назад, и случайно вышел к большому мрачному дому. Дуайт пугливо осматривался, приближаясь к зданию и стуча зубами, когда сзади к нему подошёл Охотник, нависая темной тенью над парнем. — Ты, по-моему, перепутал, — рычащий бас донёсся из-за спины, запуская миллионы мурашек по коже Фэйрфилда, который резко развернулся лицом к опасности. — Из-звини, — просипел Дуайт, отступая назад и вжимаясь спиной в стену дома, — Я п-просто заблудился и…з-забрел сюда. Эван усмехнулся, приближаясь. — Пойдем, очкастый, — Макмиллан грубо схватил Дуайта за руку и потащил к крыльцу, — Отогреешься у огня, утром метель стихнет, пойдешь домой. Дуайт не смел возражать, еле поспевая за широким шагом Эвана и запинаясь о снег и собственные замёрзшие ноги. У камина Макмиллан любезно дал Дуайту одеяло, после чего удалился наверх и больше не приходил. Трясущийся Фэйрфилд закутался в огромное одеяло и сжался в углу, немного поодаль от огня. Он не хотел закрывать глаза, опасаясь, что кто-то может прийти, но было тихо, только однажды сверху в гостиную спустился Бильяс, не заметив Дуайта, и, не задерживаясь, вышел на улицу. Фэйрфилд не заметил, как погрузился в глубокий и темный сон, прекратив вздрагивать и напрягаться. Наутро, когда из-за окон в комнату вливался свет, Фэйрфил как можно тише покинул дом маньяков и что есть сил побежал к костру наугад. Пошастав по лесу часок, обессиленный Дуайт вышел на «родную» полянку, где уселся у костра и почти моментально отключился. Сейчас эти и многие другие короткие эпизоды жизни яркими вспышками мелькали на задворках сознания уставшего Дуайта. Конечно, вспоминался и сам по себе величественный стан Охотника, крепость его мышц и грубость характера. Казалось, он вообще не прикладывал усилий, когда забрасывал очередного человека себе на плечо и нёс к крюку. Дуайт иногда намеренно наблюдал за ним из укрытия, восторженно и одновременно с этим с испугом смотрел на его обагренные в крови по локоть руки в шрамах, пытался рассмотреть лицо под маской, иногда косился на внушительный тесак. Не хотелось думать о том, что рано или поздно ему придется снова столкнуться с ним лицом к лицу и как следует вмазать ему по черепу во имя свободы. — Дуайт, ты спишь? Фэйрфилд встрепенулся, вскинув голову и раскрыв глаза. Перед ним был смутный человеческий силуэт. Фэйрфилд наощупь нашел очки и шустро нацепил их на нос. Теперь он разглядел Юи Кимуру, стоявшую перед ним. — Не сплю, — тихо ответил он, наклонившись вперёд и оперевшись локтями на колени. — Мы Ведьме наваляли, — просияла Юи, усаживаясь на кресло-мешок, — Это было проще, чем я думала. — Отлично, — улыбнулся Дуайт, — Так держать, молодцы! Главное не расслабляйтесь раньше времени, это только начало. Развязавшийся диалог с Кимурой отвлёк Фэйрфилда от череды своих бесконечных рассуждений. А надолго ли…? *** Майерс пришел в себя в гостиной злодейского дома напротив горящего камина. Он подорвался с места, сжимая в руке свой нож и не понимая, где он, но осмотревшись, успокоился. Неприятно ныла шея, болели ребра и позвоночник, было больно дышать носом. Майкл залез пальцами в нагрудный карман комбинезона; подаренный Криком гребень был цел и невредим. Тень шумно вздохнул и вышел на крыльцо. Снег покрыл траву и землю тонким слоем, белые шапки лежали на ветвях деревьев, снежные хлопья медленно падали с неба, кружась в танго. Майерс снова вздохнул, не представляя, где он сможет найти Гоустфэйса и как бы попроще рассказать ему о том, что случилось на прошлой Охоте. Майкл прервал поток своих мыслей. А с чего это вдруг он должен предупреждать Крика? Ну отхватит он люлей от Выживших, что такого-то? Внутри стало как-то неудобно и некомфортно. Вроде как Крик сдружился с Майерсом, если эти переглядывания и игры в «салон красоты» можно назвать дружбой, так почему бы не помочь потенциальному другу? Майкл вернулся в дом и поднялся на второй этаж. Он обошел все комнаты, но никого, кроме спящего в кресле Пирамидоголового, не обнаружил. А где все? Тень вышел на улицу и едва ли не бегом пустился к месту их первой встречи с Криком, силясь вспомнить дорогу до того самого тоненького клёна. Он минут двадцать петлял по лесу, пока наконец не вышел на ту самую, теперь уже заснеженную, полянку. Его догадки оказались верны; Гоустфэйс сидел на снегу под тонким деревцем спиной к лесу, подтянув колени к груди. Капюшон был скинут назад, на нем печально висела маска. Холодный ветер трепал рыжие волнистые волосы Дэнни, впутывая в них все больше снежинок. Майкл решительно подошёл к Крику сзади, и, когда до него оставалось метров пять, Джонсон обернулся на звук шагов. - Приветик, Майки, - улыбнулся он, вскакивая с земли и разворачиваясь к Майерсу, - Как прошла Охота? Майк покачал головой, подходя к приятелю на расстояние вытянутой руки. - Кто-то убежал? Или не поймал никого? В ответ Майкл резко схватил Джонсона за плечи и слегка встряхнул его взад-вперед. - Ты чего? Майк засуетился, ища взглядом что-то на снегу, потом он посмотрел на нож в своей руке и стал притаптывать снег. - Ты хочешь сказать мне что-то? Майкл активно закивал, не прекращая топтаться по снегу. Когда он вытоптал примерно квадратный метр, он повернулся к Крику и бесцеремонно взял его за руку, притягивая к вытоптанному участку. Дэнни и не думал сопротивляться ,только немного стормозил, чтобы не рухнуть в снег. Присев возле вытоптанного участка, Майкл принялся выводить остриём ножа на снегу печатные буквы. - Будь...осторожен.., - читал вслух Джонсон, наклонившись над строчкой, - Люди..могут..а-та-ко-вать.. Майкл выпрямился, выжидающе глядя на Крика. - И что это значит? - удивлённо спросил Гоустфэйс, поворачиваясь к Майклу. В ответ тот выпустил нож из руки, который вонзился в снег, и стал расстёгивать молнию комбинезона. - Приятель, подожди, подожди, - усмехнулся Гоустфэйс, - Давай хоть познакомимся поближе для начала... Майкл не остановился и, вытащив одну руку из рукава, задрал темную футболку на рёбрах, показывая Крику свежие шрамы и ссадины от ударов. - Охренеть, - округлил глаза Дэнни, - Они били тебя? Майкл оделся, после чего подобрал нож и, присев, снова стал что-то писать. Гоустфэйс подошёл к нему, снова читая вычерченные ножом буквы. "Они убили меня." Майерс поднялся и немного завернул вверх маску сбоку на шее. Крик увидел множество широких и глубоких шрамов и кровоподтеков в районе сонной артерии. - О Сущность... - тихо выдохнул Крик, подходя к Тени, - Ну-ка... Дэнни взял в руку ворот комбинезона Майкла и потянул на себя. Майерс немного наклонился, после чего Джонсон осторожно снял с него резиновую маску, выпуская ее из рук на снег. Несколько растрёпанные после боя волосы Майкла были испачканы в крови, лоб был разбит, под носом Тени тоже были следы запекшейся крови. Дэнни свёл брови к переносице, сочувствующе глядя прямо в глаза верзиле. - Они атаковали вчетвером, да? Майкл едва заметно кивнул, отводя взгляд. - О Сущность, Майки, - Крик снял перчатки и выронил их на снег, после чего аккуратно заправил выпавшую прядь волос Тени за ухо. Крик осторожно провел пальцами по коже Майкла вдоль изгиба нижней челюсти, а затем взял его за подбородок, немного покручивая лицо собеседника и осматривая его, - Тебе сейчас тоже больно? Майерс посмотрел в глаза Дэнни и нервно сглотнул слюну. Гоустфэйс не мог не заметить, как глаза Тени наполнились влагой. - Майки...- Крик прильнул щекой к груди Майерса, осторожно обнимая талию Тени, - Как же мне жаль, что так получилось... Майерс снова уронил нож в снег, а затем немного присел перед Криком, размыкая его объятия и пропуская свои руки под его руками. В следующий миг ноги Дэнни оторвались от снега, а сам он сдавленно выдохнул, обняв Майерса за шею. Майкл поднял Дэнни в воздух, крепко стискивая его в руках и уткнувшись лицом ему в плечо. Джонсон ласково погладил его по затылку, чувствуя, как немного подрагивают плечи Майкла. - Тише, тише, Майки, не плачь, - успокаивал он громилу, - Я рядом.. Майк не помнил, когда в последний раз плакал. Сейчас слезы лились как-то сами по себе, вызывая затруднения дыхания и спазмы межреберных мышц. Да, было больно, но отчего-то было гораздо больнее представлять, как такая же четверка обнаглевших людей так же забивает насмерть граблями и лопатами Дэнни, который был гораздо более хрупким, чем верзила Майерс. После слов Гоустфэйса "Я рядом" внутри разлилось какое-то непонятное, но очень приятное тепло, постепенно растворяющее в себе жёсткий ком, подобравшийся к горлу. Майерс ещё сильнее сжал тело Крика, заставив его сдавленно застонать. Звук мгновенно отрезвил Майкла, и он ослабил хватку, ощущая, как его уши и щеки подернулись тонкой дымкой румянца. - Поставь меня, пожалуйста, - тихо попросил Крик, и Тень покорно исполнил его просьбу, наклоняясь вперёд и позволяя Дэнни встать на ноги. Гоустфэйс посмотрел в лицо Майкла и осторожно вытер большим пальцем стекающую с его щеки слезу. - Прошу, не плачь, Майки, - тихо проговорил Крик, проникновенно глядя в небесно-голубые глаза Майерса, - Я тактично попрошу их больше не причинять тебе боль. Джонсон мягко улыбнулся, поглаживая большим пальцем щеку Майкла. Тот простоял в полунаклоне ещё пару секунд, зачарованный этим касанием и взглядом, а затем выпрямился, прерывая тактильный контакт и не отрывая взгляда от темных и озорных глаз Крика, который опустил взгляд и присел к земле, подбирая маску и нож Майерса. - Не забудь, - он вручил ему маску и оружие, ещё раз присев за перчатками, - А то потом бегай, ищи тебя по всему лесу. Майк стоял как истукан, держа в одной руке и маску, и нож, совершенно не понимая, как реагировать на такие дружелюбные жесты собеседника. - Пойдем домой, тебе сейчас надо отдохнуть после такой Охоты, - Гоустфэйс смело взял Майерса за свободную руку, держа обе перчатки в другой руке, и повел вглубь леса, - Как насчёт чашки чая, м? Крик обернулся на Майкла, который неуверенно кивнул, соглашаясь с предложением. - Вот и славно, - улыбаясь, проговорил Гоустфэйс, отворачиваясь и шагая куда-то вперед, - А насчёт шрамов не беспокойся; попросим Медсестру о помощи или само заживёт. Тень вслушивался в каждую букву, в каждую нотку голоса Крика, отмечая про себя, что если бы он и хотел говорить, то только таким приятным тембром. *** Герман Картер с зажженной сигаретой в зубах стоял у окна в своем институте, глядя на падающий снег и изредка попыхивая серым дымом. Свежие швы на груди и шее невообразимо болели, иногда из-под грубых нитей сочилась кровь. Мысли его до сих пор не пришли в порядок, благо Сущность разрешила ему отдохнуть пару дней от Охот, зализывая раны в своей обители. Как ни странно, после такой выходки со стороны Призрака совсем не хотелось покалечить его или убить, в конце концов, с самого начала было ясно, что придурошная Энджи ему небезразлична. Картер не корил Невидимку за его поступок, ведь сам он несколько дней назад расплавил мозг Трюкача в обжигающих молниях по той же причине, что и Призрак. Странно, что желание отомстить так быстро проходит, оставляя после себя душащую пустоту. Герман улыбнулся от идеи, что пришла в его голову. Может, попытаться сделать так, чтобы Энджи раз и навсегда пропала из этого мира? Тогда всем будет хорошо, все вернётся на круги своя и вскоре все забудут об этом остром на язык лохматом недоразумении. Доктор глубоко затянулся, щуря глаза. Хотелось вернуться в те времена, когда он не страдал хернёй в этой бесконечной погоне за выжившими, а пускал электрический ток прямо в головы подопытных, заставляя их выдать ему всю необходимую информацию, а после, даже если они говорили все, что знали, долго и болезненно вытягивал пинцетом нервы из их тел наживую. Да, тогда было просто замечательно, сейчас не хватало подобных развлечений между забегами. Всплыла мысль о том, что неплохо было бы повытягивать нервы Энджи, препарировать ее или сделать ещё что-нибудь в этом духе. Да, ей в принципе плевать на боль, но все равно он, наверное, смог бы заставить ее кричать, срывая голос и напрягая лёгкие на максимум. Нет уж, так просто он от нее не отлипнет, их небольшая история не может закончиться так быстро и неинтересно. Необходимо было устроить фееричный финал, который расставит все точки над "и" и заодно поставит одну жирную точку в конце всего, что было между ними. А может, не стоит растягивать все это? Может, надо просто забыть и переключиться на кого-то другого, кого-то неполоманного и интересного? Что ж, он обязательно подумает об этом позже. Картер бессовестно выбросил окурок в окно, выпуская из ноздрей дым, развернулся спиной к окну и, облокотившись поясницей на подоконник, уставился на свою дубинку, стоявшую в углу. Она маняще поблескивала в тусклом свете, вливающимся в помещение с улицы, как бы упрашивая наконец взять её в руки и сломать с ее помощью чей-нибудь позвоночник или пробить насквозь чей-нибудь череп. Ее шипы, казалось, вот-вот начнут сочиться кровью вперемешку с маленькими белыми молниями. Почему-то в голове Картера возникли тысячи и тысячи кадров, на которых он этой дубинкой прорывает кожу и дробит кости своим жертвам, вспомнились многие повешенные на крюки выжившие, кричащие в агонии и теряющие литры крови на аренах, вспомнились тональности их голосов, в которых слышалось отчаяние, разочарование и боль. Настоящая услада для ушей, не так ли? Внутри ощутилось неприятное давление, Герман знал, что это означает. Он спешно надел вставки на глаза и губы, оскалив зубы в жуткой улыбке, а затем подошёл к дубинке и взял ее в руки. Без нее было непривычно, а сейчас он словно взял что-то родное и очень приятное. Кончики его пальцев покрылись паутинкой, излучающей яркий свет, мозг пронзил сильный импульс, заставивший Германа утробно рассмеяться в предвкушении скорого кровопролития на арене. Охотничий азарт забурлил в жилах вместе с кровью, аморальные мысли подталкивали Картера к скорейшим действиям, вызывающих у людей панику и смиренный ужас одновременно. Отдаленная усталость периодически надавливала на виски, но вскоре она ушла, оставив место короткому затмению, после которого Картер обнаружил себя среди листьев бамбука. Поместье Ямаока, значит. Хорошо. Герман сдавленно хохотнул, вытаращив безумные глаза, и немедленно отправился на поиски выживших, подспудно ожидая увидеть Энджи на этот раз. Прочесав территорию вдоль и поперек, Герман, на удивление, никого не обнаружил, единственным, что указывало на присутствие выживших, был один генератор, который только-только начали чинить, да так и бросили. Внезапно Герман заметил движение неподалеку. Он тут же выпустил электрический разряд в ту сторону, почти что сразу слыша человеческий вопль. Злобная улыбка, которая и так не сходила с его лица, стала ещё более зловещей и довольной, и Картер пустился в погоню. Вскоре он увидел убегающую Клодетт, которая петляла между каменных статуй. Герман погнался за ней, но внезапно она исчезла из виду, спрыгнув на лестницу, ведущую в подвал. Герман злорадно расхохотался и поспешил следом за ней, но, когда он вывернул за угол, уже замахнувшись дубинкой, прямо ему в лицо ударили чьи-то тяжёлые ботинки, сбивая Картера с ног и лишая возможности видеть на некоторое время. Неподалеку послышался громкий "топ" приземлившихся на ступени ног. Герман молниеносно развернулся в сторону звука, поднимаясь. Зрение несколько прояснилось, и Доктор увидел перед собой знакомый размытый силуэт, который, не медля, прыгнул прямо на Картера, вцепившись пальцами в сложную конструкцию на его голове и стараясь содрать механизм. Сзади кто-то ударил Германа чем-то тяжелым по затылку, пока он, выронив дубинку и собрав всю свою силу в ладонях, со всей дури ударил током напавшего на него человека, сдавив его ребра, но ничего, кроме сдавленного выдоха, он не услышал. - Мочи гада! - проорал громкий знакомый голос у самого уха, - Вали его нахер! Герман почувствовал, как кто-то со зверской силой выдирает из кожи его головы все электроды и сенсоры вместе с металлическим каркасом, углы рта порвались, как и углы глаз, вставки болезненно процарапали кожу. Вырванная конструкция с лязгом упала на дощатые ступени. Герман зажмурился, а после закричал, хватая того, кто сидел на его плечах и отшвыривая его в сторону. Тело с грохотом упало на ступени. Разъяренный Герман развернулся на других нападающих и, пусть и на секунду, наконец увидел во всей красе троицу выживших, в руках у каждого из них было какое-то оружие. Джейк уже замахнулся на Картера какой-то палкой и обрушил на плечо Германа удар, заставляя последнего зажмуриться. Палка с треском сломалась, а сзади кто-то прыгнул на Картера, ещё раз сбивая его с ног. Герман с размаху упал на пол прямо перед шкафчиком, который кто-то тут же уронил прямо на него. Удар тяжёлого шкафа пришелся на поясницу и затылок, в глазах помутнело от тяжести, и Герман, не долго думая, как можно быстрее попытался встать, отталкивая шкафчик в сторону и, повернув голову в сторону, успел различить Энджи, замахнувшуюся на него его же дубинкой. Герман еле успел остановить удар рукой, пронзая ладонь шипами и сжимая зубы от боли. Его взгляд на секунду встретился с сердитым и обозленным взглядом зелёных глаз Энджи, после чего она ударом ноги оттолкнула его назад. Картер запнулся о поваленный шкаф и грохнулся на него же, усилием воли формируя в ладонях сильные разряды и тут же выпуская их в Энджи. Каково же было его удивление, когда она не то что не померла на месте от такого удара, а только нахмурилась сильнее и подскочила к Герману, ещё раз занося дубинку для удара. Тут же ему прямо в лоб ударило что-то металлическое и очень тяжёлое, рассекая кожу и заставляя проиграть Энджи драгоценную секунду. Мун воспользовалась шансом и от души врезала Герману по лицу дубинкой, оставляя на щеке и скуле рваную рану. - Какого черта вы не дохнете?! - прокричал Картер, бешеным взглядом обводя выживших, ощерившись и отступив к стене. Только сейчас он заметил резиновые перчатки на руках у каждого из атакующих. - Умницы... - хрипло прошептал он, после чего быстро и неожиданно выпустил молнию прямо в Клодетт, которая уже замахнулась, дабы запустить ему в голову молоток. Морель упала, дрогнув в конвульсиях и выронив молоток себе же на ногу, после чего не двигалась. - Ты охерел?! - прокричал Джейк, приближаясь и замахиваясь обломком палки, но Герман быстро среагировал и ловко выбил оружие у парня из руки и, вцепившись руками ему в голову, резким сильным движением с громким хрустом свернул ему шею. Джейк упал замертво, а шустрая Фенг Мин подскочила к Доктору сбоку и со всей дури, как можно глубже вогнала в бок убийце большой кусок стекла, заставив его взвыть от боли. Герман тут же обернулся и быстро схватил Фенг за волосы, девушка дернулась вперёд и вскрикнула от боли; в руке у Картера осталась внушительная прядь волос с ее головы. - Гори в аду, Картер! - прокричала Энджи и пронзающим движением ударила дубинкой Германа в горло, пробивая кожу и дыхательные пути. Доктор не смог закричать, он лишь вполоборота посмотрел на отскочившую Мун и прятавшуюся за ней Фенг, после чего пережал рукой немаленькую рану, тут же формируя молнию в свободной руке. - Берегись! - Энджи очень вовремя успела оттолкнуть Фенг как можно дальше от себя, принимая разряд на свою ногу, которая только один раз конвульсивно дернулась. - Как ты терпишь это, чертова сука?! - прикрикнул Картер, приближаясь к Энджи. - Завали свою пасть! - прокричала в ответ Энджи и швырнула в Германа дубинку, словно она была копьём. Картер вовремя уклонился, но все же шипы задели разодранную щеку, доставляя ещё больше боли. Доктор ухитрился поймать свое оружие в полете. Сейчас он чувствовал себя куда увереннее. - Поиграем на равных? - злобно улыбнулся он, и Энджи заметила, как свет в его глазах вспыхнул с новой силой. Внезапно ее осенило. - Пошел ты! - ядовито выплюнула она, отступая к стене. Фенг Мин решила прокрасться к Клодетт и взять у нее молоток, поэтому она как можно скорее поднялась на ноги и совершила отчаянный прыжок. Картер пресек ее попытку, с силой наступив ей на ногу и заставив девушку тонко заверещать. Это шанс. Воспользовавшись тем, что Герман от нее отвлекся, Энджи одним прыжком приблизилась к Доктору и, схватив его лицо руками, с хирургической точностью надавила большими пальцами ему на глаза, вталкивая их подальше в глазницы. Герман закричал, одновременно с этим роняя дубинку и отталкивая от себя Энджи. Он закрыл руками глаза, не прекращая завывать, а через пару секунд Энджи заметила, как между его пальцев каплями стекает кровь. Получилось! - Энджи! - позвала лежащая Фенг, протянув к Мун руку. Энджи только дернулась помочь азиатке, как Герман тут же заткнулся, не убирая рук от лица и вслушиваясь. Вот черт. - Помоги... - тихо проговорила Фенг, но Энджи не успела; Герман резким и быстрым ударом ноги сломал шею девушке, заставив ее замолчать. Он присел к земле, убирая руки от лица и ища что-то наощупь. Энджи увидела, что он держит веки зажмуренными, и из-под них обильно льется кровь. Мун заметила, что он почти что добрался рукой до своей дубинки, лежавшей на земле. Она быстро подпрыгнула к ней и буквально выхватила ее из пальцев Картера. - Мразь! - прокричал он, поднимаясь на ноги, - Иди сюда! Энджи не стала отвечать, она с размаху ударила Германа по лицу, когда он начала формировать в руках большую шаровую молнию, сбивая его с толку. Теперь вторая щека Картера была очень похожа на первую. Энджи, не мешкая, повторила удар, сбивая Германа с ног и выбивая из его хрипящей глотки сиплые вскрики. Энджи обрушила на его череп всю свою оставшуюся силу, потом ещё и ещё раз, пока не остановилась, размозжив его голову. Кровь вместе с ошметками мозга брызгала во все стороны, пачкая лицо и руки Мун. Девушка отбросила окровавленное оружие и повалилась на колени, закрыв лицо руками в приступе истерики. Она была разочарована в самой себе, винила себя в смерти ее соратников, понимала, что после этого они вряд ли захотят дальше действовать согласно ее плану, понимала, что все может пойти крахом из-за нее... Она поспешила покинуть подвал, плача и тут же утирая слезы рукавом. Она бежала, почти не разбирая дороги, пока вдруг нечаянно земля не ушла из-под ее ног. Энджи поняла, что летит вниз, скорее всего, навернулась в люк. Когда она пришла в себя на диване напротив камина, она увидела рядом с собой Клодетт. - Клодетт! - Энджи обняла подругу, из ее глаз хлынули слезы, - Прости, прости меня, я не думала, что он убьет вас! - Все в норме, Энджи, - тихо ответила Морель, - Я не в обиде, уверена, что ребята тоже, - Клодетт погладила плачущую Энджи по спине, - Это не твоя вина, успокойся. Энджи, всхлипывая, отпустила подругу и облокотился спиной на спинку дивана. - Ты же смогла его добить? - приподняв бровь, спросила Клодетт. - Да, я... выдавила ему глаза, - утирая слезы, проговорила Энджи, - А потом разбила ему голову. - Молодец, - просияла Клодетт, - Ты победила его, ты просто супер! - Спасибо, - тихо отозвалась Энджи, - Ты пойдешь сейчас куда-нибудь? - Да нет, отдохнуть хочется, - расслабленно ответила афроамериканка. - Я тогда прилягу, - Энджи спокойно улеглась затылком на колено Клодетт, принимая горизонтальное положение и закидывая ноги на подлокотник, - Я не знаю, Клодетт, ты как-то очень успокаивающе действуешь на меня, - она зевнула, прикрыв рот ладонью, - Мне становится очень комфортно с тобой, и я ценю тот день, когда мы с тобой познакомились. - Спасибо, подруга, - усмехнулась Морель, погладив Энджи по руке, - Я тоже рада, что подружилась с таким человеком, как ты. Энджи не ответила, почти что моментально провалившись в глубокий сон без сновидений. Клодетт посмотрела в окно и чуть не вздрогнула, увидев за ним лицо Призрака. Он приветливо улыбнулся ей, после чего перевел взгляд на Энджи. Морель погладила волосы Мун, а потом осторожно жестом пригласила Призрака войти. Он вопросительно наклонил голову набок, отчего Клодетт чуть-чуть активнее показала ему, чтобы он влез в окно. На удивление Филип понял, что от него хотят, и медленно открыл окно, толкнув раму вперёд. Он осторожно пробрался в гостиную и тише мыши подкрался к спящей Мун, присаживаясь рядом с ней на пол. - Почему она плакала? - шепотом проговорил он, осторожно убрав прядь волос с ее лба, поднимая взгляд на Клодетт. - Мы играли против Картера, - начала Морель, - Он убил троих из нас, а Энджи убила его. Она винит себя во всем. - Опять Картер... - недовольно прошипел Призрак, вспоминая вкус его крови и плоти, - Молодец, я знал, что она способна с ним справиться. Филип мягко улыбнулся, глядя на Энджи. - Колокольчик, мне нужно отойти, - прошептала Клодетт, - Посиди тут с ней, ладно? - Конечно, Клодетт, - шепотом ответил он. Морель придержала руками голову Энджи на том же уровне, где было ее колено, после чего осторожно встала с дивана. Невидимка быстро подменил Клодетт, которая мягко опустила голову подруги на бедро Филипа. - Только не шипи сильно, разбудишь, - вполголоса усмехнулась Морель, уходя, - Спасибо. Оджомо кивнул Морель, после чего она исчезла на ступенях. Он перевел взгляд на Энджи, и погладил ее щеку большим пальцем. Он осторожно снял со своих плеч плащ и укрыл им Энджи, придерживая колокольчики, чтоб не бренчали. Он расслабленно положил руку на живот Энджи, заботливо приобнимая ее. За окном повалил снег, крупными хлопьями оседая на землю. Филип и сам не заметил, как его глаза постепенно закрылись, пока он наблюдал за идущим снегом под уютный треск костра.