Часть 1
13 июля 2022 г., 22:19
Примечания:
Итак, у меня 2 часа ночи, и поэтому я надеюсь на вашу снисходительность к невнимательному и нерасторопному автору. П/б всегда работает, я исправлю все ошибки, если получу сообщения)
Этот фанфик послужил для меня отдыхом, не относитесь к нему строго, и должен был выйти в свет ещё дня 2-3 назад, но как-то не сложилось, поэтому вот он сейчас.
Приятного прочтения и включайте музыку, рекомендуемую перед определёнными частями, она добавляет атмосферности🤗💜
В небольшой уютной закусочной, где — все в районе знали — готовят самые чудесные токпокки и очень приветливый немногочисленный персонал всегда мило улыбается и окружает заботой, по вечерам обычно собираются люди довольно почтительного возраста. Часто они заходят в это заведение, чтобы пропустить по рюмочке соджу и поболтать после давящего на старческие плечи рабочего дня, обсудить все последние новости и сплетни и порассказывать байки из молодости.
Когда в маленьком помещении радостно заливается тихий колокольчик, немногочисленные любопытные переводят ленивые взгляды на новичка, но сегодня их больше интересуют пересуды, охватившие буквально всю страну всего за какие-то пару месяцев, чем красивый молодой человек, неизвестно что забывший здесь.
— В Ансане недавно открылась охота на маньяков, — со стуком тяжёлой рукой придавливается стакан к столику.
— Да-а, вот только была зачистка в Тэгу, и уже в Ансане, — посетитель отклоняется на стуле, вертя свою тару в морщинистых пальцах и глядя на неё задумчиво.
— Полиция наконец поняла, за что получает деньги от государства? — молодой голос разбавляет кряхтение и скрипение пожилых, вынуждая своим до смехотворного наивным вопросом всех присутствующих удивлённо поднять головы.
— Ах, нет! Ты что, не слышал?
— М, нет… Меня не было в стране, вернулся на днях. Просветите, будьте добры, аджоси.
Молодой мужчина, до этого крутивший в руках карточку с меню, отложил её в сторону и, выхватив стул у ближайшего столика, придвинул его к пожилой компании, усаживаясь и с интересом заглядывая в глаза самому общительному.
— Ох, ну слушай, дорогой, — старик уселся поудобнее в единственном кресле, пока гость заполнял его рюмку. Кивнув с благодарностью, мужчина принял алкоголь, залпом выпил и, разгладив усы и бороду, устремил мутный взгляд вперёд на улицу сквозь стеклянную стену. — Полгода назад в Кванджу резко снизился уровень преступности. А вскоре из-за родственников, друзей, коллег в полицию посыпались заявления о пропаже людей. Их было много, можно сказать, рекорд для нашей страны…
— Десятка два, не меньше, — закивав, подсказал другой аджоси.
— Но полиция начала копать, и через два месяца выяснилось, что абсолютно все пропавшие были насильниками, убийцами или поехавшими извращенцами. На их совести не по одной молодой душе, так что… В общем, в Кванджу наступила тишина, даже пьяницы опасаются громко выяснять отношения, и процент домашнего насилия свёлся к минимуму. А недавно волонтёры наткнулись на такое, что у местных кровь в жилах застыла, как только узнали. Да и у нас у всех — тоже. Надо ж такое… Упаси, Господи!
— Захоронение маньяков, что ли? — криво усмехнулся молодой человек, внимательно слушая слова аджоси. Он уже знал господина Чха. И этот милый дедушка не был тем, кто любит травить байки под соджу…
— А ты не смейся, не смейся, дорогой. Потому что эти нелюди не заслуживали попасть в могилу просто так, и тот, кто очистил Кванджу, это очень хорошо понимал.
— Поговаривают, что за дело взялась нечисть!
— Правда? Так что с ними стало?
— Слышал что-нибудь о «вилке еретика» или, может, о «цементных ботинках»?
Гость закивал, весь обращаясь в слух, сложил руки перед собой на столе в замок.
— На самом деле это малое из того, что установила экспертиза в качестве способов убийства, — вставила свои пять копеек хозяйка заведения. В её глазах был нескрываемый суеверный страх и волнение, обнаружившее себя в виде испарины на шее.
Аджоси-рассказчик кивнул, долгим нечитаемым взглядом задержавшись на хозяйке, и вернулся к повествованию.
— Наверное, стоит начать с истории о «республиканском браке» …
***
Под угольным мраком больших глаз двое, притиснутые друг к другу стальными верёвками, верещат совершенно нечеловеческими голосами, извиваются, барахтаются в противоположные стороны в безуспешных попытках. Безразличный взгляд топит их вместе с крохотным внутренним сожалением. Он не может позволить себе испытывать людские эмоции сейчас, ведь это его работа. Люди тонут, погружённые в промороженную воду резервного бака водонапорной башни. Они были чересчур шумными, и, как следствие, за деревьями мелькают электрические огни фонарей, и до чуткого слуха доносятся голоса встревоженных и напуганных, а по краю огромной бочки с утопленниками уже выплясывает стайка обжорливых гаки. Они галдят что-то на своём и в своеобразной радости искажают гадкие морды. Полностью затопленные чёрным глаза презрительно и без особого интереса пересчитывают вредителей, чьи шкуры внезапно начинают дымиться. — Мерзкие уродцы. Над округой поднимается дикий визг, конечно же, слышимый приближающимися людьми. И пока вокруг водонапорной башни назревает суматоха, он спокойно покидает страшное место, чувствуя, как перестают резать на шее две глубокие царапины. А их таких ещё шесть… «Псих, издевавшийся над сестрой несколько лет… Где-то около центра Ансана. Что ж, хотя бы не заглохшая деревенька с омерзительными альфами…» Постукивая по стёклышку на наручных часах, существо щурит веки, заострённые кончики ушей дёргаются немного назад, чтобы напоследок оценить создавшуюся обстановку. В целом его волновал лишь один момент — не выжили ли случайно те двое. Ну и совсем чуть-чуть — безбашенные гаки, которые могли напасть на людей и сожрать их всех. Всё оказалось куда лучше — бригада из Небесных уже направлялась в это чудесное местечко, чтобы провести расследование и, без этого никак, направить Низшим парочку… эм… сотен жалоб. Да. В груди уже почти не тянуло, когда по пути он мысленно выбирал пытки из, как было указано в заказе, разряда «самых жестоких». И как жаль, что во время миссии у него нет права на посторонние мысли. В противном случае он бы уже давно сожрал себя за… За всё вот это. Свет людского города красивый. Особенно ночью. И можно не жалея потратить вечность в созерцании этих светильничков, огоньков и огней. Они как одиночные воины, борющиеся со всем тёмным и злым. Чонгуково призвание по определению — восстанавливать справедливость, помогая людям в претворении их мести в реальность. Его жизнь на самом деле — синоним к слову «несправедливость». Иначе почему каждый раз, когда его миссия подходит к концу, где-то там, в настоящем Аду, его подвал заливают кровью. И её количество — столько, сколько душ он свёл со свету за одно задание. У него нет названия, и его никто никак не зовёт. Но в его памяти всегда был Чонгук. Долгие часы, проведённые с самим собой, убедили его в простой истине: кто бы ни был этот Чонгук и откуда бы он ни появился, отныне маленькое существо, почему-то присланное на Землю убивать, будут именовать именно так. Чонгук.Чонгук.
Чонгук. Ему нравится. И «Чонгук» — крохотная истина его жизни. В те же долгие-долгие часы, плавно слившиеся в десятилетия, он решил, что не хочет убивать. И вмешиваться в людские тяжбы тоже не хочет. Но начальство решило иначе. И Чонгуку пришлось смириться, ведь так он мог хранить в сердце крохотную уверенность в том, что когда-нибудь его служба кровожадным и жестоким существам наземным закончится. Наверное, это его мечта. У Чонгука омежий организм со всеми включениями и функциями. И, переживая течки, сопровождающиеся разного рода ощущениями, он между завываниями то от боли, то от возбуждения задаётся вопросом: почему у демонов и всех «нечистых» такое же тупое гендерно-природное распределение? Какой толк ему, жалкому убийце, всю вечность переносить ещё и эти переодические муки, если Жизнь сама не предусмотрела для него благополучный, омежий исход? Балансируя на узком бортике высокого здания, для привлечения внимания построенного над морем на скале, Чонгук неуклюже переставляет ноги и смотрит на воду и огоньки, не под ноги. Всё равно не умрёт. Это красиво. И Вечная Старушка красивая. Несчастная, правда, обременённая неблагодарной работой. Но Чонгука тоже никто не жалеет. Он бы хотел сейчас грустить и достать где-нибудь телефон и наушники. Сесть на край бортика, свесить ноги в пустоту и смотреть. С той стороны воды будет подыматься Солнце. И оно красивое. Но ему непозволительно. Чонгук ведь не хочет получить наказание за проявленную слабость и запечатлить на своей коже ещё один рубец насовсем. А в своей комнатушке-подземелье он может плакать, сколько вздумается, и даже вспоминать, мечтая. Мир людей красив. И Чонгук хотел бы жить в нём, как те счастливые омеги, которых ему доводилось видеть. Но это непозволительная роскошь для грешника от рождения. И Чонгук идёт искать ещё одну жертву из заказа «пожалуйста, уничтожьте всех маньяков Ансана». Пора бы перестать так распаляться, а то людей не останется. Почему начальство не думает об этом?.. Ах, они получают увесистый улов с каждой такой миссии, в которой Чонгук теряет кусочки своей души. Вот у него уже давно (наверное, больше пятидесяти лет) весь глаз заполнен чернотой, совсем не осталось белка. А Чонгук помнил и любил втайне свои те глаза, прежние. Он позволяет закрепиться в голове одной упрямой мысли: ему не нравится вмешиваться в распри людей и убивать их. Своеобразный бунт против системы. Мысленный, правда. На время миссии он всесилен. Ему даруют всё, чего бы ни пожелал, для достижения цели. Жаль, шаг влево, шаг вправо — и тяжёлый кнут падает на плечи. Но ему хотя бы не приходится трогать руками этих неразумных психов. Выбор падает на целую комбинацию, когда добыча оказывается совсем близко. Вот эта мразь подкарауливает свою очередную жертву, внаглую смотрит с экранов, на которых омежьи и женские душевые. Довольно банальная история с охранником-извращенцем, неуважающем чужие личные границы. Чонгук стоит прямо за спиной ублюдка, за его креслом, и глушит в трепетном сердечке ярость. Ему ни в коем случае нельзя было становиться таким существом. Когда-нибудь ведь он не выдержит. Затаив дыхание, он бесшумно приближается, грудью почти прикасаясь к спинке кресла, и ловкими движениями тянет руки. Касается расслабленных сильных плеч альфы. Подушечками пальцев медленно-медленно ведёт к шее. А когда мужчина вздрагивает и предпринимает попытку развернуться, тоненькие костлявые пальчики стальным обручем стискиват мощную шею и давят. Так, что стенки горла почти соприкасаются друг с другом. Чонгук предпочитает делать работу молча и старается даже не сопеть. Сдёрнув альфу с кресла, он мысленно выбирает место и перемещается туда за считанные мгновения, в которые человеческая ошибка не успевает ничего понять. Каменистая площадка на крыше здания на краю скалы. Чонгук хотел встретить здесь рассвет, и не так важно, что сейчас он омрачит свою наблюдательскую вышку. Альфу тонкие ручки швыряют на середину площадки. И тот скулит, получая удары от твёрдого пола. Омега думает — слабак. Гадкое существо. Мужчина поднимается вместе с омежьей рукой, его вытягивают в полный рост и встряхивают сильно пару раз. Чонгук щурит глаза, глядя на жертву, и ждёт неизвестно чего. Помучить и убить психологически? Нет, сегодня он не думал об этом. Бросив альфу обратно, мститель сосредотачивается на своём воображении, чтобы через секунду почувствовать в руке холод рукояти. Свободной рукой снова вздёрнув мужчину, он целится и, совсем не слыша огалтелых диких звуков, делает выстрел в одно колено, затем в другое. А после фиксирует альфу. И под его ногами начинают вертеться сначала частички, а постепенно — пласты жидкого цемента. — Эй, милый! Чонгук острейшим лезвием метает суженный взгляд на окрик, не прекращая дело. Но ничего не видит. — Маленький! Голос будто в голову пробрался. Чонгук слегка трясёт ею, однако от ощущения избавиться не может. — Ну что ж ты, Чонгук, — смешок катится по сознанию омеги. Совершенно чужой и незнакомый. Чонгук резкими движениями озирается вокруг, ослабляя контроль. — Вблизи ещё милее, — басистый смех прямо в ухо, и руки немеют, отнимаются, падая. Чонгук ощущает себя роботом без энергии. Повис также, ни согнуться, ни разогнуться. Смотрит вперёд на свою жертву, что пытается уползти, таща за собой кровь и цемент. И вдруг картинка перекрывается, сменяясь на совершенно другую. — Т… Тэ… Т-тэх-хён?.. — искреннее изумление, удивление полностью вкладывается в голос, подскочивший и стихший, отражается на лице. Большие глазки, кажется, вот-вот выпадут. Залезть в голову мальчика и откопать нужное было немного трудно. — Сколько же тебе пришлось пережить, маленький… Из него сделали настоящего слугу Дьявола… А между тем у омеги мутится в глазах и ноги сгибаются в суставах, больше не удерживая. Альфа подхватывает за воротник измоченной в крови джинсовки, подтягивает вверх поудобнее и перекладывает на руку, чтобы взять под коленями. «Какая прелесть… Ну милашка же», — думает Тэхён и как-то не может уложить в голове, что это чудо, неосознанно надувающее губы, с особой жестокостью расправилось с несколькими десятками матёрых альф.***
— Добрый день. Будьте любезны, свяжите с господином управляющим. Ага… Да, с этим управляющим. Благодарю. Тэхён сидел в навороченном кресле, раскручиваясь с опорой ноги о край стола, и держал указательный палец у виска, неглядя скользя глазами по комнате. На диванчике напротив кресла в маленьком помещении под пушистым одеялом уже вторые сутки спал омега. Спал бесшумно и неподвижно. Если бы не единственная попытка перевернуться, альфа поднял шумиху и отправил кого-нибудь на поиски доктора. Но Чонгук к концу второго дня стал посапывать и иногда хныкать, цепляясь за одеяло. Тэхён решил погодить. У него было кое-какое дельце, требовавшее, с его точки зрения, немедленного разрешения. Желательно без проблем и в его пользу. «Слушаю.» — А вот и ты, — Ким с силой оттолкнулся от стола, чтобы прокрутиться три раза и остановиться лицом к обычному окну человеческой общаги. — Как загробье, собачка Люцифера? Смотрю, у вас там очередная попытка идти против логики и законов природы. Твой господин не думал поумерить аппетиты, м? — его внутреннее негодование, как и голос, шли по нарастающей. То есть увеличивались. Тэхён запросто мог через эту мысленно-духовную связь утопить в своём яде собеседника и весь бестиарий. Но кого он тогда будет доводить до кошмаров наяву? Скука. «Ты о чём это, недоносок?», — прошипел изумлённо-возмущённо голос в голове. Тэхён мрачно усмехнулся, глядя на очередной рассвет. В каком бы измерении не находился, стабильность, она везде. Ощущение, что и демоны когда-то были людьми и не избавились от своих привычек даже спустя тысячилетия. — За недоноска ответишь, фильтруй речь, если должность дорога, — рыкнул Ким, запрокидывая голову к потолку и хмурясь. «Восьмой внук Левиафана , не будь настолько самоуверен, падать больно будет». — На себе проверял? — Тэхён ехидничал, с наслаждением подпитываясь чужим раздражением. «Тебе вообще что надо, Ким? Давай по существу, у меня много дел.» — собеседник быстро прервал его псевдовеселье, и Тэхён наигранно тяжело вздохнул. — По существу у меня из желаний и планов разнести вашу конторку к хуям собачьим, — миролюбиво проговорил он, закидывая ногу на ногу. «Причина?» — О, всё просто, — лениво хмыкнул Ким, но вся его напускная расслабленность, словно тайфуном, была снесена резким: — Бесит ваша нерациональность. «Это не аргумент, Тэхён.» — управляющий тяжело вздохнул. — Ещё какой аргумент! — оскалился Тэхён, вцепившись пальцами в подлокотники и выпрямившись так, словно метр проглотил. — Какого хуйца ваше начальство там с жиру бесится, а? Ты хоть считал, сколько людей сдохло за последнюю неделю неестественной смертью?! «Когда это тебя стали волновать люди?» — демон там упрямо боролся с зевком. — А тогда же, когда вы нарушили не то что всеобщий обет, а клятву мне, — прорычал альфа, на эмоциях подаваясь вперёд и вдруг проваливаясь вправо. Не успев удержать равновесие, Тэхён бахается на пол, приземлившись на колени. В руке у него остался обломок подлокотника, и это немного привело его в чувства. «Да когда такое было?!» — управляющий вмиг проснулся, встрепенулся и возмутился. — Да последние лет шестьдесят минимум. Всё время, которое я был в ссылке! «Может прекратишь бросаться намёками и скажешь прямо? Чего ты хочешь, какие претензии?» — Прямо? Да пожалуйста! — Тэхён с раздражением стиснул кусок пластика в руке, превращая его в порошок, и швырнул в стену. На ковёр посыпалась чёрная труха, пронизываемая свежими солнечными лучами. — Перед тем, как принять наказание, я оставил в Управлении у администратора малышню. Омежка мелкий такой, худющий. Понятным всем языком попросил позаботиться, пока не вернусь. И что в итоге?! «Тише, тише, Ким. Я не совсем понимаю, о ком ты. Мне никого не передавали.» — Значит, это не ты принимал заказы о массовой мести, которые исполнял Чонгук? — голос Тэхёна стал подозрительно спокойным. Демон на том конце напрягся, морально готовый к очередному урагану. — Хочешь сказать, что ни разу не сталкивался с заморённым омегой и не выписывал ему пай способностей для миссий?! Тэхён проорал это предложение так, что в комнатке вздрогнули стёкла, и Чонгук нахмурился несмотря на звукоизолирующее заклинание. Что уж говорить о мозге управляющего, который ходил ходуном, будто голова оказалась под колоколом, по которому ударили с огромной силой железной палкой. Справшившись с болью в голове и ушах, демон задумался. Действительно у них был омега на должности демона мести? Тот самый безымянный доходной и вечно непокорный? Мальчишка, что с трудом контролировал свои эмоции и расходовал слишком много энергии для нормы на выделенное количество убийств? И из-за этого задохлика Ким Тэхён, внук всемогущего Левиафана, рвёт глотку? Обалдеть. Этим существам и разнице измерений ещё есть, чем удивить. «Успокойся, придурок,» — буркнул управляющий, начав свободной рукой массировать висок. — «Мальчишки сейчас нет у нас. Он должен был вернуться ещё три дня назад по меркам людского измерения. Его миссия не выполнена и запас энергии не израсходован. Как найдём, сообщу.» Тэхён хмыкнул, не удержав быстрого взгляда в сторону диванчика. Чонгук начинал ворочаться. — Уж постарайся. Ждите в гости в ближайшие часы. И отнял пальцы от головы, обрывая связь и не позволяя демону что-либо спросить. Омега постепенно выкарабкивался из обяътий мягкого тёплого сна, и Тэхён хотел поскорее услышать его голос и заглянуть в чёрные глаза, а не испытывать головную боль от оправданий бестолкового служителя Преисподней. Заклинание звукопоглощения рассыпалось. — Утречка, Чонгук-и. Омега, еле оторвавший сонную голову от удивительно мягкой подушки, дезориентировано скользнул блестящими глазами по комнате и остановился на единственном человеке в ней. Не человеке, точнее. Чонгук так долго был в Низшем мире, но никогда не встречал таких сильных существ. От знакомого незнакомца неприкрыто веяло могуществом. Его аура точно была создана ставить непокорных на колени и заставлять молиться ему во избежание смерти. Не иначе. Омега проморгался и поменял положение, сев и притянув колени к себе поближе, натянул одеяло по подбородок, с трудом справившись с желанием укрыться с головой. Он всегда придерживался мнения, что потенциального противника нельзя упускать из виду, но в этом случае ничего умнее не шло в голову. Не прошло и десяти секунд затишья, когда рядом, чересчур близко, прямо до тесного прикосновения бедра к бедру, рядом прогнулся диван под тяжестью альфы. Чонгук боялся повернуть голову, но за него это сделали. Его удивлению не было конца. Потому что чужие тёплые пальцы мягко обхватили его по линии челюсти и аккуратно развернули. — Не жмурься и посмотри на меня. Чонгук, вопреки вероятности быть развоплощённым на месте, не покорился. — Тебя было не так-то легко найти, милый мой. Знаешь, я не привык перетрясать весь человеческий мир ради кого-то, но ты всегда был особым случаем. Чонгук редко моргал и едва дышал, глядя в жгучие цепкие глаза. В них ему чудилась нежность. Ласка, которую он видел впервые по отношению к себе, грела доверчивое сердце. Омега тщетно приказывал ему угомониться. — Ты волен думать, что это банальная ложь от очередного альфы. Только не забывай, что у каждого, кем бы он ни был, когда-то в жизни присутвовал тот, ради кого и Ад не жалко вывернуть, и бесов в их же сковородке сжарить до углей. Даже бросить вызов Владыке. Это просто старая аксиома, приносящая счастье с бедой в одном мешке, — Тэхён расценил чужое молчание по-своему и с пылающей душой, с судорожно сжимающимся сердцем принялся доказывать и объяснять. А на него смотрели всё также чёрными глазами блестящими. То ли не веря совсем, то ли борясь с чем-то своим внутренним. Ему не приходило в голову, что он торопится и что омега перед ним впервые слышит о его этих аксиомах и таком странном желании перевернуть Ад для кого-то. — Простите, Господин, — наконец подал тихий голосок Чонгук, всё продолжая глядеть в живые янтарные глаза, в которых зрачок плясал, меняя форму от волнения. — Но я вас не знаю или не помню. Я знаю только, что меня зовут Чонгук. И у меня ничего нет. Я должен вернуться в Нижний мир, пока господин Управляющий Кха не спохватился. Иначе мне придётся убивать ещё. А я знаю, что не хочу больше. Поэтому, пожалуйста, отпустите меня. Я не хочу страдать ещё. Тэхён взмахами своих ресниц сейчас мог бы ниспослать сильнейший ветер на все измерения, вот честно. Чонгук… Таким ровным уверенным тоном сказал ему, что хочет вернуться в проклятую Преисподнюю, просто чтобы не быть наказанным. Так спокойно признался, что не имеет ничегошеньки, кроме имени и желания жить. У Тэхёна все внутренности сжались и перекрутились в тугой клубок, а чёрные зрачки исказились в многогранные ромбы, вертясь посреди золотых радужек. Жилки в цветной части, словно кипящая жидкость, заплескались. Омега смотрел ему в глаза заворожённо, пока альфа пытался заткнуть негодование и много чего ещё из того, что способно сотрясти все три Великих мира. — Блядство, — прошипел он, дёргая Чонгука на себя и притискивая к груди. Острый подбородок мальчика упёрся ему в плечо. Он словно обнимал тряпичную куколку. Со всей осторожностью прижимал к себе, будто бы прикладывал к сердцу в надежде, что боль отступит перед таким лекарством. — Ты не должен, Чонгук, — гладя худые плечи и лопатки через одеяло, хрипит куда-то ему в волосы Тэхён. — Ты больше ничего им не должен, поверь мне. Я не позволю тебе вернуться туда. — Н-но… Как же… Как же… Меня накажут, я… Куда мне идти?.. Я ничего не знаю… Чонгук задержал дыхание, вслушиваясь в чужие вдохи и выдохи. Что же это получается? Он… обретает свободу? — Будь со мной. Пока не освоишься, не определишься. Оставайся рядом, сколько потребуется. Я помогу, поддержу, только оставайся. Омега резко вдохнул и затрясся. Крупные слёзы намочили его щёки и, впитываясь в рубашку, захолодили по лопатке Тэхёна. — Спасибо… Спасибо вам, господин, — сбивчиво зашептал Чонгук, сильнее втискиваясь лицом в сильное плечо. — Как вас зовут? Я должен знать, кого благодарить. Тэхён судорожно выдохнул, чувствуя, как крепко стискивают его шею в объятиях, и потянул демонёнка к себе на колени, принявшись укачивать. — Меня зовут Ким Тэхён. И ты обязательно вспомнишь меня. Это будет лучшей благодарностью, Чонгук. — Да, да, вспомню, — активно закивал омега, вновь захлёбываясь слезами. Им предстоял долгий. Очень долгий путь.***
Чонгук внимательно изучал собрание демонов перед собой. Не сводил взгляд с заведующего отделом проклятий, который сидел слева от Тэхёна. Этот тип вёл себя подозрительно, а у омеги просто была новая работа. Уже больше человеческого года он безмерно благодарен Ким Тэхёну за безвозмездно подаренную свободу. Столько же Чонгук находится рядом с этим по праву неординарным альфой в роли друга, помощника, ученика, младшего, о котором можно заботиться, когда захочется. Омега был рад всему и так искренне принимал малейшую ласку, что это манило Тэхёна всё больше и больше. Альфа восседал во главе длинного рабочего стола, всей своей расслабленно-уверенной позой выказывая власть и могущество. У него из угольных густых кудрей торчал ярко-жёлтый глянцевый лютик, так выбивающийся из общей картины серьёзного мероприятия. Но низшие рангом не смели и взгляда поднять, не то что осмеять своего господина. В какой-то момент Тэхён цокнул языком, обрывая доклад о количестве суицидов среди подростков по причинам, связанным с проблемами, не касающимися учёбы, любви и семьи, и подпёр голову кулаком, склоняя её так, что откуда-то с макушки спарашютировал зелёный листочек пятилистного клевера . Чонгук слегка отвлёкся, следя за полётом зелени, но это никак не сказалось на его реакции. Перед скучающим лицом Тэхёна в неожиданный момент возникла аккуратная ладонь омеги, перехватывая разгорячённый кусочек свинца. Пуля припалила нежную кожу заговором. — А бессмертие нынче бесплатно раздают, я смотрю, — неспешно протянул Тэхён и выпрямился, безошибочно определив наёмника среди нечистивых в его кабинете. — Ну что, проверим его на брак? Нерадивый убийца попытался скрыться, воспользовавшись начавшейся суетой, ведь остальные демоны повскакивали со своих мест, забыв про всякую технику безопасности и рекомендации. Но что-то невидимое дёрнуло его назад. — Держишь? — Ким с особой грацией неторопливо поднялся со своего места. Не удержавшись, наёмник спиной завалился на стол, опрокинутый сильным рывком. — Да, господин, — отозвался Чонгук, не сводя взгляда с жертвы. — А вы-то куда собрались, директор Ён из отдела проклятий? Наш банкет ещё даже не начался, — Тэхён, выпрямившись, поверх чонгуковой головы цепко заметил, как предатель предпринял попытку слинять. — Я слежу за ним, Господин, — тут же успокоил Чонгук, пошевелив пальцами свободной не повреждённой руки. Ким кивнул, наградив омегу быстрым благодарным взглядом, и растянул на губах нехорошую широкую улыбку. Кровавую даже без алой воды. — Тогда приступим сразу к десерту. У нас ещё много дел на сегодня.RM — Adrift
Альфа расслабленно наблюдал за тем, как его надёжные исполнители с особым усердием раскладывали по пакетам с принтом снеговика закаменевшие куски, в которых угадывались то пальцы, то торчащая лучевая кость, то ступня. На каждой сумке отдельно назначенный демон делал печать с адресом и получателем. Хоть до Рождества и Соллаля ещё, как грешникам до очищения, он уже отметил тех счастливчиков, которые в ближайшее время будут удостоены столь великодушного подарка. Вместо отправителя рядом с изображением адреса красовался красный лыбящийся кит. Эту картинку одним мирным днём, когда выпала возможность устроить выходной, то есть, отоспаться и совершенно ничем не заниматься, начеркал на клетчатом обрывке листа Чонгук, сидевший рядом с диваном, где дрых Тэхён, на полу. Демонёк часто делал так с того дня — сторожил сон своего спасителя. Ещё учился готовить еду и, если приходилось оставлять его дома, очень преданно ждал и встречал с детской радостью. У альфы дыры в сердце затягивались от одной скромной улыбки с порога. И он часто возвращался намного раньше. Чонгук жил у него под боком, сопровождал его отовсюду, разговаривал с ним о любой мелочи и делился своими мыслями и фантазиями. Тэхён видел его настоящее счастье от новых условий жизни. Но сам иногда не сдерживался, тупил взгляд на какой-нибудь ерунде и уходил в себя. Потому что омега всё не вспоминал, никак не выказывал того, что знает своё прошлое и не говорил больше ни о детстве, ни о службе у Владыки Преисподней. Чонгук жил рядом с альфой исключительно настоящим, будто начал отсчёт заново, когда встретил Тэхёна снова, сбросил настройки до заводских. Ким не был против, но… Внутри всё же что-то гложило. С недавних пор вечерами они стали смотреть человеческие дорамы и разговаривать. Люди — те ещё любители фатазировать и пугать самих себя мистикой. Им любопытно, чем живут другие расы, которые стараются с ними не сталкиваться напрямую, и поэтому воплощают свои представления в кинематографе, литературе, музыке и прочем искусстве. Как-то на плазменном экране Чонгуку попалось «Сказание и Кумихо», культовый сериал про любовь, дружбу, ненависть, в общем, о жизни. Тэхён эти истины на тысячи раз прополоскал, но омега смотрел не отрываясь и спрашивал так много, что альфа не успевал формулировать мысли понятнее и проще. — Господин… — и вот любознательные глаза уже обращены на него. Тэхён хмыкает про себя и спешно принимает сидячее положение, чтобы лучше видеть собеседника. Чонгук, поняв, что его внимательно слушают, без промедлений и прилюдий задаёт вопрос: — А прошлая жизнь правда есть? Ким на мгновение замешкал, позволив себе утонуть в черноте напротив. Доверчивая такая тьма, ласковая. Зовёт его постоянно, а он себе и прикосновения позволить не может. Демоническая сущность отступает перед альфой, который любит. В Тэхёне всё, кажется, в одно русло устремлено, нацелено на один объект. Он проморгался. — Это у людей. У них жизнь смехотворно коротка, даже до одного века единицы дотягивают. Поэтому они постоянно перерождаются, а прошлая жизнь остаётся с ними, только они никогда её не вспомнят. У нас же по-другому всё. Пока не развоплотят, торчишь то тут, то там, где хочешь. Правда, если развоплотят, это уже навсегда. Люди везунчики, — Тэхён прикрыл глаза, сглатывая лёгкую горечь обратно в глотку. — Но они же ничего не помнят после перерождения, — возразил Чонгук, не совсем понимая. Его вводят в растерянность чужие эмоции и слова. У альфы странное выражение лица. Как будто он… Сожалеет? — В этом их счастье. Даже если не помнят, у них тысячи возможностей прожить другие жизни, сделать по-другому. Демоны так не могут. Тэхён открыл глаза и вновь словно погрузился в тьму, только ту самую, пытливую и верящую. Чонгуковы глаза отдельно от хозяина, они спрашивают ещё до того, как вопрос попадёт на язык. Ким всё равно дожидается озвучки: — В таком случае демоны ничем не отличаются. Просто у людей нет выбора, они рождаются обновлёнными, а мы можем забыть или помнить, как захотим. Человеческую душу ведь тоже возможно развоплотить. Но они не знают об этом или не думают, а живут. У них такой короткий век, однако они успевают так много. А демоны… У демонов тоже сотни жизней, только без перерывов. Когда захотел, тогда и начал новую. Альфа глубоко и медленно вдохнул. Тяжело выдохнул, не моргая. Пальцы болезненно сжались на бедре в попытке привести в чувство. Он сейчас мог сделать решающий выбор, просто начав говорить или заткнувшись. — Ты прав. — Что? — Чонгук наклонился немного вперёд, задирая голову. Он снова сидел на полу, и раньше взгляд Тэхёна на него с такой позиции был ласково-властным. Сегодня особый случай, альфа сам выглядел уязвимо.Green Apelsin — Если
— Говорю, что ты прав, Чонгук, — повторил Ким и, недолго поразмышляв, стёк вниз, устраиваясь рядом с омегой. Тот развернулся к нему лицом, всё ещё не понимая. — Хочу кое-что рассказать тебе, раз мы затронули эту бесконечно паршивую тему. Тэхён убедительно посмотрел ему в глаза, положив ладони на плечи. Так ему становилось спокойнее и уверенности прибавлялось. — Я бы тоже хотел сказать… — тихо пробубнил Чонгук. Альфа поджал губы в нежной улыбке и кивнул. — Позволь мне первому сказать, — он уже знал, что на уме у этого ребёнка, который и сам ещё свой первый век не отгулял, а мыслей у него порой больше, чем у Тэхёна с его девятьюстами. Чонгук кивнул, и Ким сделал то же в ответ. В нём мешалось столько чувств сейчас. Он отключил телевизор и начал: — У одного слишком могущественного демона, которого порою боялся сам Бог, было двое детей и восемь внуков. Все они подчинались своему главному родителю и жили истинно демонической жизнью. Многие из них вошли в легион Проклятых, стали настоящим кошмаром святош и людишек, гордостью своего деда. Но, как и в любой сказке, в этой есть исключение. Младший внук рано и надолго стал сбегать от родителей, творил, что вздумается, не разбирал плохо и хорошо. То спасал, то уничтожал, лез без конца на чужие территории и нарывался на драки, а потом вдруг заявлялся в какой-нибудь важный человеческий храм в святой праздник в одеждах монаха и проповедовал бред. Безбашенный малый, не пользовавшийся мозгом. Его поступки возмущали не только Небеса, но и Подземный мир. Дед не мог не обратить внимание на того, кто портит семейную честь. Демоны демонами, а кодекс есть у каждой фамилии. И вредную оторву заперли под океаном, где только угрюмые Имуги. Там счёт времени другой совсем был, а малец мучался от скуки, скованный в руках и ногах, и копил отнятую силу, тянул по частицам, уходил в себя. И когда однажды сердобольная мать пришла проведать непутёвого сына, он не погнушался взять её в заложники, шантажом заставил провести на поверхность и сбежал. Сам не понял, где оказался. Ни Рай, ни Ад, ни Человеческий мир. Что-то между, что-то иное. Долго бродил там восьмой внук, пытаясь найти выход или хоть что-то, что бы позволило ему там остаться. Он всё ещё страдал от скуки и одиночества. И где-то здесь ему, видимо, сама Жизнь решила сверкнуть своей редкой улыбкой. Однажды демон проснулся от тихих странных звуков. Это действительно было странно, ведь в этом Междумирье стояла абсолютная тишина, сколько он помнил. Почти обессиленный демон шёл на звук и, не без сложностей, но в мёртвом искажённом пространстве нашёл ребёнка. Совсем маленький, завёрнутый в оборванную тонкую тряпку. Представляешь, он был там совершенно один и даже не плакал. Издавал свои детские звуки и смотрел так осознанно, будто уже несколько десятилетий прожил. Демон почему-то не смог оставить малыша и забрал, вернувшись на своё место под искажённым от перехлёстов измерений серым деревом. Там, разглядывая кроху, он заметил слишком слабое сияние от тряпки. Такое, знаешь, бывает только у небожителей. Это они там всё у себя пыльцой посыпают, как грёбаные феи. Демон не знал, но предположил, что малыша выкинул в Междумирье кто-то из Верхних. Вскоре стало ясно, почему с ним так поступили. Ребёнок оказался таким же демонёнком, только с очень слабой аурой. И наш герой не мог бросить его умирать. Дети, они у всех одинаковые. Всем им, независимо от расы, вида, происхождения, нужны забота и еда. Но разве мог это ему дать тот, кто сам такого не испытывал? Однако демон видел, как это делали люди, и принял очень рискованное решение. Тэхён замолчал. В горле от сухости всё перехватило, и голос охрип. Чонгук почти не дышал и не моргал. Наверное, активно думал, сопоставлял. Может быть, догадывался. Ким не мог понять по глазам, что случилось впервые. Он сглотнул накопившуюся слюну и продолжил: — Он принял действительно самое глупое и в то же время лучшее решение в своём бестолковом существовании — бросил всю энергию на то, чтобы создать в Междумирье брешь и выбраться к людям. Он же не был настолько глупцом, чтобы заявляться к Богам или другим Демонам. И там, и там его не ожидало ничего хорошего, зато Человечество было огромным. Там демон мог подсмотреть за какой-нибудь женщиной или омегой, добыть еды малышу и себе, спрятаться ненадолго. Первое время у него выходило. Он всё лучше справлялся, собирал новую энергию и вливался в людскую толпу, научившись скрывать свою ауру и демоническую сущность. Ему удалось найти работу, навязав доверчивым человечишкам легенду о том, что ему с младшим братом негде жить. Знаешь, его всюду принимали за очень молодого отца, но он не хотел быть для того малыша отцом. Кем угодно, но не отцом. И они жили почти хорошо, но люди затеяли огромную войну между собой, и демоны хлынули в их мир, чтобы хорошенько запастись энергией. Так нашего героя с крошкой на руках и обнаружил один из преспешников его деда. Как бы ни отбивался, а героя поймали и отдали под семейный суд. Тогда демон впервые упал на колени в молитве. Знаешь, о чём он молил? Демон просил пощадить ребёнка. Умолял дать ему каплю времени пристроить малыша в надёжные руки. Под стражей демона сопроводили к его некогда надёжному товарищу, которому он вручил своё самое дорогое и молил заботиться. Тишина после царапающего хрипотой голоса стала для Чонгука ошеломлением. Он судорожно выдохнул, едва не плача. В глазах Тэхёна ему ещё никогда не доводилось видеть столько боли и нежности одновременно. Будто… Будто он пережил это совсем недавно. Чонгук шире распахнул веки, вцепившись в последнюю мысль, и торопливо разорвал молчание: — Что… Что дальше… Что с ними произошло потом, Господин? Пожалуйста, скажите. — Дальше? — Тэхён печально усмехнулся. — Демона отправили в ссылку и исключили из семейного реестра. А про малыша он больше не слышал. Почти век ему приходилось горбатиться на самых омерзительных работах, а после, когда наказание закончилось, не сумел найти ни следов своего друга, ни, тем более, малыша. Он, пользуясь остатками своего прежнего авторитета, ушёл в работу и занял неплохое местечко, сам будто снова оказался в Междумирье, шляясь среди людишек, и однажды услышал очень занимательную историю, которая пробудила в нём давно забытое любопытство. Демон и подумать не мог, что его жизнь вновь устроит ему резкую петлю. Так что ты хотел сказать мне, Чонгук-и? — Я… — Чонгук резко смокнул губы, на которых невольно подзадержался взгляд альфы. Омега будто испытывал его на прочность, острым кончиком языка смачивая нижнюю губу прямо на глазах у взрослого мужчины, о чувствах которого явно догадывается, если не считает давно очевидными. — Я хотел сказать, — юнец вдруг сверкнул лисьим взглядом, и Ким может поклясться на своей душе, что этот грешник однобоко ухмыльнулся! И вид его весь стал каким-то томным, что Тэхёну пришлось вспоминать цикл течек мелкого наглеца, а то мало ли. — Знаете, Господин Ким, я забыл, что хотел сказать, но у меня есть другая мысль, не менее навязчивая. Позволите озвучить? Альфа приподнял бровь, намекая на продолжение. И Чонгук впервые обнажил перед ним свою истинно демоническую омежью сущность, когда состроил невинные глазки, сжал плотно колени и захлопал ресничками, выдавая: — Я, знаете, стал замечать, что вы всё смотрите и смотрите… И мне в голову пришла очень глупая идея. Но теперь она мне кажется слишком заманчивой, чтобы отказаться от неё… — Тэхён точно видит перед собой Чонгука? — Поцелуйте меня, господин Ким. Брови, до этого выражавшие его внимание, будучи приподнятыми, упали, сложившись в жалобный домик и образуя складочку между. Было бы зеркало, он посмотрел на себя. Наверняка седых волос прибавилось. Он с этим ребёнком ещё такого хлебнёт, похоже, что его дед с ним в молодости и не видал. — Ты… — Тэхён нервно сглотнул. — Уверен?.. Нет, он не трус и заднюю не даёт. Но вот так резко, так сразу. Дайте подготовиться! Девятьсот лет как-никак, скоро первая тысяча стукнет, а его слабое сердечко такими заявлениями шокируют. — Да, господин Ким, — Чонгук довольно улыбается, показывая передние зубы, глазёнка в счастливые щёлочки превращаются, на щеках ямочки. Бесстыдник! Господин Ким незаметно делает дыхательную гимнастику, приближаясь, и восхищённо выдыхает, находясь в непосредственной близости от заветных губ: — Демонёнок!.. Чонгук ему хитро скалится, и Тэхён без промедления перекрывает эту улыбочку, отмечая, как прекрасно ложатся его губы на омежьи и как дрожь чужого тела ему передаётся. Маленький наглец растерял весь свой запал и размяк, стоило альфе приобнять за плечи и одну руку с опаской опустить на талию. Чонгук в его объятиях ощущался правильно вместе с его неопытностью и рвением всё равно перехватить инициативу. Тэхён горячо усмехается ему в рот и прижимается сильнее, пользуясь расслабленностью омеги и пропихивая язык. Оторвавшись, альфа сыто облизывается. Его очередь показывать клыки в улыбке и вгонять в краску. — Вкусно. Чонгук моргает, с секунду пялясь на мужчину, а потом ухмыляется и привстаёт на коленях, чтобы всем телом рухнуть в раскрытые руки Тэхёну, повиснуть на его плечах и прохихикать «знаю». Ким прикусывает губу, укладывая ладони на узкую спину и принимаясь покачивать. — А ещё я знаю, что та история, которую Вы рассказали, про Вас. И что тот ребёнок — это я. Я всё знаю, Господин Ким. — И не уйдёшь? — Даже если надоем, и Вы будете выгонять. Тэхён раскатисто рассмеялся, притискивая тонкое тело к себе и закапывась пальцами в чёрные волнушки на затылке омеги.***
Green Apelsin — Человечек
— Господин Ким, господин! Тэхён не слушается и не замечает ничего, когда в его руках извивается и смеётся Чонгук. Мелкий ловким змеёнышем пытается выбраться из цепких объятий, неаккуратно дёргая страшего за отросшие волосы, но и это не помогает ему. Омега жмурится, отклоняясь назад как можно сильнее, а Ким податливо склоняется за ним следом, забывая, что они оба держатся засчёт него. Чонгук падает спиной на холодный паркет кабинета альфы и оглушительно хохочет. Тэхён заваливается на него следом, утыкаясь носом между плечом и шеей, крепче сжимая пальца на изгибах талии, которую может практически обхватить в кольцо. — Н-ну Тэхён-ш-ши-и, — задыхаясь, Чонгук запрокидывает голову в поисках воздуха, а Тэхён не помогает, принявшись языком щекотать чувствительное местечко. — Ох-ох-о-ох, Г-господин!.. — Господин Ким! Сквозь смех омеги Тэхён едва различает призывно-отчаянный голос кого-то из своих помощников. И в этот сладкий момент, когда в его руках буквально его стимул существования, счастье и всё, что с этим связано, его обрывают так нагло и бесцеремонно. И вот уже Чонгук затихает, от смущения весь сжимается втягивает голову в плечи, прижимаясь щекой к мягким волосам альфы. Тому приходится с трудноскрываемым разочарованием подняться, осторожно усаживая и омегу, который тут же юркает за спину и не показывается оттуда, держась за рукав джемпера мужчины. — Что? — Ким умоляет себя держаться спокойно. Со дня, когда он вновь обрёл Чонгука, с разговора, когда понял, что это навсегда, как бы долго не длилось это пресловутое значение времени, альфа ловил себя на том, что становится всё более жадным и капризным в отношении своего демонёнка. Ему ужасно мало времени, проведённого вместе, касаний, поцелуев, да хотя бы разговоров с улыбками, смехом, шёпотом. Чего угодно. Он еле как уболтал младшего делить одну постель. И ему требовалось во много раз больше совместного времяпрепровождения, чтобы пробиться сквозь смущение, стыд, неловскость, неопытность и остальных глупых таракашек, собравшихся в голове с притягательными кудряшками. — Господин, Вас требуют там, у администратора, — сотрудник неловко переступил с ноги на ногу. — Понял, иду. Тэхён напряжённо-нетерпеливым взглядом проводил за дверь своего работника и только после позволил себе захныкать обиженным ребёнком, которому не дали доиграть, заставив идти спать. Чонгук выкатился из-за его спины, в жесте поддержки сжимая рукав, за который всё ещё держался. — Вас ждут, — тихонько напомнил он, с сожалением поглядывая на скуксившееся лицо одного из самых страшных демонов. От осознания любому станет смешно, но омега в глубине души тоже душит вздох разочарования. Их всегда прерывают. Даже среди ночи, когда он выпускает накопившуюся за день храбрость. — Я им это припомню, — бубнит Тэхён, поднимаясь и вытягивая за собой младшего. Тот улыбается поддерживающе и в утешение нежно целует в уголки губ, после задерживаясь чуть дольше посередине. Гладит по волосам, плечам, шее узкими ладошками и отпускает. Тэхён, выходя, стопорит в голове одну решительную мысль. Сегодня и ни днём позже. Надо будет, он их на другую планету перенесёт, но эту ночь прервать никому не позволит. …В спальне было непривычно тихо и темно. Обычно Чонгук дожидался его с ночником и музыкой из какой-нибудь игры на телефоне или просто музыкой, которую младший слушал в наушниках так громко, что альфе рядом было хорошо слышно. Но сегодняшняя атмосфера его настораживала. Потому что он даже не видел омегу на своём уже привычном месте посреди кровати, закутавшегося с головой в одеяло. Тэхён с липким чувством подбирающегося волнения тянется к выключателю, чтобы побыстрее разобраться в ситуации и не накручивать себя зря… Но рука проскальзывает по пустой, холодной и ровной стене. — Какого дьявола?.. — выдыхает он в полном изумлении, таращась почему-то вперёд в темноту и не понимая абсолютно ничего. Резкий тычок в спину лишил его равновесия и заставил в полусогнутом положении спланировать на середину комнаты большими шагами, чтобы удержать равновесие. — Да ну нахуй! — вскрикнул Тэхён, дёргано разворачиваясь и сталкиваясь с… С пустотой. Он видит перед собой закрытую дверь спальни и нихрена не выкупает, начиная ещё неосознанно крутить головой в поисках… Чего-то. А чего, собственно? Альфа был настолько растерян, что одним тычком отправить его на кровать не составило труда, ведь он не удержался и, наткнувшись в темноте ногами на препятствие, запнулся и упал лицом в подставленную будто специально подушку. Ему не было тревожно, вот что главное. И, кажется, он уже знал, чьи это проделки. Поэтому, когда ноги придавили и очень удобно взгромоздились на его бёдра, Тэхён только протянул руки назад и нащупал мягкие ляжки, пристроив на них свои пальцы и сжав в отместку. Раз смог прикоснуться, значит, Чонгук позволил ему это. Ким сильный демон, но не всемогущий, а его омега за свою недолгую жизнь успел многому научиться и прокачать свои навыки. И сегодня милый Чонгуки показал альфе очередной фокус с исчезновением не только себя, но и выключателя. — Маленький негодник, — улыбнулся альфа в подушку и повернул голову набок, чтобы краем глаза видеть хоть кусочек омеги. Чонгук сверху довольно хихикнул и в следующее мгновение вновь ввёл Тэхёна в ступор, уложив свои небольшие ладошки на подтянутые половинки мужчины. Пристроив руки, как ему удобно, омега сжал их несколько раз с особым старанием, заставляя Кима нервно сглатывать. По его бедру похлопали, прежде чем зазвучал охрипший голос: — Сладкий, тебе не кажется, что ты делаешь что-то не то, м? — Нет? Тэхён внезапно почувствовал, как умирает внутри его альфа. У того наверняка удар от такой концентрации милоты, невинности и, чёрт подери, страха за свою задницу! — А мне кажется, — попытался миролюбиво подтолкнуть к правильному развитию событий Ким, на что его ноги сильнее стиснули крепкие бёдра. И он получил шлепок по заднице… — Ещё мне кажется, что я сейчас на месте жертвы сексуальных домогательств. Чонгук тихо затрясся в смехе, сдвигаясь немного вперёд и устраиваясь поверх альфы. Тэхён позволяет любопытным ручкам обхватить его поперёк груди в тёплых объятиях и сам руки выше тянет, оглаживая соблазнительный изгиб в переходе бёдер в ягодицы. Омега на нём перестал ёрзать и засопел где-то около уха, вжимаясь губами в плечо. Ким приятными поглаживаниями заполз пальцами выше, пробираясь под одежду, чтобы медленно ту стянуть и продолжить с непосредственным прикосновением к нежной коже. Чонгук сильнее стиснул в кулачки футболку на груди альфы, задышал поверхностно и тихо, будто не хотел спугнуть. Кого-кого, а Ким Тэхёна, наконец получившего доступ к давно желанному, уж точно не отвадишь. — Хочу поцеловать тебя, — прошептал Тэхён, спуская руки вновь к бёдрам и вслушиваясь. Чонгук без слов закопошился на нём, вытащил руки из-под него, и Ким успел допустить мысль о том, что младший сейчас уйдёт, но тот скатился альфе под бок и быстро стянул штаны и бельё совсем. Стоило омеге повернуть голову и нашарить взгляд мужчины, Гук улыбнулся ему, не скрывая своих счастливых эмоций. И Тэхёну бы вся его сущность не позволила в этот момент не растянуть губы на пол-лица в ответ. — Почему не целуете? — Чонгук подполз вплотную, ложась нос к носу и трепетно вдыхая природный запах альфы, который сейчас больше всего кружит голову. Зрачки в его глазах, к белкам в которых со временем вновь вернулся правильный белый цвет, уже расползлись на всю тёмную радужку. Тэхён, постепенно упускавший нити контроля, глядел на него сквозь настоящее плавленное золото и прыгающие ромбы своих зрачков, которые то вытягивались, то принимали круглую форму. Они демоны по природе, пусть не выбирали, кем стать, и такой уровень нежности и сдержанности им должен быть не присущ. Но у обоих за рёбрами, где-то там вглубине, ластится к сердцу нечто мягкое и тёплое и будто бы намагниченное на друг друга. И поэтому Тэхён, повернувшись набок, берёт похолодевшие ладошки в свои, притягивает к губам для маленьких поцелуев, не отводя взгляд, и вкрадчиво тихо говорит: — Что бы ни случилось, больше я не отпущу тебя. Сегодня и впредь не бойся меня, пожалуйста. Я — твоя защита. Твои силы. Твои глаза, если потребуется. Я — твоё всё, чего бы ты не пожелал, — мужчина прервался; судорожный вдох поделился надвое, и альфа сорвался на горячий осознанный, но будто бы бред: — Ещё тогда, в грёбаном Междумирье, тогда, когда мы с тобой барахтались в нищете и перебивались чем придётся, ты не помнишь, но я помню всё, и я… Я… Твой слуга, твой раб, Чонгук. Только тебе мои голова, сердце, душа, что угодно. У Чонгука, кажется, все звёзды из глаз сейчас со слезами выплывут, и чтобы сохранить их там, на месте, в глубочайших зрачках, Тэхён более не медлит. Омега глушит надрывный всхлип в чужих мягких губах, когда его тянут и наваливают сверху, удерживая за затылок. Они воистину задыхаются, глотая выдохи друг друга, оторваться видится невозможным. Тэхён лишь углубляет, Чонгук елозит, громоздится удобнее бёдрами на паху, усугубляет. Громкий стон, смешанный с хлюпом слюны и шумным «ха-а-ах…» взвинчивается под потолок спальни. И он тоже был поделён. — Осторожней, Чонгук-и, не торопись, милый, — низким смехом, словно воду, всколыхнуло крепкую грудную клетку, к которой прижался омега, и длинные пальцы, сжимавшие до того волосы, расслабились, зашевелились в приятных поглаживаниях. Чонгук слегка возвысился над мужчиной, чтобы напрямую видеть его глаза. Долго смотрел, словно впервые, словно вышибло память и сознание заодно. Маленький демонёнок, юный омежка превратился в зависший компьютер, который уже не починить. — Т-тэхён-ши, — яркие искорки опять затопило в зрачках. — Что такое? — Ким улыбнулся, позволяя успокаивающему феромону немного затронуть чувствительное обоняние младшего. Одной рукой он спустился по изгибу спины до поясницы и оставил её там, почти на ягодицах. — Я должен сказать, — внезапно голос пропал. Остался надорванный шёпот. Горло заволокло до хриплого дыхания. Тэхён начинал и сам волноваться. Что? Что забралось в эту милую головушку на этот раз? — Говори, Гук-и, я всё выслушаю и приму. Омега проглотил громкое рыдание, опёрся ладонями в грудь, что двигалась так часто сейчас. — Я хотел уйти, — выдохнул он, внутренне сжимаясь. — Тогда… До того, как Вы рассказали всё. И… И даже после, я сомневался, мне… У меня болело вот здесь, — Чонгук ткнул в середину груди. — Вы были слишком… Слишком добры ко мне. Всю мою жизнь Вы делали столько для меня, а я ничего. Я хотел избавить вас от себя, от неудачи, от груза, который я несу Вам с собой. Н-но Вы снова делаете это. Заботитесь и говорите такие вещи… Мне ещё больнее, Господин Ким! Но эта боль такая… Я уже не смогу без этого чувства. Что же вы сделали со мной, Тэхён-ши? Это я должен быть Вашим слугой, Вашей защитой, глазами, сердцем…Bebe Rexha — Trust fall
Тэхён не мог ответить. Мальчишка загоняет его в угол каждым своим подобным монологом. Его слова для души альфы, словно кипяток. Обжигают и оставляют след. Но он рад этому чувству. И тому, что в Чонгуке оно столь же сильно. Так и не найдя подходяще глубоких слов, Ким просто дёрнул демонёнка на себя, привставая навстречу и приникая ко влажному рту, языком сцепляется, чтобы ни одного уголка не осталось не обласканным. Тэхён очень редко плакал. Наверное, только тогда, когда пришлось разлучиться с Чонгуком. Он, отшелушив всю свою скорлупу самоуверенности и спеси, гордыни, жадности, с маленьким омегой будто бы спасся. С него в самом деле сыпались кусочки прежней оболочки, и душа осталась беззащитной, едва прикрытой. Теперь у неё появился хранитель. После, когда они чуть-чуть насытятся друг другом, когда его руки перестанут так сильно хвататься за омегу, удерживая при себе, он отдаст Чонгуку то, что бережёт каждый Высший демон пуще всего. Это не просто залог существования. Это его жизнь. Податливый и мягкий Чонгук с готовностью развёл бёдра шире, не отрываясь от выцеловывания щёк Тэхёна, оказавшись опрокинутым на спину. Альфа удобно устроился, ложась поверх, и губами отправился по подбородку вправо к чувствительному красному ушку. Острый кончик языка нырнул по изгибу хрящика и повёл линию обратно к губам, откуда разнежил вторую скулу и ухо. Чонгук, гибкий и готовый пробовать и чувствовать всё, что ему сейчас предложат, выгнулся в позвоночнике, позволяя подтянуть майку вверх, приподнял корпус и руки, убирая их с боков Тэхёна, чтобы тут же оказаться в дрожащем контрасте горячего тела и холодного одеяла. У него в глазах предвкушение омывало стойкие огоньки доверия, и альфа без слов продолжал, желая скорее почувствовать всё кожей к коже. Чонгук с удовольствием помогал ему с этим, стаскивая до конца широкие брюки и старую растянутую футболку с дырками на груди, появившимися совсем недавно от его пальцев. Оба выдохнули облегчённо, когда Тэхён вернулся, полностью обнажённый. С медленным чувственным поцелуем в губы он сполз ниже к шее и ключицам, кусая с лёгкой несдержанностью, и ещё ниже, нырнув ловким языком в пупок, обвёл его и сжал зубы рядом, ухватывая эластичную сладкую кожу. Каждая отметина налилась красным, а спустя время — альфа уверен — они станут ярко-фиолетовыми и долго не сойдут, оставляя на омеге его запах и собственнические метки. Впервые в полной мере исследуя тело под собой, он уже присматривает местечко для постоянного укуса, на века. Если, разумеется, Чонгук не окажется против. — Можно чуточку побыстрее? — прошипел младший, с трудом перенося эти ласковые пытки языком и губами. Тэхён лишь посмеивается и мычит игриво-отрицательно, размашисто облизывая у основания небольшого, уже покрасневшего члена. Хитро сощурившись, Ким без предупреждения обхватил его свободной рукой и большим пальцем коснулся влажной головки, оттягивая крайнюю плоть и двигая её обратно. Улёгшись между доверчиво расставленных ног, второй рукой он добрался до возбуждённо твёрдых сосков, поочереди сминая их и покручивая между пальцев. С поцелуями в районе таза и паха, с мучительно-нежной горячей стимуляцией Чонгук отчётливо понимал лишь, что не продержится больше ни минутки. — Ну Тэхён-ши-и, — хватая воздух, проскулил омега. — Хва… Хватит… Я быстро кончу… — Кончай, — легко хмыкнул Ким и, позволив мальчишке сделать глубокий спокойный вдох, убрал руку, тут же применив язык. Член омеги, окутанный влажным жаром альфьего рта, дёрнулся и напрягся сильнее. Чонгук выгнулся, уходя от настойчивой ласки вверх, запрокинул голову, одной рукой от переизбытка чувств прорывая пододеяльник, второй вцепляясь до боли в тыльную сторону ладони Кима, что нашла себе место на его груди. Тэхён про себя усмехнулся, окунувшийся в возбуждение и азарт, и лёгкими касаниями скользнул под давно мокрые и липкие от смазки ягодицы. Чонгук из-за своих ёрзаний предоставил ему лучшую возможность всей поверхностью ладони пройтись по сочным половинкам, собрать влагу и, запачкав всю руку, размазать её по бедру. Этих поглаживаний и дразнящего головку языка омеге с лихвой хватило, чтобы почти закричать, заходясь в дрожи. Тэхён отстранился, подтягиваясь вверх и заглядывая во влажные глаза. — В-вы же не… — Чонгук сглотнул вязкую слюну в пересохшее горло. — Угум, — Ким довольно заулыбался, демонстративно облизывая губы и захватывая оставшуюся капельку спермы с уголка рта. — О-о Дьявол всемогущий, — омега зажмурился, на секунду скрываясь за своими вспотевшими ладонями от альфы, но с парой вдохов-выдохов пришёл в себя и, открывшись, серьёзно посмотрел на Тэхёна. Тот вопросительно выгнул бровь. — Моя очередь. Я тоже хочу целовать Вас так. Заявление немного вышибло из демона вдох. — Милый, у тебя будет ещё море возможностей, давай отложим на следующий раз, а? — взмолился он, складывая брови домиком и хлопая ресницами. Но это не убедило Чонгука, и он, непонятно откуда взяв силы, толкнул Тэхёна в плечо, заставляя отстраниться и лечь на спину, для ещё большей убедительности качнув липкими бёдрами навстречу и задев нехилое альфье возбуждение, требовавшее внимания. Омега целовал не так активно, немного смущался, но Ким всё равно в полной мере прочувствовал, какова месть от маленького демонёнка. Чонгук тоже кусал и делал это немного больнее за неимением опыта. Но заключением стали его любопытные пальчики, которые, проворно ущипнув за соски, юркнули вниз и схватились за член. Младший выдавил удивлённое «ох», едва сомкнув пальцы на плоти, и попытался двигать ими, как делал Тэхён. Ким судорожно втянул воздух и обратно стиснул зубы. — Чонгук-и, удели немного внимания головке и добавь слюны, ладно? Омега кивнул и с готовностью принялся исполнять совет. Подушечкой большого пальца чуть надавил на самую дырочку уретры и зацепил предэякуят, растирая его по диаметру. Отдельным приступом для альфы практически стало робкое первое исследование его члена языком. Слюна слегка холодила. Легче стало всем, но ненадолго. Тэхён осознавал, что ещё капля, и сперма польётся из ушей. — Сладость, я думаю, нам надо сделать кое-что другое. — Что? — Чонгук замер, всё так же держась за член. — Иди ко мне, хочу поцеловать тебя. Альфа распахнул руки для объятий, в которые его омега слегка заторможенно, но с радостью нырнул, и приник к его губам, увлекая и отвлекая, пока сам развёл мягкие бёдра по бокам от себя и удобнее уместил Гука. Пальцы ненавязчиво пробрались к мокрому анусу, кружа возле входа. — Вы… Можете не тратить столько времени на это, — отклеившись от такого же потного жаркого тела, удивил его Чонгук. — Хочешь узнать, каково ходить с порванной задницей? — нахмурился Тэхён и сжал одну половинку. Омега покраснел ещё сильнее, почти стал фиолетовым, когда сжал ладошки в кулачки и уместил их на груди Кима. Он покусал губу, глядя перед собой и не понимая, откуда в нём столько стыда, если их действия должны быть в порядке вещей. — Нет, что Вы, я не это… Я уже немного… Немного растянут. Вас не было дольше обычного… — И часто ты делаешь так? — Тэхён прервал тихий лепет хлопком ладони по притягательной части тела и тут же погладил, на пробу надавив на анус сразу двумя пальцами. К его удивлению и удовольствию они вошли беспрепятственно, скользя с помощью природной смазки. — Нет, не часто, — прошептал Чонгук, склоняясь ниже и тычась носом и губами под подбородок альфы. — Почему же игрался с собой сегодня? Добавился третий палец, вошедший туже. Омега слегка сморщился и задышал глубже запахом Тэхёна. — Потому… Потому что знал, что мы сделаем это сегодня… — Ты так хотел этого? Тэхён согнул пальцы внутри, пропихнул четвёртый, отвлекая разговорами, и наконец нащупал простату. Чонгук отозвался мелодичным стоном ему почти в самое ухо и попытался машинально соскочить. Тяжёлая рука вернула его обратно. — Да… Тэхён-ши, — младший вновь приподнялся, ловя насыщенно-янтарный взгляд. Ким вынул мокрые пальцы, распределив смазку по своему болезненно отзывающемуся на прикосновения члену. — Скоро моя течка. Вы… Проведёте её со мной? Мужчине пора перестать удивляться внезапным откровениям Чонгука, но он всё равно застывает на мгновение, прежде чем дразняще провести головкой по сокращающемуся входу и легко толкнуться. — Я уже говорил… — ему пришлось сжать зубы от горячей тесноты, что встретила его. — Что сделаю всё, что попросишь. И провести вместе твою течку для меня, если ты хочешь этого, очень важно. Спасибо, что доверяешься мне. Ким устроил одну руку на гибкой пояснице, второй огладил позвоночник и остановился на лопатках, прижимая младшего к себе, и размеренно толкнулся на всю длину. — Спасибо… Вам… Слова омеги, гонимые всхлипами и стонами, едва достигли слуха старшего демона. Ему всё это безумно важно. Как и Чонгуку. Тэхён сегодня отдаёт ему всю нежность и хрипит в покрасневшее ушко о том, как ему хорошо, какой младший молодец, как сильно отзывается сердце только для него. Толчки увеличивают амплитуду, и пусть в таком положении не совсем удобно, а Чонгук мало помогает, не попадая в ритм, они приходят к финалу почти вместе, и Тэхён едва успевает предотвратить сцепку. В глубине души он знает, что их дети будут такими же прекрасными, как их папа, но это потом. Сейчас у них есть они и множество веков впереди. Повстречав друг друга вновь, они потеряли интерес ко всему внешнему. Их, наверное, трудно назвать демонами по существу. Скорее те, кому суждено рука об руку стоять между всеми мирами и расами, быть друг для друга, а не во вред и не в пользу другим. Тэхён, вернувшийся из долгого путешествия по миру людей, в которое отправился после ссылки, самой Судьбой был приведён в маленькую забегаловку на узкой улочке, где старики собирали сплетни. Чонгук, ипользуемый словно магическая машина для уничтожения людей по их же прихоти, не просто так выбрал ту самую крышу. И тот рассвет стал их первым совместныи восходом, ознаменовавшем и о Восходе их жизни. На улочках Ансана вновь рассвет…
