190 сантиметров

— О, вот тут делают классные хоккайдо*, — Кадемо указал на небольшой магазин, мимо которого они проходили, — Я просто обязан угостить тебя ими! Ты не пожалеешь. Юноша схватил друга за рукав красной толстовки и затянул в булочную. Дверь открылась с тихим звоном, оповещая работников о том, что пришли потенциальные покупатели. Здесь очень вкусно пахло выпечкой, а за кассой стоял милый молодой парень. Он выглядел довольно необычно, в большей степени из-за своих седых волос. Но, признаться честно, это не было его изъяном, а лишь придавало шарма. Миловидное лицо, красивая улыбка, которая получилась у него совершенно не натянутой, даже если такой и была. Одет был продавец в белую рубашку с закатанными рукавами и шоколадного цвета фартук. Ниже одежду парня, к сожалению, увидеть было нельзя. — Добро пожаловать в «СупайСупан»! — Юноша за кассой улыбнулся ещё шире и ярче, а Кадемо покраснел немного. Точно ли он здесь из-за булочек? — Здравствуйте! Ам. М. Можно, пожалуйста, а. — Ямагучи, кажется, выпал из реальности. Он слишком отделен от социума из-за своей любви к сну. — Хоккайдо. Две штуки, спасибо, — Цукишима всегда старался с незнакомцами быть сдержанным и кратким, но, все-таки, вежливым. Не хочется себе врагов нажить. — Хорошо, оплату каким способом будете производить? — У парня приятный тембр голоса, его приятно слушать. Под его размеренный и спокойный тон легко можно уснуть. Идеальный партнер для Кадемо. — К-Картой, — голос Ямагучи дрогнул и он мысленно дал себе пощечину за это. Чтобы хоть как-то исправить ситуацию (Мо считал происходящее ужасным стыдом), он перевёл взгляд на бейджик с именем сотрудника, — Ойкава-ча. -сан! Ойкава-сан. Микаго мог лишь сдерживать смех. Его друг совершенно не умеет общаться с людьми. Может, с начала учебного года заняться этим? А то такими темпами он совсем отделится от социума и будет летать в вакууме. Но, кажется, Ойкаву-сана это совсем не смущало. Он снова улыбнулся (интересно, у него лицо не болит так долго улыбаться?) и кивнул, включая терминал и поворачивая к Кадемо. Ямагучи быстро приложил карту к устройству и облегчённо вздохнул, когда оплата прошла успешно. — М. Ойкава… Разве это не фамилия аргентинского волейболиста? — вдруг осенило Микаго, когда кассир отдал им красивый бумажный пакет с выпечкой. — А? Ох, да, вы правы. Это мой отец, он уже закончил волейбольную карьеру и эта пекарня — принадлежит ему, — секунда молчания и парень продолжил, — Так и знал, что вы это заметите. — Что вы имеете в виду? — сначала Цукишима хотел просто удивиться, попращаться и быстренько уйти, но последняя фраза Ойкавы-сана действительно заинтересовала. — Но вы же в куртке Некомы, тем более, старого образца. Такие в Некоме лет двадцать назад носили, — юноша немного нагнулся вперёд и указал пальцем на красный рукав Микаго. Может быть, они и продолжили бы этот разговор, если бы в пекарню не вошла компания девушек и Ойкава не отвлекся бы на них, чтобы и этих очаровать своим обаянием. Кадемо схватил друга за предплечье и утащил из здания. Цукишима заметил, как лицо друга быстро сменило цвет от красного до бледного во время разговора с Ойкавой. Некоторое время они шли в полной тишине в сторону дома Ямагучи. Слышно лишь было чавканье (хоккайдо и правда были очень вкусные) и редкие громкие вздохи. Кадемо не хотел говорить о своём позоре, а Микаго не хотел его донимать окончательно. Да и оба думали в разных ключах об этом продавце. — Тебе он тоже показался странным, да? — это явно не те слова, которые можно было бы услышать от «влюблённого» человека о своём предмете воздыхания. Хотя, лицо Ямагучи, когда они выходили из булочной, о какой-то неземной любви не говорило. — Что? Всмысле? Мне показалось, ты немного не по этой причине был весь красный, — Микаго усмехнулся, смотря на друга сверху вниз. Что-то в подсознании тоже кричало ему, что этот Ойкава не так прост. Но Цукишима пытался это игнорировать. Кадемо помотал головой и фыркнул. Он снова погрузился в свои мысли. Ямагучи-младший всегда был таким. Тихим, в своих мыслях, предпочитал прятаться за спины друзей и семьи, когда нужно было выходить «в люди». Может, они бы так и шли в полной тишине до дома, если ты не услышали знакомый громкий голос. — Дечан! Гочан! — парень с растрепанными темными волосами и улыбчивым лицом с множеством веснушек крепко обнял сразу двоих. Это, кстати, довольно проблематично, из-за большой разницы в росте. — Боже, Ямс, ты сейчас их обоих убьешь, — Микаго увидел, как к ним подошёл незнакомый парень, который тушил сигарету об салфетку и выкидывал её в мусорку. Когда, наконец-то, двух несчастным выпустили из объятий, Цукишима понял, что их только что обнимал старший брат Кадемо — Като. А человек рядом с ним — это друг, с которым он снимает квартиру недалеко от университета, где оба учатся. «Друг Като» представился Энношитой Уруми. Он был довольно симпатичным, несмотря на свою довольно обычную внешность. Наверное, взгляд цепляли спокойный взгляд, низко опущенные веки. Этот парень был на своей волне, не от мира всего. Пахло от него лёгким запахом табака и каким-то парфюмом. Таким же пах и Като, кстати. — Гочан, да ты скоро будешь руками до Бога доставать, куда ты еще выше стал? Я надеюсь, Точан так не растет? — Като положил руки на плечи Микаго, улыбаясь. Старший брат Ямагучи всегда был тактильным и разговорчивым. Полная противоположность Кадемо. В компании Като вечер проходил очень шумно. Он разговаривал ещё больше, чем Хитока и Тадаши, активно жестикулируя, часто касался кого-то, когда что-то рассказывал. Особенно часто он трогал Энношиту, так как, в основном, говорит об их совместных приключениях в университете. Уруми же спокойно сидел рядом и смотрел на друга с лёгкой улыбкой на губах и прикрытыми глазами. Ячи и Ямагучи, кажется, в большей степени смотрели не на сына, а на Энношиту. Они до этого слышали о нём только из рассказов Като во время переписок или звонков, так что это была их первая живая встреча. — Помилуй, Ямс, хотя бы не говори, когда ешь. Опять весь измазался, — Уруми взял салфетку с центра стола и взял друга за подбородок, разворачивая к себе и вытирая с щеки соус. — О, точно! Мы с ребятами в конце моего первого курса отмечали в общежитие это событие. И один из старшекурсников пронёс сакэ с 45-процентным содержанием спирта. Говорил, что у него отец такое делает, ну и мы сидели и пили это адское пойло, — Като положил свою руку на тыльной сторону ладони, которой Энношита вытирал соус с чужого лица, — Я пока это пил начал рассказывать что-то, кто-то пошутил и в итоге это комбо из чистого спирта и риса пошло у меня через нос! Я весь был в этой алкашке не первой свежести! Кажется, Тадаши упустил тот момент, когда начал смеяться с историй сына о его пьянках. Когда стрелки часов над столом уже показывали пол-одиннадцатого, Хитока отправила Кадемо и Микаго умываться и ложиться спать. Завтра — их первый в старшей школе. Вставать надо рано, чтобы утром успеть записаться в волейбольный клуб и со спокойной душой учиться. Спорить с этой женщиной всегда было бессмысленно. Если судить по рассказам отца — Ячи раньше была довольно пугливой и поддатливой, но уже к концу третьего года старшей школы она выросла в уверенную девушку, которая готова постоять за себя. В те года Тадаши влюбился в неё, кажется, второй раз. — Волнуешься? — раздалось во тьме. Кадемо повернул голову к другу, который спал в кровати у противоположной стены. — Ты же сам всё видел. Я уверен, и мама с папой заметили, — тихо ответил Ямагучи, сильнее прячась под одеяло. — Знаешь, давай лучше вместе волноваться о завтрашнем дне. Нам не стоит лезть в личную жизнь твоего брата, — вроде, мысль очевидная, но до Кадемо явно не дошедшая. Может, этот Уруми и не такой уж плохой парень. — Тем более, ты же знаешь Като-семпая, он себя в обиду не даст. Через некоторое время в комнате уже были слышны сопение и храп. Завтра действительно будет важный день.

В это же время где-то в Токио

Несильные потоки ветра приятно освежали двух школьников, сидящих на ступеньках. Перед ними был небольшой задний двор, в основном созданный чтобы играть в волейбол и баскетбол. — Ну, Цукишима, пожалуйста, можно мне попробовать твою содовую? — Ичигото начинает жалеть, что начал дружить с этим идиотом. Когда они играли против него он казался более грозным и серьёзным. А на деле Хироши — просто дурак. — Кодокуши**, я не хочу заразиться от тебя тупостью, — Цукишима отвернулся от парня и продолжил пить свой клубничный рамуне. Признаться честно, Ичигото не удивился узнав, что парень, который довёл его брата до слез пойдет в Некому. Сначала мысль о том, что им придется быть в одной команде ему не нравилась, но он смирился с жестокой судьбою. Хироши плохим человеком не был. Как и говорил Микаго, Айхи — самый обычный среднестатистический японец. Серый и безликий. И как он только смог обойти их гениальный блок в средней школе? — Но тупость ведь не заразная. Наверное, — над ним даже издеваться сложно. Он всё воспринимает слишком буквально, даже самый очевидный сарказм, — А, ох, я понял! Это была шутка? — Вау, у Кодокуши прояснилось сознание, — Цукишима все-таки сдался и протянул ему свою бутылку, чтобы Хироши попробовал эту несчастную газировку, — Какой же ты придурок.