Может ты — мое сердце?

Когда Диана с Алексом покинули пределы гильдийской долины, над дальними холмами только брезжил рассвет, раскидывая по матовому небу прозрачные белесые крылья. Было свежо, в воздух медленно прокрадывалась утренняя мгла. Дарина все стояла и стояла на вершине взгорья, провожая друзей опечаленным взглядом до тех пор, пока те не превратились в точки и не растворились в сизых волнах тумана. Ее все не покидала тревога — что же с ними будет? Смогут ли они отыскать Темного мага и не умереть от его руки? Остановят ли проклятие? За Алекса нечего было и переживать — исполинский вертопрах всегда найдет в себе силы бороться до последнего, но вот ее подруга… Она была несправедливо обречена на верную погибель. Смогут ли они вернуться живыми? Нет ничего мучительнее тревожного ожидания неизвестности. Нет, надо верить в лучшее. Они сильные! Они со всем справятся, потому что в гильдии их всегда ждут. — Что будешь делать? — поинтересовалась целительница у демона, который все это время просто держался в стороне, не проронив ни слова. Он оторвал свой непроницаемый взгляд от горизонта, подернутого нежно-пурпурной дымкой, и спокойно взглянул на нее. — Я имею в виду… ты ведь наверняка уже не захочешь спать? — ответила Дарина на его неозвученный вопрос. — Не думаю. — Вот и я уже не смогу уснуть сегодня, — горестно вздохнула девушка. — Переживаешь? — Да, очень! — вздохнула она, приложив руки к сердцу, и вновь отвела печальный взгляд на дальнюю пологую гряду. От внимательного и пронизывающего взора демона не укрылась дрожь, разбежавшаяся по хрупкому телу. В этом легком льняном платье, полностью оголяющем тоненькие плечи, целительница казалась совсем прозрачной под светом утренней зари. Еще и босые ноги прямо во влажной траве. — Честно говоря, из-за тревоги я вряд ли найду себе место в четырех стенах, — тем временем продолжала она. — Так неспокойно на душе… — Можно отправиться в другое место, — предложил Сергиус. — Что? — не поняла Дарина. — Ненадолго отдохнуть от заданий. Вдали отсюда, — пояснил он тем же бесцветным тоном. — Встретить вдвоем рассвет?! — Глаза целительницы мгновенно загорелись живыми огоньками. — Пусть будет так. — Да! — воскликнула она. — Хочу! Демон бросил на нее пресный взгляд и невесело хмыкнул, словно до последнего надеялся, что она откажется. После этого он сделал шаг ближе. За его спиной выросли большие монументальные крылья, растянувшись в разные стороны. Они были красивы, величественны и непреклонны, как и сам хозяин. Чернильные перья не поддавались ни единому дуновению ветра, в перламутровом свечении зари они переливались гладкой вороной канвой, вбирая в себя свет. — Не смотри вниз, — было последним, что она услышала. Земля резко ушла из-под ног. Густой вихрь захлестнул Дарину со всех сторон, окатил нестерпимым ледяным потоком и стремительно утянул куда-то ввысь.

* * *

Они сидели на краю обрыва, плавно перетекающего в оползень, который тянулся к низменной равнине. Внизу до ровного горизонта чертилась пустошь, угодья плыли в волнах густого утреннего тумана. Солнце уже взошло, умыв хмурые леса персиковыми лучами, прохладный ветер разыгрался сильнее. Потихоньку просыпались полевые жаворонки, трелью взрывая опушки лесов, оставшихся позади. Тишина, спокойствие и начало нового дня... В какой-то момент Дарине вдруг стало неловко от молчания, она была уверена в том, что должна была что-то сказать. Но судя по непроницаемому выражению лица демона — ему было более чем комфортно, когда под боком никто не болтал. — Знаешь… — начала она, но тут же умолкла, потому что в ее сторону резко что-то швырнулось. Она развернула массивную ткань и поняла, что это накидка. Затем с удивлением посмотрела на своего спутника, сидевшего от нее в паре шагов: его ноги были свешены со склона, а профиль угрюмо наблюдал за тем, как просыпается мир, раскинутый подле. — Это?.. — Не дождавшись его объяснений, Дарина попыталась спросить сама. — Если ты целитель, это не значит, что все болезни обходят тебя стороной. — Сергиус оторвал взор от низменной долины и неодобрительно обвел глазами ее нагие плечи. Сам он остался в свободной серой рубахе с треугольным воротом и расшитым замочком у выреза. — А, — наконец поняла девушка, улыбнувшись. — Но я не замерзла, спасибо, а вот покрывало нам бы не помешало. Вскинув хмурые брови, демон смотрел на то, как маленькая нахалка бесцеремонно раскладывает его накидку на траве. Затем она уселась на импровизированное покрывало и, как ни в чем не бывало, свесила босые ноги с обрыва. — Садись, — позволила она, указав на подернутую складками ткань. Сергиус недовольно вздохнул, но все же повторил ее телодвижение. — А давай, это будет нашим тайным местом? — Я просто сказал, что не смогу уснуть сегодня, — последовал сухой ответ, — что ты себе напридумывала? — Ну а что? В гильдии зачастую шумно, порой и уединиться невозможно, да еще и магистр постоянно гоняет по заданиям. Что если… хотя бы раз в несколько дней улетать в эти леса поздней ночью и проводить тут время? Любоваться рассветом в тишине. Просто наслаждаться жизнью. Ни о чем не думать, — мечтательно протянула девушка. — И получить дополнительное наказание, — подметил Сергиус. — Все демоны такие скучные? — вздохнула Дарина. — Ночью ведь никто не узнает, что мы ослушались правил! — Если поймают, тебе не поздоровится. Одним заданием насобирать травы точно не отделаешься. Но Дарина уже не слушала то, что он говорил: она как завороженная наблюдала за утренними лучами, выходящими из-за горизонта и приветливо омывающими этот мир, даря ему надежду. Смоляной воздух был наполнен хвойной свежестью и разнотравьем, на языке вертелись холодные капельки росы. Ей вспомнился вдруг лагерь, летние поездки в деревню, когда казалось, что ты свободен от всего, и осень никогда не наступит. Ах, как же давно это было. В прошлой жизни? Или позапрошлой? А может, и не с ней вовсе? Рассвет в другом мире казался ей таким непостижимым, манящим... Над ней нависла смесь чувств, сотканная из тоски по былому и щемящей боли о старом далеком доме. Понимая, что прошлого уже не вернуть, она не смогла больше сдерживать слез. — Что с тобой? — не понял демон, резко обернувшись на целительницу. По ее щекам бежали дорожки слез, вбирающие в себя все оттенки рассвета. — Тебя кто-то обидел? Если так, то он просто свернет несчастному голову да и все. Делов-то. — Нет-нет, — рассмеялась девушка сквозь слезы и растерла влажные следы по щекам. — Все в порядке, просто много всего вспомнила. — Скучаешь по… семье? — Демон не обладал эмпатией и плохо разбирался в людях, поэтому решил просто действовать по наитию. Дарина шмыгнула носом и стерла остатки слез с бледных щек. — Да, но возвращаться, если честно, не хотелось бы. Этот ответ демону тоже был не вполне ясен, так что он продолжил говорить наугад. — Почему? — Мои родители… — Девушка запнулась, отведя взгляд вдаль. — Сложные люди. Они меня любят. И я их. Но мне с ними непросто. Мама — властная женщина, которой жизненно необходимо мужское плечо и забота, однако она ведет себя так, что ни один мужчина, находящийся в здравом уме, не подойдет к ней ни на шаг. Папа — смешливый шутник и относится к жизни чересчур просто. Вдобавок ко всему очень любит учить жизни других, а мама обожает припоминать всем старые ошибки двадцатилетней давности. Не самый удачный союз, — понуро улыбнулась Дарина. Демон старался держаться так, чтобы целительница не сочла, будто его не интересует то, что она рассказывает. Но это было тяжело сделать, поскольку он даже не мог понять, должное ли сочувствие вкладывает в свои черствые эмоции, и не кажется ли его взгляд слишком бесстрастным. — В общем, ужиться с ними очень тяжело. Но это не значит, что я их не люблю! — тут же поспешила оправдаться Дарина, словно Сергиус ее в чем-то упрекнул. — Просто здесь я впервые почувствовала себя такой самостоятельной и ничем не обремененной. Ведь здорово самой ступать по тропе своего предназначения, раскрывать в себе истинную природу! Здесь я стала той, кем и не мечтала быть, а там бы мне пришлось зарабатывать кучу баллов и ненужных бумажек для этого! Девушка с блаженством задрала голову вверх и принялась болтать босыми ногами над крутым спуском. Свежий утренний ветер подхватил ее русые волосы, вьющиеся вдоль острых лопаток, и принялся кокетливо ими кружить в разные стороны. — Мой старший брат живет в другом городе. Наверное, в свое время просто сбежал, чтобы зажить на полную катушку! Он, конечно, пытался поддерживать меня письмами, но мне мало помогали слова того, кто находился слишком далеко. Немного помолчав, целительница потянулась к ромашке, сиротливо дрожащей на краю заросшего оползня. Сергиус дернулся, но в том не было надобности — Дарина спокойно удержалась за толстую корягу, сорвала желанный цветок и уселась обратно. В каждом ее движении сквозили грациозность, утонченность и такая легкость, что демону казалось, подуй ветер — и эту беззащитную пушинку снесет. — Знаешь, они ведь и на дачу решили поехать, чтобы «наладить отношения», — тем временем продолжила волшебница. — Я поэтому и позвала с собой Диану в тот день… не хотела оставаться один на один с этим. А потом мы попали в этот мир, потому что я настояла на том, что хочу прогуляться в загадочном урочище. А теперь из-за меня ее прокляли, — невесело заключила она. — Слишком много на себя берешь, — без обиняков сказал Сергиус. — В проклятии виноват Темный маг, а не ты. — Да, знаю, — с готовностью кивнула Дарина. — В общем, изначально все шло хорошо, они даже поздравляли друг друга шутливыми тостами, вспоминая молодость, но стоило им «отметить» начало новой жизни, как… Я не знаю, можно ли о таком говорить? — Целительница задумчиво повела бровью. Мама всегда учила ее тому, что нельзя выносить сор из избы и рассказывать о семейных проблемах чужим людям. Но Сергиус ведь не чужой… и не человек даже, если уж на то пошло. Да и с какой вообще стати демону делиться с кем-то давней памятью ее сердца? — Говори, — твердо призвал он, словно угадал ее сомнения. Ему показалось, что прозвучало это чересчур властно, поэтому он постарался сдобрить голос мягкими нотками: — Если хочешь. Дарине и вправду было непросто рассказывать о таком, сердце ее дрожало так трепетно, будто она собралась делать что-то зазорное. Идеология неприкосновенности семьи слишком сильно вросла в нее с корнями: она каждой клеточкой тела чувствовала, что если поведает о близких — мгновенно предаст их. Сергиус, конечно же, не мог взять в толк, что именно ее беспокоило, поэтому решил просто покорно ждать. Целительница сглотнула. — Слегка охмелев… Ну как, слегка? Надеюсь, без слов понятно, что далеко не слегка… Они принялись снова припоминать друг другу все то, что пытались забыть. Я потом всю ночь плакала, а Дишка меня успокаивала — в шутку твердила, что мы сбежим оттуда когда-нибудь… вот и сбежали. В один момент я поняла, что больше не вынесу: мне так надоело вечно решать их проблемы! Проблемы, которые они сами себе создают! Мне приходилось тянуть на себе их шатавшиеся отношения… Однажды я не выдержала и заявила им: «Разойдитесь! Вы что, не видите, что только отравляете друг другу жизнь? Перестаньте цепляться за то, что уже никогда не вернуть, вы сами все испортили!» Дарина вздохнула, покачав головой. Ей явно становилось легче от того, что она проговаривала обиды вслух. — В ответ на это они обозвали меня неблагодарной дочерью. «Столько сил вложили в твое воспитание!» — причитал отец, «Никогда не ограничивали тебя, ты ни в чем не нуждалась!» — припоминала мать — о да, ее любимое занятие — «И как ты отплатила нам? Так легко хочешь разрушить семью!» Я правда старалась образумить их, но что толку, если они даже себя не желали слышать. Знал бы ты, как я устала постоянно воспитывать их! Их проблемы и травмы должен решать не ребенок, у которого своих забот полно, а психотерапевт! Но они этого не понимали и винили во всех бедах меня, считая, что это я своим неблагодарным отношением разрушаю семейную гармонию. Конечно, ведь свою вину признать страшнее. А пока есть тот, на кого ее можно постоянно спихивать, мнимая надежда будет сохраняться. Прости… я слишком много болтаю, да? Дарина наконец опомнилась, вырвавшись из давних воспоминаний о прошлой жизни, и несмело повернулась к своему провожатому. Юное лицо с нежными чертами сделалось таким несчастным, что Сергиус снова не смог понять, его ли скупая отзывчивость тому причина или нет. Все это время демон просто наблюдал за тем, как русые локоны становятся румяными под восходом солнца, как в утренних лучах серебрятся некоторые непослушные прядки. Он смотрел на глубокие глаза цвета северной хвои, в которых сверкала злость от воспоминаний о давних прожитых годах. Смотрел, слушал, наблюдал, но даже не представлял, что нужно говорить. Не рассказывать же ему в ответ про свою боль и про все мучения, которые когда-то пришлось пережить его неприкаянному существу… И уж тем более не стоит упоминать о том, как он долгое время не мог забыть смерть близкого человека, чему виной послужила его неконтролируемая звериная сущность. И что эта же самая сущность чуть не погубила ее, целительницу, и их товарищей… Ох, и зачем он только предложил эту затею? Кто же знал, что для того, чтобы взглянуть на очередной круг небесного светила, придется еще и говорить о чем-то! Но сама рассказчица, кажется, не ждала от него ответа: она будто говорила с ним, и в то же время изливала душу самой себе. Вскрывала самые потаенные обиды, которые раньше почему-то глушила и не выпускала наружу. Интересно, почему? Человеческие узы и взаимоотношения были сложны для понимания того, кто родился в бездушном огне, не имея никаких подвязок к жизни. Что и говорить, он ведь даже не до конца представлял, зачем люди создают семьи и заводят детей — он-то был порожден лоном дикой природы. Слепо повинуясь каким-то внутренним инстинктам, демон просто протянул ей руку. Дарина прервала свои думы и сопроводила его телодвижение недоуменным взглядом: прямая деревянная рука была оттопырена так, как если бы собиралась поздороваться. Какой же он идиот… Но, к его удивлению, девушка, словно завороженная, совершила робкий рывок своими тонкими пальчиками. Миг — и демон почувствовал чужое прохладное прикосновение. Он тут же одернул руку и напряженно сжал кулаки, чем не на шутку испугал Дарину. Девушка поспешила убрать ладонь как можно дальше, но с места не сдвинулась. — Ой… прости. Я забыла, ты ведь не любишь, когда к тебе прикасаются… — осторожно сказала она в свое оправдание. — Прости. Мне не следовало… — Не не люблю, — объяснил Сергиус, — просто не привык. — Плохие воспоминания? — Не ищи во всем сентиментальность, — хмыкнул он. — Каждый, кто когда-либо притрагивался ко мне — хотел меня убить. Обычный инстинкт самосохранения. — Я не хочу, — зачем-то сказала целительница. — Я знаю, — с легким раздражением подметил демон. — Что ж… — протянула она, скованная набежавшей неловкостью. — Поэтому ты боишься возвращаться? — неожиданно спросил Сергиус, решивший вернуться к более важной для нее теме. Ему было невдомек, что кое-что другое волновало ее сейчас куда больше. — Послушай, я понимаю, что ты не привык к чужим прикосновениям. Но ты должен помнить, что не все люди, которые до тебя дотрагиваются, желают тебе зла, — серьезно сказала Дарина, будто не услышав его вопрос. Помолчав немного, он с неохотой ответил: — Звериные инстинкты не перевоспитаешь. — Прекрати! — вдруг нахохлилась девушка, с чего-то оскорбившись его словами. — Ты никакой не зверь! — Хоть в петлю лезь… — устало прокомментировал демон. — Я серьезно! — все не унималась Дарина. — Хочешь, я тебе это докажу? Она резво подползла к нему и выставила руки в предупреждающем жесте. — Что ты… — Закрой глаза, — попросила она. — Это уже не смешно. — Нахмурившись, демон отодвинулся назад. Так, чтобы между ними оставалось значительное расстояние. Дарина отреагировала глубоким вздохом. — Просто доверься мне. Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты понял: на самом деле мало кто настроен против тебя враждебно. — После этого ты оставишь меня в покое? — ворчливо потребовал он. — Да! — Ладно… Что нужно делать? — Закрыть глаза! — с готовностью повторила затейница. — Я не буду без предупреждений ничего делать. — Ладно, — произнес демон стальным голосом. Он сделал глубокий вдох и сомкнул угрюмые веки, про себя подумав: зря он очеловечился. Следовало остаться в демонической шкуре, чтобы своим видом нагонять только страх и смертельный ужас, а не попадаться, как последний дурак, в девичьи силки! Целительница тем временем немного выждала, чтобы удостовериться, что Сергиус правда закрыл глаза, и затем притянула пальцы к его мертвенно бледной ладони. — Я сейчас дотронусь до правой руки, — озвучила она. — Давай уже быстрее, — раздраженно поторопил он. Демону хотелось только одного — чтобы эта пытка поскорее закончилась. Аккуратно, словно боясь спугнуть крошечного птенчика, Дарина едва прикоснулась к его коже кончиками ногтей. Демон вздрогнул, дыхание его в несколько раз потяжелело, однако век он не разомкнул. Целительница отнеслась к своему ремеслу со знанием дела: в каждое движение она вкладывала столько заботы и тепла, столько внимания и чуткости, что через несколько мгновений пульс ее подопечного мало-помалу стабилизировался и возвратил прежний ритм. Подождав еще какое-то время, девушка тихо прошептала: — Не пугайся. Он кивнул, давая понять, что готов, и та провела вдоль его сильных плечевых мышц подушечками пальцев. Вслед за ее прикосновениями по бледной коже пробежали мурашки. Непроизвольно руки демона напряглись, словно готовились вот-вот дать отпор, но силой воли он смог подавить секундную тряску, и вновь сделал глубокий вдох. На его выдохе целительница пустила в ход уже всю свою ладонь. Плавными ласковыми движениями она принялась осязать нагие участки его кожи, водя тонкими пальчиками вдоль предплечья, вырисовывая воображаемые узоры по следам выпуклых вен, бережно поглаживая изгиб плеча. В животе вдруг что-то оборвалось. Внутри словно натянулась струна. Когда целительница добралась до точеной шеи, произошла магия: ведомый каким-то странным, незнакомым раньше инстинктом, демон потянулся в ответ и медленно провел своими пальцами по узкому девичьему запястью. — Видишь, это не страшно, — произнесла Дарина совсем тихо. Сергиус не отвечал. Его плечи вздымались под неровным дыханием, конечности плавились. Каждое движение казалось ему каким-то дурманом, колдовством, зачарованным опьянением — одним словом, чем-то непостижимым для его сознания. Откуда-то с долины налетел прохладный ветер, раздув серебристые и черные пряди. Зыбкий туман покрывалом укрыл дальние поля. Их ладони отыскали друг друга и соприкоснулись, когда по всей опушке зашумело разнотравье густого леса. Второй рукой целительница поймала его лицо, и вдруг глаза Сергиуса пронзительно стрельнули, распахнув веки. Девушка от неожиданности пошатнулась, но поспешила вернуть прежнее самообладание. Она всматривалась в эти бездонные огненно-желтые глаза, которые словно поглощали свет… На миг ей показалось, что весь мир, вся природа, всё мироздание сузились в одну-единственную точку — в глубокую гамму, беспощадно втягивающую в себя все живое в округе. — Хватит. Это была плохая затея, — холодно отрезал демон. Он отстранился слишком резко, отчего Дарина, потеряв опору, подалась вперед и приземлилась на локти. Она совершенно точно ожидала чего-то другого, поэтому не могла понять, чем заслужила воротившуюся неприступность. — Я лишь хотела… — испуганно залепетала она, — ты всё не так… — Помнится, у нас был уговор: просто увидеть рассвет. А ты, вместо этого, вздумала копаться в моей голове? — Льдистые глаза сверкнули. — Тебе повезло, что сейчас я контролирую свою сущность — раньше за такое я бы убил! Думаю, мы достаточно отдохнули от заданий. Пошли. Он решительно собрался встать. — Подожди! — Что еще? — недовольно спросил демон, но в следующий миг умолк: прямо перед ним возникли упрямые, горящие жизнью глаза. Он даже не успел моргнуть от изумления — двумя руками целительница схватила его лицо и припала к бескровным, как у мертвеца, губам. Время потекло иначе. Не слышно было ни шелеста леса, ни утреннего звона птиц, а журчание горного ручейка и вовсе замерло, словно кто-то невидимый накрыл все в округе прозрачной шалью и уволок в какую-то тягучую патоку. Все остановилось. Замерло. Утихло. Лишь только внутренности больно плавились, да кожа разливалась настоящей магмой, которая и в подметки не годилась исконной природе демона. Как это возможно? Неужели существует пламя, способное сразить его огненную стихию, превратить в ничто? Дарина отстранилась, но продолжила держаться так близко, что их носы соприкасались. Она испытующе взглянула в огненно-желтые глаза, беспощадно колотившие равнодушием. — Что ты творишь? — все также холодно произнес Сергиус, мрачно сдвинув брови. — Ты должна понимать, что монстр… Демон не успел договорить, потому что целительница снова прижалась к его губам. Он не мог ни ответить на поцелуй, ни даже разозлиться, что раньше сделал бы без всяких колебаний. Каждая его мышца сковалась до того, что он полностью перестал чувствовать рук и ног. В этой жизни он лишь существовал и постоянно шел на поводу у своего же волочения, его естество повидало и общемировую ненависть, и демонические инстинкты, и жажду крови, и даже убийства… Но перед этим он банально застыл мертвым истуканом! Видать, не ко всему было готово его кровожадное существо, не до конца его добила эта странная, многоликая жизнь. Поцелуи были резкими, жадными и даже с нотками ликующей мести, но вплетала девушка в них только нежность, которую хотела безвозмездно отдать этому строптивому бесчувственному упрямцу. Какой стыд, ведь их друзья сейчас где-то далеко сражаются с Лордом Теней, чтобы спасти Диану от проклятия, а она тут целуется с демоном в лучах утренней зари! Но подумать об этом можно не сейчас, ведь правда? — Прекрати, — пытался сказать демон. Несмотря на то, что его впервые застали врасплох такой неслыханной дерзостью, голос его все равно оставался ровным, бесцветным, не таящим за собой ничего, кроме сдержанного хладнокровия, как будто его просто в очередной раз назвали «Сережей». — Ты видно не понял меня, — гневно прошипела целительница между поцелуями, — я намерена делать это до тех пор, пока ты не прекратишь отворачиваться от самого себя! Если хочешь, чтобы я перестала — тогда прими уже наконец свое сердце! Прекрати прятаться от него! — Глупая девчонка, — процедил он сквозь зубы, пытаясь отстраниться назад, но Дарина схватила его за ворот так крепко, что ему только и оставалось ждать, пока смертельные муки не закончатся. Наверное, это боги гневаются на него и наказывают за все дьявольские злодеяния. Переживать было не о чем, поскольку рано или поздно всему приходит конец. Сергиус стерпел пытку достойно, внимательно следя за каждым движением плутовки. Какое-то время он смотрел на нее равнодушным взглядом и, когда странные жесты стихли, холодно поинтересовался: — Ты закончила? — Нет. Расскажи мне, чего ты хочешь? — с какой-то стати вдруг потребовала ведьма. — Тебе мало того, что ты вытворила? — негодующе фыркнул он, буравя ее потяжелевшими глазами. — Да, — упрямо заявила она. Демон дернул бровями: он полагал, что маленькой нахалке хотя бы сейчас хватит порядочности отступить. Может стоит запугать ее как следует, чтобы больше никаких иллюзорных надежд и расположений в ней не возникало? — Что ты хочешь услышать от меня? — Я просто хочу, чтобы ты поделился тем, что у тебя на сердце. О чем ты думаешь? О чем мечтаешь? Я правда хочу знать. Ты ведь никогда не рассказывал о себе ничего. — Потому что у меня сердца нет, — в который раз напомнил демон. — Ну конечно, — усмехнулась Дарина как ни в чем не бывало. — Давай без утаек! Мне кажется, ты давно понял, что мне можно верить. Разве я хоть раз подводила тебя? — Мое сердце… — Демон с недоверием покосился на целительницу, но все же натянул более снисходительный вид. — Я не могу сказать. — Почему? — удивилась девушка. — Потому что это будет неправильно. Неправильно… просить о таком. — О чем? — Дарина все еще не могла уразуметь, что имеет в виду демон, и почему его тяжелый взгляд вдруг сделался отрешенно-поникшим. Но нетерпение жгло ее изнутри, разливалось по венам огнем и едва сдерживало от очередного порыва. А ведь в прежнем мире ее бы сочли за такое неприличной! Но здесь и с ним ей было совершенно все равно на это. — Ты ведь не оставишь меня в покое? — на всякий случай уточнил Сергиус, прекрасно понимая, что нечего и надеяться на это. Она с готовностью помотала головой. — Зря, — утомленно выдохнул он. — Что зря? — Зря я предложил прийти сюда! — Так ты мне скажешь? — Нет, я тебе ничего не скажу. Мало того, что ты имела наглость устроить здесь такое, так теперь еще и требуешь с меня то, чего я не должен говорить! Он видел, как пытливо сужаются яркие хвойные глаза, как наполняется решимостью ее выжидательный взгляд. В конце концов он сдался. Неужели какая-то девчонка из другого мира смогла сокрушить дьявольское отродье, долгое время нагонявшее на всех смертельный ужас и отчаяние? — Я не могу. У тебя там семья, дом, другая жизнь. Ты не должна тут быть. — Так ты… боишься, что я уйду? — Не боюсь — просто знаю. — А если я скажу, что я не уйду? Что тогда? Сергиус смерил ее слегка растерянным и удивленным взглядом. Он явно ожидал услышать не это. — Тогда… останешься тут? — В этом мире, я правильно поняла? — уточнила Дарина. — Да, — теряя терпение прошипел демон. Обещал и рассказал, чем она вообще слушает?! — Ты, наверное, имеешь в виду нашу гильдию, — понимающе кивнула девушка. — Не хочешь, чтобы она лишалась толкового лекаря. — Издеваешься надо мной? — Самую малость, — хихикнула чертовка и снова попыталась потянуться к нему, но он отпрянул. Тут произошло то, чего не мог ожидать никто из них: демон оперся на колено и привычным властным жестом заставил удивленную Дарину подняться. Когда та выпрямилась — он схватил хрупкое туловище и уткнулся в аккуратные излучины рук, опутавшие его в ответ. — Преклоняю перед тобой колени, — спокойно сказал Сергиус, и целительнице почудилось, что она расслышала в его словах издевку. После этого он прошептал еле слышно: — Останься со мной. Дарина не сразу отомлела. Но когда это все же произошло, она поймала его лицо ладонями и зарылась носом в темные, будто густая ночь, растрепанные волосы. Вдохнув родной запах лесной свежести у костра, она просто сказала: — Я и так. Ее лицо вдруг сверкнуло победной улыбкой. — Ну что, убедился, что у тебя тоже есть сердце? Демон молчал, хмуро смотря на целительницу снизу вверх. Она смирилась с тем, что не дождется от него ни слова, и уже хотела предложить забыть все, что тут было, как вдруг… — Может ты — мое сердце?