Разговор на перевале

      Этот разговор случился, когда мы проезжали перевал, сложенный между двумя горными цепями, и стал моим самым теплым воспоминанием со всего путешествия по тем местам. Мой собеседник, должно быть, даже не подозревал, насколько подкупил меня своей искренностью в тот час. Настолько, что хотелось бросить мой путь на середине и остаться здесь навсегда. Стоял довольно знойный жаркий день, и палящее солнце только добавляло духоты в наше путешествие. Справедливости ради признаю — места здесь были что надо! Между горами мы шли полем, таким потрясающе красочным и почти таким же бескрайним, как его описывали русские классики. Мой проводник, смуглый мужчина в самом расцвете сил, с типично узкими для этих мест глазами, ехал впереди меня на лошади по кличке Мар. В потёртом светло-коричневом седле он держался уверенно и гордо, что нельзя было не отметить его мастерство. Мой конь, Мур, как рассказал мне мой провожатый, был менее нервным, чем его единокровный брат, и явно западал на заднюю ногу. Вообще-то, в седле я держался весьма посредственно, поэтому ехали мы крайне медленно, так что временами мой конь, не чувствуя сверху авторитетного всадника, нагибался урвать сочной зелени. Наша тропа лежала через густое поле, где высота травы доходила до моего полусогнутого колена.       — А тропу эту, неужели, вы сами топтали? — от скуки спросил я, махнув рукой, чтобы отогнать назойливую муху от лица.       — Это моя работа… — гордо отозвался мужчина. — Я тут давно уже, всех лошадей ещё жеребятами знал. И Майку, Ивушку. Да ты их видел на подгорье, в начале…       — Неа, — ответил я, пребывая в полной уверенности. — Не видел.       — Видел-видел! — убеждённо закивал головой он. Вот же заладил! Спорить не хотелось, общий жар воздуха способствовал только тихо ехать верхом, оглядываясь на открывшуюся красоту. Помимо дуновения лёгкого ветерка из звуков были лишь громкое стрекотание насекомых и скрип моих штанов об кожаное седло. Сказочные пейзажи из интернета стали невообразимо реальными: по обе стороны от тропы цвели заросли иван-чая, наполняя воздух сладковатым ароматом. Яркие розовые ёлочки этого цветка словно покрыли всё поле необычайным ковром, делая его совсем не отличимым от лавандовых полей Прованса. Не в силах удержаться, я свесился с правой стороны и протянул руки к цветам. Мой конь тряхнул головой, отгоняя назойливых мух, и свободной левой я потрепал его по жёсткой гриве. Другой же рукой я ощущал что-то поистине волшебное: нежные цветы ласкали мои пальцы, а остальные полевые травы задорно стебали мою ладонь, так и норовя оцарапать кожу.       — И зачем люди за границу ездят? — лениво бросил я в никуда, стараясь запомнить спокойную розово-зелёную картину. Мой проводник снисходительно улыбнулся, намекая, что я сам городской, и таким свойственно тратить свой отдых на пятизвездочные отели в тёплых странах. Знал ли он, что я другой? Могу лишь догадываться. Но я был с ним предельно честен — когда видишь такую природную красоту вживую, хотя бы раз в жизни, потребность в других вычурных садах стремительно тает.       — Знаешь, чего сейчас хочу? — мужчина корпусом развернулся ко мне и продолжил, рукой поправив выцветшую от солнечного пекла кепку. — Припарковаться в тени того дерева, лошадь привязать, сесть и пожарить шашлык, чтобы нежный такой… А потом отключить телефон и долго-долго спать на воздухе, лишь бы комары не кусали.       — Чего же на прошлой базе не купили заготовку? — поинтересовался я, слушая его вполуха.       — Хех! — мужчина издал смешок, растягивая губы в улыбке. — Я не барышня, чтобы за мной ухаживать. Ты бы пробовал мой шашлык… Я хмыкнул, подумав, что тоже бы не отказался от пары кусков сочнейшего мяса, но тут же с ужасом понял, насколько пошло воспринял его слова. Для моего проводника пожарить шашлык в уединении было не вопросом обеда или ужина, а желанием быть ближе к самой природе. Остаться целиком и полностью наравне с тем, от чего другие люди настойчиво отгораживались железным зелёным забором и возводили мегаполисы.       — Тормози, покажу кое-что! — серьёзно велел он, но отчего-то казалось, что на его обветренных губах растянулась улыбка. Не в силах справиться с любопытством, я потянул повод на себя, заставляя лошадь остановиться. Мой спутник проворно слез со своей и отошёл на несколько шагов от тропинки, наклоняясь к земле. Высокая трава щекотала его смуглое лицо и руки, которыми он тщательно перебирал зелёные стебли. Оставаясь в седле, я склонился к земле, ища взглядом в высоком поле, что именно он хотел мне показать. Наши лошади принялись щипать траву, улучив момент отсутствия внимания людей. Наконец, мужчина выпрямился, что-то держа в руке. На тёмной от загара ладони было несколько светло-розовых ягод, представляющих собой что-то между большой земляникой и маленькой клубникой.       — Угощайся, — мужчина щедро отсыпал в мою ладонь ягод.       — Спасибо! — улыбнулся я, принимая предложенное угощение. Несмотря на незрелый цвет, по вкусу ягоды напоминали сладкую клубнику с небольшой приятной кислинкой. Вот уж действительно сюрприз от природы — нежная клубника в дикой поросли полевой травы. Пока я пробовал, мой проводник уже успел вновь оказаться в седле, и лошади тронулись.       — Мне в них, знаешь, что нравится? — подал голос мужчина, легко хлестнув своего коня за попытку нагнуться за травой. — Потом ещё долго во рту чувствуется их привкус.       — И правда, — кивнул я, улыбаясь тому, что во рту всё ещё оставался нежный вкус ягод, о котором он говорил.       Я точно знал — за поворотом конечный пункт моего назначения, последние горные хребты, которые мне предстояло покорить, а перед ними единственная оставшаяся стоянка. Проводник поднял руки к насыщенному голубому небу, потягиваясь, обернулся на меня в довольном настроении и сказал:       — Ты только про клубнику никому не говори!       — Обещаю.