Норои — город, в котором умирают вечно

— Как же хорошо! Джису почти падая, улеглась на плотный ковер слегка влажных зелёных травинок. Она чувствовала как травинки опускаются вниз и сгибаясь под весом ее тела не дают коже прикоснуться к прохладной земле и испачкать платье, светло-синее, как небо над головой. Опустившись, она раскинула руки, и облегченно выдохнула закрывая глаза. Проблемы которые безжалостно навалились, как ей казалось: одна за другой на её не хрупкие, но уже едва способные выносить тяготы жизни плечи, будто в миг исчезли. Испарились в воздухе, как утренняя роса при малейшем потеплении воздуха. Или же ей так казалось. А возможно, она просто сошла с ума. Но сейчас ей думать об этом совсем не хотелось. Хотелось только лежать вот так и дальше. Как можно дольше. И чтобы ни души не появилось на горизонте и никто не посмел бы вытащить её из этого прекрасного момента рассекающегося по телу покоя. Эта поляна приняла её как родную, а фиолетовые цветы, которые росли куда ни глянь — убаюкивали своим прекрасным ароматом. Осторожными движениями по бархатной коже девушки скользил свободный ветерок.       ”Если вечность существует и она смогла бы остановиться. Я стала бы самым счастливым человеком на свете… » — подумала Ким, глубоко вздохнув. Как вдруг что-то нежно опустилось на её лицо. Девушка потянулась к своему носу, чуть раскрыв глаза — шире не позволяло солнце, и пальцами зацепила вязовый лист видимо упавший с дерева и приземлившегося на её короткий носик. Помимо листика, Джису увидела фигуру какой-то старой женщины, в ладони державшей отломанную веточку вяза. — Что значит: «если»? Её скрипящий голос будто поймал за руку и рывком вытащил из нирваны, заставив тело Джису моментально среагировать. Её спина, руки и ноги напряглись, отставив только приподняться и сесть на траве, где только что лежала. А карие глаза распахнулись и недобро блестя на солнце в упор глядели на старушку. Чтобы было удобнее, Джису подняла руку и прикрыла ладонью веки, дабы вечное светило не попадало своими лучами на "зеркала её души". К сожалению отражать свет глазами Джису не умела. Старуха показалась девушке смутно знакомой. Ким не могла вспомнить или предположить где они могли пересечься, но от бабки шло странное тепло. Её круглые, выпяченные глаза излучали знакомую доброту, да и покоящаяся в глубинах взгляда лёгкая утомлённость, какая бывает у стариков на пороге той самой вечности, не ощущалась на себе как в первый раз. Где же она могла её увидеть, если никогда не знала? — Вечность… она в воздухе. В частицах. Мы с тобой тоже вечность. Чьи-то уже позабытые частицы продолжаются в тебе и во мне, — бабка плюхнулась на траву рядом. Слабый ветер слегка растрепал ее посеребрённые жизнью волосы. — Эта ветка — тоже вечность, — прокручивая пальцами цепляющую занозы палку в руках заключила незнакомка. — Но вы ее сломали, — тут же подметила Джису кивнув на ветку, некогда принадлежащую большому дереву. — Разве ей не пришел конец? — Не бывает истории без конца, — прошептала она, подняв черные очи и уставившись на горизонт. Взгляд её будто бы что-то нашел и задержался на этом вдали поляны, девушка проследовала глазами за этим взглядом чудной незнакомой бабушки, но ничего не обнаружила. — Но не забывай: за концом всегда есть начало. Эта знакомая незнакомка повернула голову к девушке и тепло улыбнулась, сощурившись от солнца. — Солнышко решило одарить нас своим светом, — бабуля засмеялась, улыбка и образованные ею ямочки на усыпанном морщинами лице, казались малейшими из милых. У девушки, глядя на бабку возникало ощущение, словно в сердце у старухи засела сова. Именно эта сова смотрела на Джису почему-то так добро и открыто, что Ким заулыбалась ей в ответ. Джису почувствовала, как душе на раскрывались такие же фиолетовые цветы, как те, которые её окружали на этой поляне. От этого девушка ощущала ясность мысли, полную идиллию внутри себя и это всё доставляло большое удовольствие. Но не долго песня пелась: вдруг Джису ощутила что-то странное внутри себя. Покой окутывавший её всё это время –отступал всё дальше и дальше. Вокруг холодало, из-за чего по предплечьям Ким пробежало тысячи мурашек, а поляна и цветы…пропадали. Их очертания постепенно размывались, пока они с незнакомкой оказались в «Нигде». — Я вот-вот проснусь! — Крикнула она в никуда не ведущей, кромешной тьме, пока цветы в её сердце постепенно увядали.

А после тьма унесла Джису за собой очень и очень далеко…

***