I'll be back in the mornin'

Семья. Одно лишь слово. Достаточно краткое, однако насколько же емкое? Пять букв, миллиарды воспоминаний. Общество. Также единственное слово. Намного обширнее, чем предыдущее, но так ли оно навевает уют в сердце? Общество непредсказуемо, но постоянно. Друзья, родственники, знакомые, незнакомцы… соседи, коллеги, одноклассники — всю жизнь человека окружает именно оно, прививая свои порядки, устои и принципы. Как, например, счастливая картинка мамы, папы и двух замечательных деток с биллборда супермаркета, подобная улыбающаяся семейка с рекламы паршивого на вкус (да и на качество тоже) кетчупа или подобно тому же запечатленный на профессиональную камеру оператора семейный отдых на фирменных стульях чертовой шведской Икеа или датской сети JYSK. Люди любят счастье, а если они несчастны, то надевают маску мечты, раздувая собственное эго, и идут на званые вечера всей семьей, сверкая натянутыми улыбочками, и мужчины распушают павлиньи хвосты перед коллегами, хваля собственных жен, женщины же делятся с псевдо-подружками рассказами о достижениях своих детей, повышениях мужей и приобретенных новых товарах. В либеральных мегаполисах такое мало где встретишь, а вот города чуть поменьше, где собаки даже не лают на прохожих, поскольку не чуют на улице мало-мальски какого-нибудь незнакомца, так и бурлят в пучине постоянной зависти, что у соседа всегда трава зеленее. В богатом на страсти и сплетни городе проходил очередной званый вечер у семьи местного политика, что хвастался своей красавицей женой и прилежными сыновьями-подростками, стоявшими поодаль в одинаковых черных бабочках. Десятки «благополучных» семей улыбались друг другу, пытаясь наладить связи, хотя практически каждый был уверен — как только супруги придут домой да распрощаются со своими детьми, будут промывать каждому косточки. Семья. Так ли веет счастьем напускная прилизанная идеализация? Например, милующиеся супруги Чхве на самом деле прошлым вечером долго размышляли над тем, как бы развестись так, чтобы общество ничего не узнало, госпожа Кан, стоящая около столика с аперитивами и держащая уже третий (хотя время подачи ужина еще не подошло) бокал белого сухого, узнала от собеседницы, что та видела ее пятнадцатилетнюю дочь в одном белье из окна спальни ее соседа, господина Чо, преподающего в школе физику, а жена этого учителя сейчас беспечно смеется над шуткой своего коллеги — прокурора Чон, чей сын вместо поступления в престижный университет думает лишь о либеро их школьной команды по волейболу, который по совместительству является сыном хозяина пира. Вряд ли отец был бы рад, узнав, что его милый ребенок так и мечтает переспать в подсобке с симпатичным брюнетом. Семья. Не такая уж красочная картинка на ярмарке тщеславия, не правда ли? Однако стоит отметить, что кому-то действительно повезло в этом больше. Например, тому, кого даже нет на ужине. Эта семья крайне редко появлялась на званых вечерах, потому что члены ее сами понимали — им там не рады. Хотя они тоже не горели желанием лебезить перед людьми, что презирали их, хоть и втихаря. Такой семьей была пара с достаточно редкой для корейского городка особенностью — двойной фамилией. Такой семьей, которая поистине была счастлива и без хвастовства, была семья Чон-Мин. И пока в одном доме люди ждали, когда же им удастся попробовать отменные французские тарталетки, в другом, смеясь от души, объедались заказанной пиццей Чон Хосок, Мин Юнги и их любимая шестнадцатилетняя дочка Чон-Мин Джихе. Можно задать вопрос, почему же? Почему известнейшего и почтеннейшего кардиохирурга Чон и имеющего международную славу в музыкальных кругах композитора Мин не зовут на праздник? Отнюдь, в их дом еженедельно приходят открытки и приглашения, пестрящие каллиграфическими узорами, которые, к сожалению, не приносят благоденствия, а сразу же летят в мусорную корзину. Они уже сыты этим вдоволь. Республика Корея всегда была консервативной страной, и хоть пару десятков лет назад в ней все же разрешили однополые браки, хваленое «общество» так и не привыкло к настолько кардинальным нововведениям. В брак двух мужчин совсем не верили, а эта пара решилась еще и на ребенка (извините, а что соседи скажут? Они педофилы? А девочку свою тоже будут похоти приучать?). Восемнадцать лет прошло со дня их скромной свадьбы, пятнадцать — со времени тяжелой для пары тяжбы удочерения, а люди до сих пор судачили о них. И только лишь у этой пары не было семейных фотосессий — по дому на каждом шагу висели фотографии, снятые случайно, знаете, те, которые считают самыми лучшими. Только на них можно почувствовать эмоции. Семья разлеглась в гостиной на широком диване и смотрела очередную дораму, которую предложила посмотреть дочка, а на стойке под плазменным телевизором стояли рамки, напоминающие о сладком прошлом. Было в их жизни всякое, однако, как известно, мозг человека устроен так, что плохое отчасти забывается, а приятное чувство ностальгии остается. Лет в семнадцать Хосок впервые встретил Юнги. Невзлюбил его с первого взгляда: бледный, нелюдимый, тихий, в целом, полная его противоположность. Так и было бы позже, если бы ему не пришлось помогать сестре интроверта-музыканта с подготовкой к экзамену по биологии. Пара слов «привет-пока» превратилась в три, пять, восемь… в нескончаемое количество. Затем общая банка пива, сигарета на двоих, бездомный черный кот, которого пришлось приютить кому-нибудь из них, неожиданный поцелуй на крыше двухэтажного домика со стороны скромного Юнги. Все это перешло в нечто большее — симпатию, долгое непризнание Хосока своей ориентации, прятки и слезы, сквозь которые тот понял — отпустить нельзя. Ссора с родителями, общая постель с парнем, первая проведенная ночь вместе, которая, честно говоря, была совершенно неудачной, хотя сейчас только и вспоминается смех — неудачно подвернутая лодыжка порозовевшего Юнги и все равно не опадающее возбуждение Хосока. Скромность, но стойкость характера, преждевременная грубость, но робкое смущение. Широкая улыбка, лисьи глаза, твердый взгляд и непомерная сила. Мягкие губы, но колкий язык, угловатые плечи, но очаровательные щечки, — казалось, парень весь состоял из противоречий, но тогда Хосок впервые понял — он влюблен. Глубоко и надолго. Затем пришла тяжелая пора — поступление в университеты, постоянные подработки с целью накопления средств на общее съемное жилье, переломы и падения. Однако не бывает темных полос, как не существует и белых — родители приняли и обняли обоих, помогли с квартирой и почти каждые выходные ждали пару и семью Мин в гости. Первая крупная ссора. Бытовые конфликты, притирка характеров спустя три года Бегбедера. Страстное примирение, продолжение отношений, первая поездка заграницу. Совместное изучение английского, помощь Хосоку в подготовках к медицинским экзаменам, советы для Юнги насчет музыки. Получение бакалаврского диплома Юнги и долгий поиск работы, нескончаемая практика Хосока. Было тяжело. Честно, временами было невыносимо, но они справлялись вместе, зная, что как бы сложно ни было, дома всегда тебя ждал тот, кто поддержит. Интернатура. Первый крупный заказ Юнги. Первая операция Хосока. Бессонные ночи и первые разговоры о женитьбе. Судачество знакомых об открывшихся отношениях спустя почти семь лет. Поддержка друзей. Долгожданное согласие законодательства о валидности лгбт-пар. Подготовка к свадьбе. Веселые вечеринки, свадьба, на которой расплакались оба, поездка по пятидесяти штатам, о которой мечтал Юнги. Затем затопление в съемной квартире, переезд в новую, полная квалификация Хосока и повышение популярности музыки Юнги. Наконец, радость. Смерть найденного когда-то в школьные времена кота, болезнь мамы Мина, присвоение Хосоку звания главного ассистента хирурга и дискуссии о заведении ребенка, которого, на самом деле, хотели оба, но боялись признаться. Накопление средств и покупка дома в кредит, который, к счастью, они быстро выплатили. Однако ремонт также проверил их отношения на прочность. Долгий сбор документов на удочерение, бесконечные собеседования и поверхностность службы опеки насчет гомосексуальной пары. Наконец, спустя целый год, появление в их семье малышки Джихе, что стала ярким лучиком света. И опять бессонные ночи, подгузники, первые ходунки и хохотушки, топот коленок с ладошками и гиперопека Хосока, который хотел наклеить мягкие уголки даже на квадратную люстру, подколы Юнги, который хоть и подтрунивал над мужем, но сладко целовал его в губы, держа на руках малышку и не переживая, какое же будет ее первое слово: папа или папа (хотя их милая старушка-няня ждала, что ее имя она назовет первым). Первым же словом оказалось «мямя», предназначенное новому котенку, которого Хосок где-то откопал в курилке больницы. Кстати, общее решение бросать курить, что далось им нелегко, а также осознание, что на одних доставках и раменах они уж точно больше не проживут — теперь надо питаться правильно и есть больше овощей, ведь так и подрастающей девочке привьются здоровые привычки. Затем походы в садик, переживания Юнги, что их дочка будет чувствовать неполноценность, что их семья немного не такая, как у ее маленьких подружек и друзей. Первая драка бойкой девочки, которая защищала в садике своих пап, раздражение родителей других детей. Очередное повышение Хосока, сложнейшие операции и заказы Юнги на шестизначные суммы. Ежедневное «люблю» и поездки теперь втроем. Подготовка к школе, танцы, рисование и плавание дочки, ее непонимание, почему дети странно к ней относятся, ведь ее семья самая лучшая в мире и вселенной, мягкое объяснение Хосока. Переживания Юнги, что Джихе больше не хочет слушать сказки на ночь, но мягкие объятия мужа. Второе место на городских соревнованиях по плаванию, которое они отмечали поездкой по всем вредным местечкам, слезы Хосока по поводу кончины отца, первые для Джихе похороны. Бурная десятая годовщина брака, возобновление романтики, о которой они ненадолго забыли, желание Джихе научиться боевым искусствам, средняя школа, неудобные, но важные разговоры с девочкой о менструации и женских проблемах, которыми стоит делиться. Переходный возраст, ссоры с родителями, но примирение позже. Вечеринки и вздох Юнги, который понимает, что пришло время поднимать вопрос об алкоголе и сигаретах, подтрунивание супруга, что Мин в свое время уже вовсю курил. Скупая слеза Хосока, что их девочка уже такая большая. Поглаживания, поцелуи и чувственные ночи с мужем. Поступление в старшую школу, должность Хосока как заведующего отделения, бешеная популярность студии звукозаписи Юнги. Первый посторонний парень в их доме — Ким Намджун, отношения с которым у Джихе держатся уже достаточно долго для подросткового времени. Переживания, но понимание, что теперь можно чаще устраивать собственные свидания и продолжать работать над поддержанием своей романтики и страсти (которая, честно говоря, все равно идет на ура). Их история действительно огромна, даже сейчас, прокручивая все моменты, Хосок не может вспомнить все, но одно он знает точно — любит эти два создания как ничто другое. Общество до сих пор, как и десять, двадцать лет назад, норовит перемыть косточки его семье, но никто не сможет навредить им. А счастье любит тишину. Лежа на диване и все также обнимая мужа, который задремал на его плече под очередную серию дорамы, смотрит на взрослую дочку, положившую голову на живот Юнги, и даже не может понять: когда она так выросла? Превратилась в безумно красивую девушку, которая все равно продолжает умиляться своим родителям за общими завтраками и ужинами и хныкать, когда кому-то из них приходится надолго уезжать на конференции или командировки. Хосок понимает, что совсем скоро начнется сепарация от них, она постарается жить самостоятельно, обязательно упадет, но они ее поддержат. Как и Намджун будет рядом, надеется он, хотя на всякий случай когда-то уже пригрозил парню несвойственным его пацифистической натуре суровым голосом, из-за чего Юнги долго смеялся, хохоча даже в постели, стоило ему лишь вспомнить напускную суровость супруга. Но это была их история, которая, безусловно, будет лишь продолжаться. А где-то там, в нескольких кварталах от них, на скучном вечере фальшивой радости, спрятавшись в одной из темных комнат, сын консервативного прокурора страстно прижимал к двери либеро волейбольной команды и обещал ему, что подведет к алтарю через несколько лет назло всем родителям и их знакомым. Но это уже другая история, а пока Чон Чонгук будет продолжать неистово целовать Ким Тэхена, который знал, чем закончится этот хмурый вечер, и уже подготовил под своей подушкой несколько презервативов, ведь он явно еще долго не собирается отпускать свою любовь, которая действительно будет когда-нибудь ждать его на их собственной свадьбе, стоя там явно без ненавистного сегодняшнего галстука. И это будет их праздник. А пока что они продолжали самозабвенно целоваться и старались как можно тише снимать друг с друга одежду, ведь уже знали: счастье любит тишину.