Монстр

— Ты заменил нас. Трус, что сбегает от прошлого. Предатель, — шептали голоса знакомые, но слишком злые и жестокие, чтобы действительно принадлежать жителям деревни Харрис, его семье.       Может, Чхве Хан и мог это понять, понять, что все это лишь игра его воображения, но не сейчас, когда слишком чёткие воспоминания рокового дня вдыхали в образы холодных трупов жизнь.       Изуродованные лица, перекошенные гримасами боли и гнева, направленные на него взгляды отчаяния и ужаса. Ужаса перед ним.       Огонь вокруг разгорался все сильнее, пожирая дома, погребал людей заживо, хлестал жаром по коже и бился в агонии, в последнем крике мертвецов.       Руки Чхве Хана дрожали, сжимая крепче меч, удобно лежащий в ладони. Удобно. Он так много убил, столько крови пролил на этот клинок, что уже никогда не сможет себя простить. — Монстр, — прошёлся шепоток по рядам покойников, что театрально прикрывали рот, скрывая ухмылки. — Зачем мы только пустили в семью такого монстра? — испуганно прошептала пожилая леди. Та, ради которой Чхве Хан согласился вернуться в свой кошмар, чтобы принести лекарственные травы. Её слова и разочарование в глазах ранили сильнее всего. — Чем ты лучше тех монстров, которых ты, посчитав себя выше и значительнее, уподобившись богу, лишил жизни? — строго спросил староста деревни и посмотрел себе под ноги, на Чхве Хана, ставшего вдруг невероятно маленьким против такого давления. — Чем ты лучше? У тебя даже души нет! — На костёр! На костёр! — стройно замаршировали мертвецы, выстраиваясь вокруг Чхве Хана. — На костёр! На костёр!       Чхве Хан зажал уши, чтобы не слышать. Всё закружилось и смешалось, земля уходила из-под ног. Гулко стучало в висках, глаза заслезились от окружающего его пламени. Чхве Хан опустил глаза и понял, что огонь горит ровно под ним. Призыв «на костёр» зазвучал ещё громче, отзываясь в самой голове. И вдруг боль резко отступила, будто по рубильнику, и мир потух, погружаясь в полную темноту.       Чхве Хан распахнул глаза, садясь в кровати. Это был просто сон. Один из многих кошмаров, которые преследовали его по сей день. Кошмаров, будящих его незадолго до рассвета. Спать уже не хотелось, и Чхве Хан быстро переоделся, взял меч и, как обычно, отправился на тренировку. Коридоры все ещё окутывала ночь, в мраморе блестела луна. Одинокие шаги отдавались эхом в тишине. Наконец выйдя на небольшой платц, Чхве Хан вдохнул полной грудью холодного воздуха. Кожу пощипывала предутренняя прохлада, приводя в чувство. Меч плавно разрезал воздух, успокаивающе мерно билось сердце, радуясь привычным движениям и разгоняя кровь к кончикам пальцев.       Чья-то рука легла на плечо. Чхве Хан дернулся и обернулся, мелко вздрогнув, — чужого присутствия он не ощутил. Может, был просто слишком увлечён своими мыслями. — Чхве Хан, ты чего? — Кейл слегка удивлённо смотрел на мечника, его рука зависла в воздухе. — Просто… Неожиданно. Не беспокойся, Кейл-ним, — Чхве Хан неловко улыбнулся. Кейл вздохнул и, сняв с локтя плащ, надел его на плечи мечника. Теперь была его очередь удивляться. — На улице мороз, а ты выскочил без ничего, — пояснил Кейл и кивнул в сторону последнего этажа виллы. — Я тебя из окон увидел. Мне… Тоже не спалось, — немного замялся он. — Всё точно в порядке? — О себе бы лучше так заботился, — сетовал в очередной раз Чхве Хан, смотря на то, как Кейл ежился и неосознанно все сильнее закутывался в пальто, вероятно, первое попавшееся под руку и не сильно тёплое. — Давай тогда зайдём внутрь. — Действительно, было бы неплохо согреться, выпив чего-нибудь горячего, — на удивление, легко согласился он и зевнул. — Может, даже найдётся что вкусное к чаю.       Добравшись как можно тише — остальные всё ещё спали — до кухни, Чхве Хан сел за стол под убийственным взглядом Кейла, так и говорящим не приближаться к плите, последний же поставил воду разогреваться и полез в шкафчики. Наконец он поставил на стол тарелку с печеньями, вафлями и шоколадными конфетами, бумажный пакет сдобных булочек с вишней и ванилью и две дымящиеся кружки, одну подвинул к Чхве Хану, а одну взял в руки, греясь. — Приятного аппетита, — закинув в рот конфету, пожелал Кейл и присел напротив. Чхве Хан обхватил ладонями стенки кружки, когда его внезапно вновь спросили, заставив поднять непонимающий взгляд на говорившего: — Всё нормально? — Я же, вроде, уже сказал?.. — недоуменно спросил Чхве Хан и откусил ванильную булочку. Он почувствовал странное шевеление во рту и, действуя на инстинктах, сразу выплюнул обратно, как бы это некультурно ни было. Чхве Хан моргнул. Не ваниль, нет, маленькие белые личинки возились в крошках. Мечник с ужасом смотрел на них. — Что за черт?!       Он вскочил из-за стола, случайно опрокидывая кружку с нетронутым чаем. Та упала крайне неудачно, на краю ковра и кафеля, и разбилась. Послышалось тихое полушуршание, полушипение; жидкость растекалась под осколками и там, где она коснулась ковра, нити разъелись и почернели.       Чхве Хан отскочил от стола и запоздало посмотрел на Кейла — тот ведь отпил этой жидкости… Но он лишь улыбался, будто ничего не произошло. Эта улыбка показалась в полумраке кухни жуткой. — Всё нормально, Чхве Хан?       У мечника пробежали мурашки по спине от этого вопроса. Кажется, теперь он понял его настоящий смысл… — Чхве Хан, я ведь так старался. Тебе не понравилась булочка? Я сам делал, неужели так плохо? — совершенно невинно, с детской наивностью в голосе сказал Кейл. Но это ничуть не казалось милым, когда его щеку прожгло кислотой и оттуда выполз большой чёрный жук. — К-кэйл-ним… — прошептал дрожащим голосом Чхве Хан, делая шаг назад. Но его ноги погрязли в странной густой жидкости, чернильно чёрной, распространившейся по всей комнате, чего не было видно в темноте. Она прилипла к лодыжкам и тянула вниз, как болото. — Неужели ты хочешь расстроить своего дорогого «Кейл-нима»?       Лицо Кейла было изуродовано кислотой и жуками, ползающими по белоснежной коже. Он подошёл ближе к Чхве Хану, все глубже погружавшемся в жижу, и наклонился совсем близко. Резкий запах гнили и крови ударил в нос. Кейл погладил Чхве Хана, ушедшего в глубину по плечи, по волосам и, откинув мешающую чёлку, прикоснулся мертвенно холодными губами ко лбу. — Сладких снов, Чхве Хан, — прошептал он в затягивающуюся черную гладь, на месте которой обратно поднялся мраморный пол.       Чхве Хан жадно вдохнул воздух, вырываясь из тьмы. Он снова был в своей комнате и снова, кажется, проснулся. Или нет?..       Тихий смех звенел в ушах.