По ту сторону одинокого исцеления

×××

      Север - край вечной и невероятной красоты зимы. Лесные гиганты, столетиями стоящие, укрытые белым, словно звезды снегом, величественно и почти самовлюбленно возвышаются над всей лесной жизнью. Их ветвистые руки, напоминающие длинные, расшитые серебром рукава, обвисли под тяжестью многолетнего снега и чуть касаясь белёсой земли, рисовали замысловатые узоры, а может быть и карту, не позволяющую заблудиться странникам. Только, кажется, эту карту понимали лишь владыки этого леса которые не хотели, или вовсе не могли поделиться её секретом.       Пробираясь по белоснежной земле, невольно ощущаешь себя на балу, ведомая в плавном танце, таинственным господином. Музыка, обволакивающая словно разогретая смола, проникает в самое сердце заставляя биться и без того тревожное сердце быстрее, наровясь и вовсе разорвать его на части.       Тело молодой волчицы, грациозно ступающей по хрустальному снегу, было покрыто серебряной шубой, она словно доспехи верного рыцаря, защищала от суровой и беспощадной метели.       Хищница, будто вовсе не ощущая тяжести своего тела и не замечая глубины снежного моря, пробиралась сквозь лес. Она бежала быстрее ветра, словно боялась опоздать попрощаться, словно это было ее последним шансом на счастливую жизнь.       Не становились ей преградой, ни злые и кусающиеся ледяной водой реки, ни громадные стволы деревьев, она не страшилась оступиться на обрыве скалы. Ее сердце разрывалось от тягости печали, казалось остановись она сейчас, случится что-то непоправимое.       Волчица старалась заглушить невыносимую боль и страдания, бессчётными попытками найти нечто свое, нечто без чего она не представляла свою жизнь. Нечто заставляющее её просыпаться по утрам, нечто греющее душу, словно не кровь течет в ее жилах, а расплавленное золото, медленно пробирается в самые дальние уголки души. Столь быстрое и тягостное, это нечто, сколь нетороплив и наивен, самый ранний росток, одинокой розы. И это нечто приобретённое на миг, вновь теряется навсегда. Вновь оставляет ее на едине с собой.       Она не позволит этому случиться, даже под угрозой своей, теперь уже ничего не значащей для неё самой жизни. Она знает, что это нечто, никогда не простит себе её чувства.

×××

      Первое что она почувствовала это был запах, пахло свежей выпечкой. Он напомнил Арье о спокойных и порой скучных вечерах в Винтерфелле. Помнит, как сейчас. Джон часто брал ее с собой на площадку для упражнений, пострелять из лука или просто подурачиться. На самом деле это и площадкой было трудно назвать, огороженная хлипким забором, небольших размеров территория. Прямо посередине стояло измученное временем чучело. Джон рассказывал, как пару лет назад, выиграл его в карты. Арья тогда не на шутку удивилась, ведь её брат никогда не говорил о том, что увлекается азартными играми, она даже попросила научить её некоторым примочкам, но Джон, кажется был не в восторге от этой идеи, впрочем, после этого, разговор о картах больше не заводили. Чучело, кстати вскоре пришлось заменить на другое, старой пришло в негодность, после того как Робб случайно перерубил бедному, его соломенную голову.       После запаха, напомнившего девочке о самом больном, у неё не оставалось причин и дальше лежать с закрытыми глазами, хоть и было на удивление тепло и мягко. Дело в том, что в последние годы ей редко когда удавалось найти сухое, а уж тем более теплое место, для ночлега, так что приходилось довольствоваться тем, что было. Арья уверена, что раньше в Харренхолле было хотя бы светло, но с тех пор, как Эйгон Таргариен с помощью дракона сжёг короля Харрена, а в месте с ним и его замок, в Харренхолле погиб любой уют. Конечно, он много раз менял владельцев, пытавшихся восстановить и перестроить колоссальные руины, однако вряд ли они принесли кому-нибудь счастья.       В любом случае, там, где сейчас лежит тело Арьи, с трудом можно назвать неудобной деревянной подстилкой, на которой ей приходилось спать. Чувство удобства, должно было побудить в Арье тревогу, но на все то же удивление, она ощущала себя абсолютно спокойной и даже в кое то веки выспавшейся. Тело больше не гудело от работы до поздна, кожа на руках больше не кусалась, а ноги, казалось и не помнили сколько им пришлось повидать, за последние пару лет. В любом случае для того, чтобы убедиться в реальности происходящего, Арье требовалось, для начала открыть хотя-бы один глаз.       Попытку приоткрыть глаза, пресёк одинокий луч света, просочившейся сквозь плотно задернутые шторы, и направившийся прямо в её заспанное лицо. Резко зажмурить глаза было весьма непредусмотрительно, ведь после этого действия, голову девочки, словно молния среди ясного неба, пронзила гудящая боль. Если бы Арья не знала, что вызвало это боль, она бы подумала, что её только что ударили прямо по её молодой макушке.       Немного отодвинувшись от назойливого лучика, Арья смогла открыть глаза. Перед ней открылась средних размеров комната, почти полностью погрузившаяся в темноту. Стены были сделаны из темной древесины, кажется, что-то блестело в некоторых местах. Странно, но, когда Арья попыталась подробней рассмотреть помещение, где она оказалась, в глазах потемнело, словно кто-то закрыл ту единственную частичку света, помогающую разглядеть хоть что нибудь в этой кромешной темноте. Девочка почувствовала подло подступающую тошноту и подумала, что оставит затею с разглядыванием на потом, когда будет чувствовать себя лучше.       После попыток пробуждения, тело Арьи ощутило тяжесть двух больших одеял, что словно снег укрывали её. Их тяжесть будто приковывала девушку к постели, не давая пошевелиться даже пальцам на ноге, впрочем, она была явно не против пролежать еще пару минут, укутанная в тепло и вдыхая пряный аромат выпечки. Мягкость постели, не давала возможности даже появиться желанию, выбраться из её мягких, словно объятья матери, оков.       С огромными усилиями, поборов желание остаться, Арья открыла глаза до конца. Чуть не вскрикнув от нахлынувшего страха, взор девочки устремился на стоящий перед постелью силуэт, возникший из неоткуда. Она могла поклясться, что не слышала, ни открывающейся двери, ни приближающихся шагов, что в такой гробовой тишине могли сравнится с колоколом среди ночи. — Прошу прощения, леди Арья, я ни в коем случае не хотел вас напугать — с сожалением в голосе, произнес силуэт — Мне показалось, что вы крепко спите и не решился вас разбудить.       Силуэт, ранее стоявший в тени, переместился ближе к небольшому просвету занавесок. Луч солнца, попавший на его лицо, помог Арье в конец убедиться, что перед ней был обычный человек. Попытка разглядеть его лицо не увенчалась успехом, лишь усугубила и без того скверное состояние девочки. — Должно быть, вы еще не до конца очнулись от моего лекарства. Впрочем, вы не должны из-за этого переживать. Настойка, которую вы приняли всего на всего успокаивает буйный нрав человека, возможно, вы можете ощущать помутнение рассудка, головокружение и все тому подобное. Так что, если вы чувствуете нечто подобное, намекните мне об этом, и я мигом принесу вам макового молока. — заметив, что девочка не сильно интересуется его подробным рассказом, человек с нечто похожим на снисходительную улыбку произнес, — Когда вы очнетесь, я приду к вам снова, дабы убедиться, что свами все в порядке. Поверьте, вам и вправду незачем волноваться. Человек привёзший вас сюда, беспокоится о вашем физическом состоянии не меньше, чем я, поэтому настоятельно рекомендую вам поправляться как можно скорее.       С этими словами, человек, все так же бесшумно направился из комнаты, вновь оставляя девочку наедине с собой. Арья не могла вспомнить, ни этого странного человека, ни этой комнаты, ни причины, по которой она здесь оказалась. Но как только за незнакомцем закрылась дверь, девочка поняла, что больше не сможет сопротивляться усталости. И закрыв глаза, вновь окунулась в спокойную дремоту.       Было ли это на яву, Арья так до конца и не поняла, но сквозь сон, она отчетливо ощущала тяжелый взгляд, прикованный к ней. Она слышала тяжелое, размеренное дыхание, словно в глубине комнаты затаился огромный зверь. Казалось, что кто-то стоял в самом дальнем углу, куда не проникал свет и ждал пока она не уснет, чтобы ближе взглянуть на неё. Сонные глаза девочки, приоткрывшись на несколько секунд, так и не смогли разглядеть никого в темноте, возможно её уставшее воображение решила поиграть с ней в глупую шутку, но тихий звук удаляющихся шагов, накрепко залег у нее в голове, позволяя полностью и бесповоротно погрузиться в глубокий и спокойный сон.

×××

      Просыпаться во второй раз было гораздо легче. Открытые шторы наконец позволили солнцу избавиться от темноты и передо мной открылась роскошно обставленная комната. Стены и в правду были обделаны срезом темного дерева, настолько красивого, что даже с кровати, мне не составило труда рассмотреть на нем каждый ветвистый узор. Высокий дверной проем, что располагался прямо на против огромной кровати, был закрыт аккуратными дверьми с замысловатым орнаментом, напоминавшего... кажется... кажется, это было небольшое солнышко на острие. Немного переведя взгляд с смутившего меня рисунка, я продолжила осматриваться.       Створки огромных окон, были наглухо закрыты, не позволяя свежему воздуху появится в помещении. Подоконник, что простирался под спасительным светом, в своем размере мог бы сравниться с добротным письменным столом, вот только первый был, кажется, предназначен для отдыха. Разных форм и размеров подушки темно синего цвета, аккуратно расположились по всему подоконнику и создавали ощущение некой брошенности, как будто время решило обойти их стороной. Рядом с окном, в гордом сопровождении двух кресел, стоял диван. Вся мебель была обшита дорого на вид тканью, оставляющей неизгладимо приятное ощущение и это только при взгляде на пару кресел. Страшно было предположить, что будет если прилечь на такой диванчик.       Пол здесь был выложен паркетными плитками, кажется, это было красное дерево, точно из такого же были многочисленные книжные полки, на которых аккуратно покоились несколько книг. Рядом с дверью стоял узкий столик, а на нем — лампа с подставкой в виде хрустального зверя. За столиком я увидела большую ухоженную каду для растений, из которой выглядывали маленькие росточки, недавно расцветшего растения.       Рассмотрев комнату, я пришла к выводу, что пора было вставать, потому что чувствовала буквально каждую затекшую мышцу на своем теле. Резко вытащив руки из-под одеяла, я быстро передумала это делать. — Чёрт...       Неосознанно выругавшись, я поняла на сколько холодно было в комнате, будто свет проникал не через окно, а сквозь огромную дыру. — Может быть я просто нагрелась под одеялом, поэтому такой контраст температур — пронеслось у меня в голове, — ну не может же быть так холодно... с наглухо закрытыми окнами!       Ладно, мне придется смириться с этими неудобствами и наконец выбраться из кровати. Помогая себе руками, я оказалась в полу сидячем положении. Все так же укрываясь толстым одеялом, я вытащила левую ногу, которая оказалась на удивление чистой и совершенно голой! Кто посмел раздеть её, а уж тем более начисто вымыть!? Это просто уму не постижимо, мало того, что меня кто-то крадет, так еще и раздевает абсолютно без спроса и наверняка воспользовавшись моим без сознательным состоянием мог сделать все, что только ему захочется! Я уже молчу о том, что кто-то наблюдал за мной пока я спала, это уже походит на издевательство какое-то. Нет, я так это просто не оставлю, сейчас же встану и выясню кто этот самонадеянный человек, посмевший привезти её сюда...! ААААААА! — Простите, простите, простите...! Право слово, что вы так кричите? — торопливо произнес возникший из ниоткуда человек, — Я ведь постучал пред тем, как зайти...       Сказать, что я испугалась, значит ни сказать ничего. Я далеко не из пугливых, но чтобы дважды появиться словно дух ходячий сквозь стены. Это было уже перебором.       Высунутая наружу нога, так и зависла в нескольких сантиметров от деревянного пола, а сама я, судя по тому, как мой собеседник старательно пытался сдержать улыбку, должно быть выглядела довольно глупо, в полу сидячем положении, с широко раскрытыми глазами и безнадежно спутавшимися волосами. Прямо-таки мечта всех мужчин. — Кто вы такой и что вы от меня хотите? — первая, прервав гробовую тишину, спросила я. — И где я в конце концов! — Тише, тише! Вам сейчас не желательно так волноваться... — Нежелательно так волноваться?! — вторя его словам, перебила я — Вы хотите, чтобы я не волновалась? Очнувшись с ощущением, что пробежала вчера несколько километров, босиком по лесу, с учетом того, что я ни черта не помню вчерашний день! Это во-первых... — почти что, кричавши, я начала загибать пальцы на руке, — Я все так же не понимаю, где я нахожусь, это, во-вторых. А в-третьих... — набрав по больше воздуха в лёгкие, заметив, как бедняга прямо-таки побледнел от страха, продолжила, — А, в-третьих, раз уж я здесь оказалась! Кто посмел даже притронуться ко мне и раздеть меня до гола!?       Оказавшись не готовым к такому повороту событий, парень старательно пытался подобрать слова, чтобы все мне объяснить, но так и не сумев собрать свои мысли воедино, просто вышел из комнаты, при этом не забыв громко захлопнуть за собой двери. Оставив, теперь уже в замешательстве меня. Я как-то не подумала, что, потребовав ответы, могу вовсе остаться без них.       Всё, что мне оставалось делать, вновь оказавшись в этой комнате одной, это попытаться вспомнить, где я черт возьми нахожусь... Так. Всё по порядку...       Это был самый обычный, ничем не выделяющийся среди сотни других, проведенных в Харренхолле дней. Серые, без абсолютного просвета, тучи, все так же покрывали небо, не давая шанса и без того слабому солнцу. Не могу сказать, что в Винтерфелле постоянно стояла солнечная погода, даже наоборот, таких моментов было до жути мало, но они хотя бы были, а потому не стоит жаловаться. Харренхолл был как будто под огромным куполом хранящем в себе сборище самых ненавистных людям погод и пейзажей. Кстати, о пейзаже, стоит ли мне вообще упоминать о его отсутствии. Абсолютно голые стены, словно в темнице решётки, закрывали внутренний двор замка от назойливого окружения, благо большая часть из них, благодаря драконам, превратилось в простые развалины, до которых никому нет дела.       Собственно, о самом замке можно было сказать только то, что всеми брошенный гигант, так удивляющий своими размерами при первом посещении, стоял возможно только на добром слове богов, а внутренности самой крепости, давно превратились в огромный, пустой и полуразрушенный лабиринт, с кучей ветвистых коридоров и просторными комнатами на концах.       Владельцем этих руин, безусловно оставался ветер, по-хозяйски гулявший по всей крепости, порой пугавший своими дикими завываниями, напоминавших стоны и крики людей, что, возможно превратившись в духов, навсегда остались обреченными скитаться по одиноким помещениям замка. Однажды я, приняв очередное завывание ветра за нечто похожее на крик, до жути перепугалась и ничего не видя перед собой, что есть мочи побежала обратным путем. Вот только не учла, что, даже находясь в запустении Харренхолл был наполнен людьми, постоянно бродившими по его запутанным коридорам, и каково было моё удивление, что вместо обычной прислуги, ходившей здесь постоянно, я, как истинный везунчик налетела на Григора Клигана. И пока Гора стоял в полном ступоре, преграждая собой путь, мне удалось выскользнуть из злополучного коридора, попутно проклиная все вокруг.       И так, обычный день, я все так же чашница у Тайвина Ланнистера. Вообще, всё началось с его прибытия в крепость, а точнее в тот день, когда меня привезли туда и закрыли словно скот на убой, а наши жизни прямиком зависели от стабильно паршивого настроения Григора Клигана, который выбирал по одному человеку на день, отводя их на пытки и мучительную смерть под руководством Щекотуна. С самой первой ночи, проведенной в том месте, имена этих ублюдков появились в моём списке.       На некогда утопающий в разнообразии звуков, вечно бунтующей жизни Харренхолла двор, внезапно обрушилась гробовая тишина. Не было слышно ни единого голоса и крика, не было слышно скрежета металла, ударяющегося об наковальни, казалось, даже здешние крысы в одночасье исчезли, боясь издать писк. Все люди, побросавши свои незаконченные дела, словно боясь нарушить внезапно звенящую тишину, оглянулись заслышав топот копыт доносившийся вся ближе к воротам крепости. Время под куполом Харренххола остановилось всего на несколько секунд, когда всадник на белоснежном жеребце въехал в самое сердце замка, остановившись, он наконец дал себя рассмотреть. Высокий и статный человек облаченный в роскошный доспех, не приняв помощи у возникшего перед ним гвардейца, спустился с благородного коня и направился к примеченному им скоплению людей. Широкие плечи и высокий рост выделяли его среди всех людей, встретившихся мне на пути. Холодный и пронзительный взгляд зеленых глаз вкупе с золотым цветом волос и вовсе выдавали в нем Ланнистера, а дальше было трудно не догадаться кто предстал предо мной...       И вновь мои бесчётные попытки вспомнить хотя бы намек на то, где я нахожусь прервал настойчивый голос, доносившийся из приоткрытой двери. — Леди Арья!       Человек стоящий подле открытой двери был чуть старше меня, примерно одного со мной роста, но, конечно, гораздо массивнее. Черты его лица казались какими-то размытыми, единственной запоминающейся деталью можно было, пожалуй, считать только мощную квадратную нижнюю челюсть. Волосы у парня были светлыми, почти песочного цвета и очень толстыми, они напомнили мне лошадиный хвост. На парне были светло серые брюки и небрежно заправленный камзол, точно такого же оттенка. Из-под всей одежды виднелись белые рукава с белоснежным воротничком, давших понять, что передо мной здешний слуга. Наклонив вперед голову, парень продолжил. — Прошу прощения за беспокойство, но мейстер Лоуренс просил передать вам эту записку. — подойдя ближе, парень передал небольшой листок и сказав невнятное — Миледи... — удалился из комнаты.       Раскрыв сложенную в двое бумагу, я начала читать.       “Леди Арья, признаю, мне говорили о вас только хорошее, что вы спокойный и рассудительный человек, не склонный впадать в безрассудную панику в стрессовых ситуациях и мне хочется в это верить. К моему огромнейшему сожалению, я вряд ли смогу удовлетворить вас ответами на ваши вопросы и объяснить все то, что вы сейчас не понимаете, но я точно знаю, что вашему организму нужен отдых, для достижения которого помогут мои мази и микстуры. Так же для достижения полного выздоровления нам с вами не обойтись без вашего здравого рассудка, который сегодня утром, по понятной мне причине был напрочь заслонен вашими бурными эмоциями.       Я ожидаю, что вы прислушаетесь к моим просьбам и поможете мне поставить вас на ноги в ближайшие несколько дней, а также перестанете пугать прислугу своим бурным нравом. Сейчас я настоятельно рекомендую вам прекратить докучать своему мозгу и спокойно, без истерик, дождаться моего прихода.”

— Искренне, мейстер Лоуренс!

      Продолжая лежать в теплой постели, я положила прочитанное письмо на прикроватную тумбочку. Я прекрасно понимаю, что сейчас мне лучше бы попытаться встать и самой выбраться из этого места, но в то же время не могу и двинуться в направлении двери. Может быть, это побочное действие каково нибудь лекарства подавляющее мою волю и этот мейстер Лоуренс желает мне смерти. Вот только чтобы узнать это, мне действительно придётся дождаться его, единственная надежда, что ожидание продлится не долго.       Благо долго ждать мейстер себя не заставил, спустя некоторое время раздался стук в дверь и передо мной оказался среднего роста мужчина со слегка сутулыми плечами, темной бородой и усталыми глазами, одетый в аккуратный серый балахон. На шее весела тяжелая цепь, состоящая из разных по металлу звеньев. К сожалению, я не знаю значений каждой стали, но точно одна была выкована из серебра, это означало, что мейстер изучил медицину и целительство.       Мейстер Лоуренс, заметив мой пристальный взгляд, медленно прошелся до окна и остановившись наконец соизволил одарить меня своим взглядом. — Леди Арья. — немного прокашлявшись произнес он. — Мейстер Лоуренс? — неужели это я могу так неуверенно говорить. — Все верно. — все так же стоя возле окна он в качестве приветствия немного наклонил голову вперед и с полуулыбкой продолжил. — Я пришел узнать, как вы себя чувствуете, вы ведь получили моё письмо? — Даже прочла его, вот только извиняться за свое поведение не стану. — Тогда не буду просить. — заканчивая этот странный фарс он уже не пытался скрыть свою хитрую улыбку. — Честно признаться, когда парнишка посланный проведать вас, чуть не выломал дверь в мою комнату, я было подумал, что вам стало хуже. И уже собирался побросать все свои дела, как он сконфуженно поведал мне занимательную историю, в которой вы набросились на него с гневными расспросами про ваше нагое положение. — Ничего удивительного в этом нет, он до жути напугал меня своим внезапным появлением. Да и к тому же, в моем положении это оправданно. — высоко задрав голову, это прозвучало довольно обиженно. — Ну-ну, только не держите на парнишку зла, он новенький, много чего еще не понимает. Вам ли этого не знать? — кажется он сейчас озвучил свои мысли в слух и осознав это, терпеливо остался ждать моего ответа, продолжая любоваться видом из окна. В комнате воцарилась тишина, только тяжёлое дыхание мейстера помогло мне, чтобы не высказать ему все, что я о нем сейчас думаю. — Мейстер Лоуренс, кажется, вы сюда пришли не просто так. — все же собравшись с силами, я прервала затянувшуюся паузу своим недовольным тоном. — Ах да! Так как вы себя чувствуете?       Будто проснувшись он со вздохами направился в мою сторону и дойдя наконец до кровати, аккуратно опустился на её край. Немного нагнувший мейстер приоткрыл небольшую дверцу тумбы и поочередно принялся вытаскивать темные колбы с неизвестным содержимым, попутно сопровождая каждое движение тяжелыми пыхтениями. Самой последней вещью стала чистая ткань, должно быть служившая для перевязки ран.       Все это время мне ничего не оставалось, кроме как удивленно наблюдать сие действие, но все же решившись, продолжила разговор. — Уже лучше, правда.... Ээ... Что вы делаете?       Сидя в полном непонимании передо мной, предстала интересная картина — руки мейстера Лоуренса некогда тщательно изучающие пожелтевшие от времени листочки, приклеенные на бутыльках, решительно поставив их на тумбу, принялись поднимать несколько слоев одеял, защищающих моё нагое тело от окружающего мира. Неужели этот с виду порядочный человек станет до меня домогаться и оказавшись в полном непонимании происходящего во мне, начали загораться очаги протеста, после которых обычно следовали драки, но к моему счастью, все прекратилось не успев начаться. — Уп-ф.. — взгляд, с которым мейстер поймал летящую в него одну из бутылок лекарств, мирно стоящих до этого момента на тумбе, был настолько испуганным, что даже мне стало не по себе. — Я приношу свои глубочайшие извинения леди Арья, если напугал вас своим нахальным поведением, но кажется вы меня неправильно поняли... Я вовсе не хотел оскорбить вас совершив непристойный поступок над вами, просто у вас на ногах множественные мозоли и небольшие порезы, поэтому мне как мейстеру необходимо было позаботиться и о них в том числе. — он аккуратно поставил черный бутылек на свое прежнее место и продолжил. — Вы не будете против, если я продолжу начатое?       В конце концов у него получилось отыскать среди одеял хотя бы одну ногу и подложив под нее свободную подушку принялся намазывать холодную мазь на мою ступню. Только сейчас я увидела, что мои ноги действительно были в плачевном состоянии, маленьких царапин и мозолей было настолько много, что казалось будто бы именно из-за них я вовсе перестала ощущать любые прикосновения к ним. Поэтому не стала возражать. — Д-да... только в следующий раз предупреждайте или вовсе оставьте, я смогла бы сделать это сама, — смутившись своего поступка, я опустила взгляд и лишь спустя несколько секунд продолжил разговор. — Следуя из вашего письма, мне не стоит мучать вас расспросами о происходящем? — Ну... вы, конечно, можете попытаться, но вряд ли вас устроят мои ответы. — ответил мейстер. — Я все же попробую. И так, где я нахожусь? — мне вдруг вздумалось, что одного испытующего взгляда хватит, чтобы Лоуренс рассказал мне все что знает, но я ошиблась. — В крепости, миледи. — не поднимая взгляда ответил он. — Ага, вот оно что... обобщающие ответы без какой-либо конкретики, а точнее вы сказать конечно не сможете. — разочарование так и сочилось из моего голоса. — К вашему глубокому сожалению, миледи.       А теперь и вовсе уйдя в свои мысли, мейстер, кажется, не замечал с какой силой и упорством он старался втереть ледяную мазь, из-за чего появилась неимоверная режущая боль. — Ай! — устав терпеть вскликнула я. — Прошу прощения, миледи. В последнее время больные которые оказывались передо мной, уже не могли чувствовать ничего кроме боли, поэтому я немного отвык. Понимаете, эта война, сейчас совсем не кстати, скоро придёт зима, а людей и вовсе не останется... Ну что это я, еще раз прошу прощения! — смутившись своих откровении он поспешил сменить тему. — Вы лучше расскажите мне, что последнее вы помните, а я, пожалуй, постараюсь помочь вам в этом. — Ну вообще я уже пыталась и довольно без успешно, но попробую снова, — переведя дух я напрягла свою память, заставив наконец показывать всплывающие картинки событий. — Так, точно помню Харренххол... помню, что была виночерпием у.… — перед тем как произнести имя я задумалась, стоит ли это делать и немного помедлив все же продолжила. — у Тайвина Ланнистера... Помню... Ах да! Я помню приезд лорда Бейлиша, в тот день была ужасная погода и с самого утра намечался ливень, поэтому у меня жутко разболелась голова, а тут еще и этот приехал. А дальше... кажется, закончив обслуживать их они меня отпустили, и я ушла к себе в коморку.       Подняв взгляд на мейстера, который давно закончил перевязку обеих ног, я поняла с каким интересом он слушал меня. Кажется вникая в каждое мое слово, Лоуренс пытался сопоставить свои знания с моими воспоминаниями и уловив интересующую его деталь, уточняющее переспрашивал ее. — Поправьте меня если я не прав, вы боялись, что лорд Бейлиш узнает вас и преследуя корыстные цели выдаст лорду Тайвину, так? — Да, Петир видел меня так что знает, как я выгляжу и мог сделать все что его душе угодно. — Хорошо... — уйдя в свои мысли, мейстер Лоуренс поднялся с кровати и неспешно пройдя к двери повернулся ко мне лицом. — леди Арья, чтобы помочь вам и рассказать все что я знаю, мне потребуется разрешение, так что с вашего позволения я отлучусь на пару минут чтобы спросить об этом. — закончив с объяснениями, он вышел из комнаты.       Очень странно... у кого это мейстер должен спрашивать разрешения чтобы рассказать что-то?       С такими мыслями я не заметила, как прошло время и Лоуренс вернулся. Вот только вид у него был какой-то испуганный и растрепанный, глаза стыдливо опущены в пол, а характерных кряхтений стало в два раза больше. Неуверенно потоптавшись у порога, он все же решился возобновить разговор. — Знаете... Я тут подумал... э.. — он с трудом пытался подобрать слова и наконец подняв взгляд смог заговорить связно. — Понимаете, я не хочу вам лгать и поэтому скажу правду. Как бы мне не хотелось вам помочь я дал клятву что ничего вам не расскажу, но несмотря на это я так же хочу, что бы вы не видели во мне врага. Понимаете? — Произнеся все на одном дыхании мейстер будто и вовсе перестав дышать и уставился на меня в ожидании ответа.       Могу ли я ему доверять? Ведь за такой, хоть и короткий промежуток времени, он не сделал ничего такого из-за чего я могла бы в нем усомниться. Но в тоже время о каком доверии может идти речь, если в моем положении я в полном праве усомниться даже в своих намереньях.       Смотреть на Лоуренса было не самым приятным решением. И без того сутулый человек буквально съёживался от любого шороха, а уставшие глаза вовсе потеряли любые признаки живого человека. Темная борода придавала еще больший контраст создавая жалкое зрелище. И тем не менее он продолжал стоять, обращая на меня свой тяжелый взгляд.       Не выдержав мне пришлось отвернуться в сторону и попытаться ответить ему. — Вы... Вы тоже должны меня понимать. Я не могу вам доверять... — повернув голову обратно я заметила, как оживился мужчина и крошечными кивками головы стал соглашаться с моими словами. От этого я продолжила более увереннее. — Но и причин ненавидеть вас у меня нет, так что я вас понимаю.       На уставшем лицо в миг появилась аккуратная улыбка узких губ, в глазах зажглись огоньки. — Я прикажу что бы вам принесли ужин, вам стоит подкрепиться перед тем, как выйти. — сказав, как бы невзначай он резко развернулся на пятках, но не успел сделать и шагу к выходу. — Выйти?! — моему удивление не было предела. — Неужели все так просто?!       Вернувшись на свое исходное место, Лоуренс уставился на меня с явным недоумение на лице. — А что вы думали? Вас ведь никто не собирался заковывать в кандалы и держать под замком как сокровище, — немного помолчав он продолжил себе под нос. — Вы конечно то еще сокровище, но вы ведь человек, леди Арья и мы все это понимаем.       Утешающая новость, но она не делает кого бы то ни было благородным рыцарем. Осознание что меня не закроют здесь как зверушку значительно улучшило мое состояние. Отлично! У меня появилась некая цель — дождаться, когда меня выведут от сюда. А судя, по тому что он сказал про ужин, сейчас вечер и я достигну своей новой цели либо совсем скоро, либо только завтра, но о втором варианте и думать не хотелось. — Хорошо, тогда я буду ждать.       Поклонившись, мейстер Лоуренс вышел из комнаты, аккуратно прикрывая за собой массивную дверь и только после его ухода я поняла, что не спросила про человека ночью. Это конечно мог быть кто-то из так называемой прислуги, а может быть даже сам мейстер, но все же... очень странно. Этот человек просто стоял и наблюдал как я сплю или он хотел что-то узнать, но увидел, что я сплю и решил не будить меня? Кем бы он ни был я его запомнила и если мне вновь представиться возможность поглядеть на его силуэт, я его тут же узнаю и уж тогда мы с ним побеседуем о делах насущих.       Пока у меня есть время до ужина можно поразмышлять над именем моего “похитителя”. И так первый претендент — Петир Бейлиш. Но он сразу не подходит, потому что ему не так интересна я, как сам факт моего им обнаружения, так что даже если он узнал во мне Арью Старк, то давно рассказал следующему претенденту.       Самый очевидный вариант — Тайвин Ланнистер. Уж кому как не западному лорду важно присутствие хотя бы одной из сестер Старк, ведь если я все еще важна для своего старшего брата, он пожертвует ради меня победой. Только вот нужна ли я теперь Роббу, когда у него в руках весь север?       Тайвин Ланнистер о котором все говорят и тот которого я видела имеют общие черты, но не полностью идентичны. Бездушный, хладнокровный и через чур гордый человек не умеющий проявлять сострадание — так я о нем слышала, так говорил про него отец. На первый взгляд и вовсе кажется, что он статуя из руководства по становлению идеальным лордом. Высокий, статный, с посеребрёнными светлыми волосами и светло-зелёными, почти прозрачными глазами. Широкие плечи и ухоженная одежда, манера речи и даже уверенная походка выдавали в нем настоящего лорда западных земель. На самом деле оказался обычным человеком нуждающемся в еде, воде и сне, хоть и в удивительно малом размере. Лорд читающий и отвечающий на письма, периодически говоривший со мной, вовсе не казался мне беспощадным и циничным, а всего лишь вынужденно отстраненным от всеобщего мнения. Добрым он точно не был, крайне надменный и гордый, но в тоже время очень умный и расчетливый человек. Он не внушал мне страха и отвращения. Я не винила его в смерти отца и его имя никогда не было в моем списке...       Мои размышления прервала с глухим стуком открывшаяся дверь, а после последовали увесистые шаги.