Там, где все на грани сумасшедствия

Я открыл кое-как отдохнувшие за ночь глаза, встал с такой манящей светлой кровати и прошёлся до открытого на форточку на ночь окна, где на подоконнике у меня и лежал телефон с будильником на зарядке. Зажал кнопку «Проснуться» в приложении и звук из динамика прекратился. Вчера, кажется, я забыл закрыть на окне жалюзи и сейчас яркий свет ослеплял меня как назло, отчего мне пришлось закрыть глаза и наощупь отключать телефон от сети, после чего с лишь слегка приоткрытыми для безопасности глазами лениво плестись на кухню за ежедневной порцией овсянки с бананом и голубикой и молотым кофе со сливками и мятным сиропом без сахара. «Кажется, этот кофейник уже умирает, эх…» Уже несколько дней подряд с улицы по утрам доносилось пение птиц, но я постоянно закрываю окна, когда замечаю это. Как бы не были красивы эти песни, в пять часов утра не очень-то и хочется слышать что-то, помимо тишины. Закончив свой завтрак, я стал искать свой офисный костюм. Одевшись и собрав всё необходимое в свой тёмный кожаный портфель, он вышел и закрыл квартиру на ключ. По пути к остановке, он видел каких-то очень странных, как я предположил, от слишком раннего подъема, людей. То был и дворник, бесконечно подметающий одно и то же место на улице, и люди, сидящие на одном месте, не двигаясь, и смотрящие в пустые экраны своих смартфонов, и мужчины, одиноко глядящие в одну точку своими пустыми очами, почти не моргая. «И что это с ними такое происходит? Ну, ладно, может они просто не выспались, или же под чем-то, кто их знает…» Сев в автобус, я достал из внешнего кармана портфеля книгу «Мы» Замятина и начал практически без интереса читать. Я вообще не любил никогда читать, и истории не любил слушать. И правда, зачем мне знать что-то о жизни других, когда моя даже близко не такая же интересная, как у них? Но, раз все вокруг говорят о пользе чтения, то и ему нужно этим заниматься. Просидев недолго в своих мыслях, он и забыл, о чём был только что прочитанный им абзац, отчего ему пришлось углубляться в него его вновь. Пришёл на работу, зашёл в само здание совета и направился к турникету, консьержке, чтобы поздороваться с бедной Клавдией Петровной, как и всегда. Будка старушки была очень старой и лак на дереве выглядел совсем плохо, стекло, отделяющее людей от женщины, было грязное и заляпанное, но, кажется, этот факт совсем никого не интересовал здесь. Её взгляд напугал меня не меньше тех, как будто зомбированных людей по пути сюда. Они были одновременно и безумными, и до ужаса опустевшими. Я вспомнил глаза того мужчины на остановке и меня посетила мимолётная тревога. - Да что это со всеми ними?- Прошептал я про себя. Женщина с крашенными блондинистыми волосами и в коричневом официальном костюме мерно, но метко стучала печатью по столу с единственным листом бумаги на ней перед собой в будке. От каждого громкого отбивания этого довольно музыкального, но настораживающего в подобной ситуации ритма я одёргивался. - Извините? Я снова услышал звук стука печати о поверхность тёмного лакированного стола перед консьержкой, реакции на мои слова небыло от слова совсем. - Прошу прощения, Клавдия Петровна?- Повторил я уже чуть громче. - Да?- Грубо промолвила та. Она отложила инструмент в сторону и поменяла листок перед собой. - Здравствуйте, вы как себя чувствуете?- Даже слегка обеспокоенно ответил я. - А кто вы?- Невозмутимо бросила женщина. Я был ошарашен подобным вопросом от старухи, отчего не смог промолвить ни слова в ответ на этот вопрос, она вновь отвернулась от меня к своему рабочему месту и взялась рукой за ручку печати. - Что... Снова ничего, только ритмичный стук печати о старый побитый и поцарапанный почти везде стол. Испугавшись, что с ней что-то не так, я перелез через турники и поднялся по главной лестнице. Отыскав наконец-то какую-то уборщицу, я рассказал ей об этом всём, но и та не отвечала, а лишь медленно натирая одно и то же пространство пола. "Да что за чертовщина тут вообще происходит..."- Мне стало как-то не по себе даже несмотря на то, что по большому счёту я не особенно и интересуюсь делами других людей. Подойдя ещё к парочке работников городского совета и не получив от них какой-либо внятной реакции, я решил отправится на своё рабочее место, забыться. Сев за свой секретарский стол, я заглянул к начальнику и поздоровался, но тот лишь смотрел на свой стол, не отвлекаясь. Не придав этому никакого значения, я принялся составлять какие-то очередные очень важные документы и отвечать на письма с жалобами горожан. Пару раз я приходил в кабинет начальника, давая ему документы на подпись, но тот молчал и смотрел в сторону. "Верно, случилось что-то у него. Лучше не буду его отвлекать, его выражение выглядит весьма грозно." Я ушёл на своё место, а когда закончил с самыми срочными делами - достал из ящика стола большой сборник судоку и, прикрыв его парочкой бумажек, стал решать их до конца рабочего дня. Вечером, отнеся последние из приготовленных бумаг на подпись, я заметил, что у меня развязались шнурки на туфлях, но решил, что эта проблема подождёт до конца работы. Возвратившись к своему столу с одним лишь желанием выпилиться, я положил бумаги на стол и посмотрел вниз, чтобы наконец завязать эти чёртовы шнурки на кожаных туфлях. Мой взгляд упал на непонятный блестящий объект. Я поднял его и внимательно посмотрел. Внутри меня появилось незнакомое мне чувство, какое-то странное желание, в голове появился шум. Держа незнакомы ему объект в руке и смотря исключительно на него, задавался вопросами: «Самое важное? Что самое важное?». Я не мог заниматься ничем больше, кроме мыслей об этом. Моё тело непроизвольно встало с кресла и направилось куда-то, пошло вверх по лестнице, взял у уборщицы ключи, чему она и не сопротивлялась вовсе и открыл какую- то дверь. Спустя несколько минут я оказался на крыше. «Свобода, свобода, свобода.- Пронеслось в голове.- Самое важное, моё самое важное.» Я подошёл к краю крыши, поднимаясь на бетонное возвышение там и смотря вниз. "Там, там - самое важное." Я не хотел этого, не знал, что мною движет, я смотрел на этот непонятный камень и думал. Слеза потекла по моей мертвенно-бледной щеке. Я повернулся спиной к открытому пространству, подсознательно борясь с этой неведомой силой, тянущей меня вниз, но сил не хватило, я почувствовал лёгкость, пребывая недолгое время в воздухе, я падал с высокого здания, смотря в неба и чувствуя эту свободу. Свободу в забвении.