190 сантиметров

Раздевалка у волейбольного клуба Некомы действительно была довольно просторной и удобной. Единственный её минус – это плохая вентиляция, из-за чего тут может неделями стоять запах мужского пота. А это не особо приятный бонус. – Ты серьезно?! – неожиданно выкрикнул Хироши, когда команда переодевалась на тренировку. Айхи – не громкий человек. Да, он может создавать какой-то шум, но не своим голосом. А сейчас этот парень мало того, что очень не тихо вскрикнул, так еще и с таким гневом в голосе, которого, кажется, даже у Хинаты не было. Хироши впервые разозлился? Возмутился? Абсолютно все посмотрели на первогодку с удивленными лицами. Даже Цукишима, который привык сохранять относительное безразличие. – Цукки, это майка?! Это майка под рубашкой?! Ты псих! Ты просто псих! – Хироши уверенно подошёл к другу, который и правда под рубашкой носил майку, – Я долго терпел это непостребство. – Оя-оя-оя!! Ты что творишь, Кодокуши?! – Ичигото пытался сопротивляться, но Айхи всегда был сильнее. Вся команда предпочитала лишь со стороны наблюдать, как Хироши уронил Цукишиму на пол и начал снимать с него белую майку. Ичигото в ужасе кричал на него и пытался свалить, но Айхи не позволял ему и в итоге снял с него майку, открыл форточку и выкинул её туда. – Наконец-то! Я избавился от своего главного врага! Гребаная майка! – Хироши сел на скамью, чтобы отдышаться. Кровь начала приливать к щекам вместе с осознанием того, что сейчас он сделал, – ох пиздец.. – Кодокуши, – от Ичигото веет не самой доброжелательной аурой. – Цукки! Я могу объясниться! Просто майка под рубашкой и футболками – это ну... Не очень! – Айхи встал, думая, что сможет сейчас выдержать моральное давление со стороны почти двухметрового друга, – И она рушит твои сексуальные вайбы. – Я убью тебя прямо сей.. Что? Тишина. Идеальная тишина. Такой тишины не было даже, когда космос был девственно чист. Множество глаз были направлены на Хироши, который выдал это. Ичигото сбит с толку. Он посмотрел на него глазами как пять копеек и начал сильно краснеть. Щеки, нос и кончики его ушей мило розовели. Он сжал руку в кулак и отвернулся, быстро поднимая свою рубашку с пола и вернулся к своему шкафчику. – Я вспомнил, что должен сестру из садика забрать, не смогу быть на тренировке, – Ичигото быстро надел рубашку, взял свою сумку и покинул раздевалку, на ходу надевая жилет и галстук. Дверь хлопнула. – Хироши, я даже не знаю, мне гордиться тобой или плакать от стыда? – сказал один из второгодок. – А.. А разве у Цукки сестра не в университете учится? – шепнул себе под нос Айхи. Он, ещё не успевший переодеться в форму, взял свою сумку, – Я тут вспомнил, у меня тоже дела были. Ичигото, когда вышел из комнаты, то сорвался с места. Сейчас он сидел на скамейке около школы, пряча лицо в ладонях. Что это, блять, было? У Хироши руки красивые. Ладони большие и шершавые, с мозолями. Это вообще нормально так много думать о чужих руках? Цукишима о них думает много. Смотрит часто. Слишком часто. – Ух.. Я нашел тебя, – Хироши встал перед Ичигото, упираясь руками о свои колени, чтобы отдышаться после непродолжительного бега, – Извини, за то, что сказал. Я просто.. Ну.. – Закрой рот, сейчас ещё каких-нибудь глупостей наговоришь, Кодокуши, – Цукишима поднял голову, смотря на друга с рекой злобой в глазах. Айхи неловко почесал затылок. И как он мог такое ляпнуть? Это действительно просто глупости, которые он начал говорить в панике надеясь, что лучший друг не будет на него злиться. – Ладно, хрен с ним, – Ичигото встал, снова возвышаясь над Хироши, – говори свои глупости. – Правда?! – казалось, он засиял от счастья, – Слушай, я правда считаю тебя красивым и привлекательным, но ты совершенно.. Э.. Не особо умеешь себя преподносить в обществе. Со стороны ты кажешься злым... Твой брат поэтому более привлекательный. – У нас одинаковая внешность, придурок, – Цукишима направился в сторону остановки и Айхи, с лёгкой улыбкой, пошел рядом с ним. – Да дело не во внешности..

***

– Мои дорогие отцы, – Ичигото так громко дверь никогда не открывал, – Сегодня меня назвали сексуальным. Кей, судя по звукам, поперхнулся своим какао и испачкался (это уже судя по смеху Куроо и тихим ругательствам Цукишимы). Оба отца вышли в коридор, где их сын снимал свои кроссовки и отпинывал в сторону. Эта привычка у него от Тетсуро, и они оба получали из-за этого от Кея и Микаго. А старшая сестра просто уже не живёт с ними и спокойно разбрасывается ботинками в общежитии. – Я надеюсь, это, хотя бы, третьегодка, а не взрослый, потный, жирный мужик? – Куроо оперся копчиком о тумбочку в коридоре. – Меня первый раз назвал сексуальным один противный кошак, – Кей снимал свою домашнюю футболку, на которой было большое коричневое пятно. – Кей! Я уже тридцать лет "противный кошак", – Куроо обнял мужа за торс, грустно вздыхая и кладя голову ему на плечо, – Я же уже должен был стать "милым котенком".. – Ну вы тут решите свои супружеские проблемы, я пока сделаю себе чай и расскажу всё за столом, – Ичигото оставил сумку на пуфике и ушёл на кухню, начиная исполнять свое желание немедленно выпить чашечку чая. Через минут десять все жители дома собрались на кухне. Кей подальше от себя поставил кружку какао, чтобы не облиться снова, а Куроо спокойно жевал конфеты, подперев голову ладонью. – Помните Хироши? Вот он сказал, что моя майка "рушит мои сексуальные вайбы", – Ичигото не ожидал, что говорить такое вслух будет еще более смущающе, чем услышать впервые. Он почувствовал предательский жар на щеках. Краснеет. – Я не понимаю, Кей. Все Цукишимы притягивают к себе черноволосых? Ты и я, Ичи и Хироши-кун, твой брат и Удай-сан, – Тетсуро прокашлялся. Умеет этот Хироши делать комплименты. – Не надо хотя бы моего брата в твои конспирологические теории впутывать, я тебя умоляю, – Кей положил свою ладонь на плечо сыну, – Теперь ты. Что ты почувствовал, когда твой "Кодокуши" назвал тебя сексуальным? И вот сейчас Ичигото в ступоре. Он попросил родителей дать ему времени на размышления и поднялся в свою (а когда-то, и Микаго) комнату. Что он почувствовал? Очевидно, что смущение. Но это была самая яркая эмоция, а что скрыто за ней? Что испытал Цукишима на подсознании? Вряд ли отцы помогут с этим разобраться. Не то чтобы, они не были не понимающими или плохими, нет. Просто Ичигото слишком неловко обсуждать что-то настолько личное с родителями. И вряд ли когда-то будет готов. Позвонить Микаго? Тоже не вариант. Уж он точно не самый лучший вариант. Лично приедет в Токио и изобьет Айхи, уж слишком велики раздражение и ненависть, которые он испытывает к Хироши. Сейчас не это нужно. Нужен кто-то, кто даст совет с абсолютно объективной точки зрения, убирая на задний план какие-то собственные убеждения. Нужен кто-то, перед кем не будет неловкости рассказывать такое. Кто-то.. – Оя... Кто это тут у нас? – раздался приятный женский голос, – Последний раз ты мне звонил, когда тебе было двенадцать. Кто-то умер? Неужели, папа все-таки не сдержался и закопал папу в лесу? – Ха-ха, ну ты и юмористка, Фуру. Цукишима Фуруна – старший ребенок в семье, первенец. Всегда отличалась сложным характером в детстве, который во время переходного возраста превратился в боевой. Играла в старшей школе в женском волейбольном клубе, а на третьем году стала капитаном и победила на национальных среди женских волейбольных клубов. Девушка всегда обожала своих младших братьев, даже когда они её ужасно бесили. Сестринская любовь и забота в ней преобладали. – Я.. Я не знаю, что чувствую к своему лучшему другу и хотел спросить совета, – Фуруна в подобных вопросах – могила. Даже под пытками из неё не вытянешь то, что является чужим секретом. Это у неё от Куроо. Наверное, вместе с волосами передалось. – Хм.. Чувство ты ощущаешь как явно положительное? – она не учится не психолога или что-то в таком духе. Просто знает что сказать, она долгое время была лидером и сердцем своей волейбольной команды и научилась помогать близким людям, которые в этом нуждаются. И начался этот действительно дорогой разговор. Около двух часов Ичигото лежал на кровати и изливал Фуруне душу, та внимательно слушала, иногда что-то уточняя или советуя. Разговаривать с ней всегда приятно. – Брат, – вдруг сказала она, когда Цукишима младший стал описывать руки Хироши, – Так ты по уши влюбился.

***

Примерно в это же время, где-то на другом конце Токио был другой парень, который тоже был на грани сердечного приступа. – Э.. Всё в порядке? – Безумец, собственной персоной, стоял совсем близко к Рюноске, – Вы зависли, кажись. Азумане нужно быстро выдать хоть что-то из своего быстро пересохшего рта. Давление в груди и на шее было очень сильным, такое же он ощущал, когда на площадку этот Безумец выходил. Страх. Серьезный страх перед ним. – Тсу, ты чего встал? – к Безумцу подошла девушка, совсем чуть-чуть ниже его самого, – Опа, вы же, вроде, из Некомы? Я игру вашу смотрела. Теперь Рюноске не мог выдать ни слова, потому что теперь рядом с ним стояла очень симпатичная и высокая девушка с двумя стаканами каких-то напитков в руках. Её длинные русые волосы были аккуратно заплетены в две косички и лежали на плечах, а глубокие карие глаза внимательно изучали всё вокруг. У неё были такие утончённые черты лица.. – А.. Э.. Одна? – выдал вдруг Азумане, сам от себя этого не ожидая. Мичико не удержался и рассмеялся, – Всмысле! Я.. Да, мы из Некомы. – Приятно познакомиться, вы вроде капитан? Азумане Рюноске? – её голосом имя капитана Некомы звучало как-то по-особенному нежно и красиво, – Зовите меня Соней, это русское имя, а это – мой старший брат, Хайба Яматсу. Имя Безумца было известно для главаря отряда теоретиков о кукловоде. Но, о боже, "Хайба Яматсу" никто и никогда не произносил в окружении Рюноске с такой любовью. Такой семейной и уютной любовью. Казалось, имя Безумца всегда была пугающим, многозначительным и вселяло ужас, но.. Но сейчас это было не так. Хайба Яматсу кажется самым обычным подростком, а не сумасшедшим волейболистом. – А.. Соня.. Красивое имя, – где-то в голые кричал здравый смысл, умоляя Рюноске закрыть свой рот и спокойно умереть от стыда под столом. – Ладно, нам пора, пошли, Тсу, – девушка взяла брата под руку и повела отсюда к другому столику, – Ой! Кстати, да, я одна. Её милая улыбка добила Азумане. Он случайно посмотрел на Безумца и у него сжалось сердце. Он смотрел без улыбки, но таким же странным взглядом. Это из-за флирта с его младшей сестрой? Или он всегда такой.. Или.. – Мичико, – капитан стал серьёзным, провожая парочку взглядом, – она – кукловод.