Behind Closed Doors

Все начинается с того, что Лука замечает, как много времени папочка проводит со его старшим братом Алоисом. Он понимает это, когда играет в одиночестве, и вдруг начинает задумываться о том, как часто это действительно происходит. Когда папочка приходит домой с работы, то сначала находит Алоиса и целует его тем взрослым поцелуем, который заставляет их обоих стонать и задыхаться. Луку он никогда так не целует. В те редкие моменты, когда папочка его вообще замечает, наибольшее внимание, которое он от него получает, это мягкие похлопывания по голове или по плечу, прежде чем вновь вернуться к старшему сыну. Не то, чтобы Лука возражает. Он понимает, что с тех пор, как мамочки больше нет, Алоис должен был взять на себя её роль и научиться играть во взрослые игры с папочкой. Лука не возражает, что его не приглашают играть во взрослые игры. Все равно после них Алоис выглядит уставшим. Однако, Луке одиноко, и ему хотелось бы вновь проводить больше времени со своим братом и папочкой, как они делали это раньше. *** Лука и Алоис сидят вместе на полу в гостиной. Лука рисует в своей книжке-раскраске, в то время как Алоис работает над домашним заданием по математике. Входная дверь открывается, сообщая о возвращении папочки. Звук того, как мужчина запирает дверь и снимает обувь, заставляет Алоиса встать. Когда папочка заходит в комнату, он выглядит уставшим и несчастным. Лука не знает, кем именно работает их папочка, но все равно понимает, что некоторые ночи длиннее других, и по этому иногда тот выглядит таким измождённым. — Добро пожаловать домой, папочка! — Алоис радостно приветствует мужчину, подбегая вперед и прыгая в крепкие папочкины объятия. Большие руки папочки крепко держат мальчика. Вместо ответа он прижимает свой раскрытый рот к Алоису, издавая глубокий стон от мягкого вздоха, который испускает сын, когда тот накрывает его губы в томном поцелуе. Лука замечает, что папочке приходится наклониться, чтобы целовать и вылизывать нетерпеливый рот старшего брата, в то время как Алоис сильнее прижимается к нему, а одна из его лодыжек бездумно трется о другую. Когда папочка впервые так поцеловал Алоиса, Лука испугался, что Алоису больно, так как он начал издавать эти хныкающие, всхлипывающие звуки. Он пытался вытащить своего брата из папочкиных объятий, но папочка лишь оттолкнул его и сделал безжалостный выговор. Позже Алоис объяснил, что папочкины поцелуи заставляют его чувствовать себя так хорошо, что от этого он начинает плакать. Лука не понял, что тот имел в виду, но Алоис, кажется, никогда не уклонялся от поцелуев, а иногда даже сам умолял папочку о них. Сейчас Алоис опять начинает так шуметь, задыхаясь от всхлипов и тяжело дыша, когда папочка сильнее прижимается к нему, большой рукой сжимая голову. Влажные посасывания, исходящие из их ртов, заставляют Луку неловко извиваться. Их губы разъединяются лишь через несколько минут, Алоис тихо хнычет, когда папочка прижимается к нему лбом и мягко проводит по его меньшему носу своим большим. Лука не слышит содержания произнесенных слов, которые грохочут из папочкиной груди, но видит, как Алоис кивает в ответ. Их губы снова ненадолго соединяются, прежде чем папочка отпускает тело Алоиса и выпрямляется. Папочкины золотые глаза встречаются с Лукой всего на мгновение, прежде чем, не сказав ни слова, он разворачивается и уходит в свою комнату. — Время спать, пошли умываться, — говорит Алоис Луке, повернувшись к нему после того, как вытер мокрые губы рукавом. Лука кивает — нет смысла спорить, когда папочка дома. *** Лука знает, что сейчас у Алоиса особое время перед сном, и что чаще всего тот проводит всю ночь в папиной постели. Он укладывает Луку, иногда успевает закончить сказку перед сном прежде, чем папочка появляется в дверном проеме. Тогда Алоис целует его в лоб и выключает прикроватный свет, прежде чем повернуться в папочкину сторону. — Спокойной ночи, папочка, — сонно бормочет Лука. — Спокойной ночи, Лука, — отвечает папочка, пока его рука скользит по талии брата. *** Лука открывает глаза, пробужденный приглушенными звуками голоса брата. Папочка и Алоис еще не спят? Не выдержав любопытства, он встаёт с постели и крадётся по коридору. Странные звуки становятся громче по мере того, как он приближается к папочкиной комнате. Приглушенные всхлипывания и высокие стоны брата сопровождаются звуком толчков и скрипа папочкиной кровати, как это случается, когда они с Алоис на ней прыгают, пока папочки нет дома. Может быть, это то, что они делают сейчас? Прижимая ухо к двери, Лука слушает внимательнее. Теперь он так же слышит и папочку, его низкий голос скрыт за более выраженными высокими тонами брата. Кажется, он ворчит и задыхается вместе с хныканьем Алоиса, синхронно с пружинящимися скрипами кровати и стуком изголовья о стену. Прежде чем Лука успевает расстроиться из-за того, что его брат и папочка прыгают на кровати и веселятся без него, он слышит глубокий тембр папочкиного голоса. Он настолько мягкий и низкий, что Лука не может расслышать слова через дверь. Однако голос Алоиса легче проходит через дерево. — Да, папочка, - слышит его Лука, его голос плотный и высокий. Лука прижимается к двери, когда снова чувствует вибрации папиного голоса, но он слишком мягкий, чтобы понять слова. — Мне это нравится, папочка, еще, пожалуйста... Лука подпрыгивает, когда слышит звуки шлепков, а Алоис стонет каждой ударом — удар, шлепок - удар - удар - удар - удар... Папочка снова что-то говорит, но, к сожалению, его голос слишком тихий, чтобы его можно было разобрать. Лука осмеливается повернуть дверную ручку как можно тише, слегка открывая дверь. Сразу же звуки становятся яснее. — ...в твоей тугой маленькой заднице, — задыхается папочка в ритме со стонами Алоиса и ударами изголовья о стену. — Вот так, возьми это, детка. Лука слышит, как Алоис вскрикивает, и он хочет увидеть, что же происходит внутри. Осторожно, он немного приоткрывает дверь, заглядывая одним глазом в трещину. С этого угла Луке видно не так много из того, что происходит на кровати прямо напротив него. Однако он видит, что папочка смотрит в сторону подушек, и он совершенно голый! Он наклоняется вперед, двигается, раскачивает бедра туда-сюда и заставляет всю кровать дрожать. Но где Алоис? Лука слышит его, как будто он... Под папочкой! Лука едва видит две маленькие ножки, торчащие по обе стороны папочкиных мускулистых бедер, пока те продолжают двигаться. Если Лука встанет на носочки, то сможет получить лучший обзор на подушки с одеялами и простынями, придавленные к кровати. Теперь он может видеть Алоиса чуть лучше, но, по мере того, как он присматривается, папочкины голова опускается ниже, и вскоре Лука слышит те же мокрые звуки посасывания, которые тот издаёт, когда они целуются по-взрослому. Так это была еще одна взрослая игра? Алоису было больно или он просто играл? — Ты хочешь, чтобы папочка наполнил твой маленький животик, не так ли, детка, — рычит папочка, его бедра двигаются быстрее. — Да, папочка, пожалуйста, пожалуйста... — Алоис тихо плачет. Лука видит, как пальцы на его ногах поджимаются, а одна из ног сильно трясется напротив папочкиного бедра. — Твоя тугая маленькая дырочка любит выдаивать папочкин член досуха, не так ли, - продолжает папа, его дыхание сбивается. Алоис всхлипывает. Лука слишком боится папочку, чтобы вмешаться. Папочка стонет, прижимаясь бёдрами к Алоису как можно ближе: — Сожми меня, детка. Будь хорошим мальчиком, сожмись для папочки. Алоис издаёт хриплые звуки, его маленькие ножки несколько раз слабо сжимаются вокруг папочки, а папочка дрожит. — Вот и все, детка, вот так. Черт! Алоис... Такой хороший мальчик… — снова стонет он. Лука не может себе представить, что должно быть происходит прямо сейчас. Папочка падает на Алоиса, и Лука надеется, что он его не раздавит. Они оба сильно задыхаются, как будто бы действительно прыгали на кровати. Вскоре Лука снова слышит мокрое посасывание, но на этот раз медленное и сопровождаемое глубокими, уставшими вздохами. Лука все еще смущённо извивается. Папочка на кровати выглядит уставшим; может быть, теперь они наконец-то заснут. Он задается вопросом, должен ли он оставить дверь открытой или попытаться тихо закрыть ее перед тем, как уйти. Никто больше не издаёт громких звуков, которые бы скрыли шум, что издаст дверь, когда закроется. Но заметит ли папочка, что дверь была открыта? Сердце Луки замирает, когда он снова слышит мягкие голоса. Разве они еще не заснули? Теперь они говорят так тихо, так близко друг к другу, что Лука ничего не слышит, даже через приоткрытую дверь. Кровать скрипит, и Лука снова заглядывает в трещину. Папочка движется, дотягивается до тумбочки и хватает одно из маленьких полотенец, которые лежат на поверхности. Лука не заметил их раньше, но разве можно его в этом винить, если все его внимание было направлено на непонятную активность в кровати? Папочка начинает вытирать Алоиса полотенцем, и Лука слышит небольшое мурлыканье удовлетворенности от своего брата, когда тот ухаживает за ним. Лука делает тихий выдох, даже не осознавая, что все это время задерживал дыхание. Алоис впервые звучит счастливым с тех пор, как Лука услышал шум из папочкиной спальни. Но потом, когда папочка снова двигается, потираясь бёдрами вперёд и назад об Алоиса, его брат издает забавный шум, который Лука не может понять. Затем папочка начинает вытирать полотенцем самого себя, и вскоре бросает грязную тряпку в стоящую рядом корзину для белья. Лука внимательно наблюдает, как папочка слегка приподнимает Алоиса за бёдра с кровати и вытаскивает из-под него ранее невидимое полотенце, так же отправляя его в корзину. Почему они были мокрыми? Может быть, они только что вышли из душа, и сразу прыгнули на кровать. Это единственное объяснение, которое Лука может придумать. Они снова что-то бормочут, но это так мягко, что Лука думает, что не смог бы услышать, о чем они говорили, даже если бы стоял в комнате. Папочка снова подходит к столу и выключает свет, и Лука моргает в шоке. Комната исчезает за приоткрытой дверью, и все, что Лука слышит сейчас, это шелест одеял и мягкие вздохи Алоиса, когда кровать скрипит. А затем ничего. Лука уверен, что сейчас они оба спят, особенно теперь, когда свет выключен. Его глаза слегка приспосабливаются к темноте, но он может видеть только расплывчатую форму тела папочки, лежащего в постели, его брат спрятался где-то рядом с ним под одеялом. В доме темно и тихо. Лука покусывает свою губу, страх расползается по его телу. Как ему возвращаться в свою комнату и в одиночестве засыпать, если везде теперь так темно и страшно? У него нет выбора, он должен войти в комнату. Лука изо всех сил старается беззвучно открыть дверь, но независимо от того, насколько медленно он ее толкает, дерево все равно издаёт мягкий скрипит и выдаёт его. С кровати доносится звук, и Лука с трудом различает, что папочка проснулся. Может быть, он еще даже не засыпал. — Лука. Мальчик подпрыгивает, когда папочка произносит его имя. Его голос низкий и грубый, что заставляет сердце Луки биться — папочка звучит не очень счастливым. — Лука? Голос его брата мягче, добрее, утешительнее, но очень усталый, и Лука слабо видит, как он прижимается к голой груди папочки. — Я не могу уснуть, - говорит Лука, его маленькие ручки нервно сжимают подол пижамной рубашки. — Может ли он спать с нами? — Лука слышит, как Алоис тихо спрашивает папу. Папочка издает низкий, ворчащий звук. Похоже, ему не нравится эта идея. — Тогда я отведу его назад в кровать, - со вздохом бормочет Алоис вздохом, слегка смещаясь по простыням. Ворчание папы превращается в рычание. Лука видит, как папочкины руки крепко удерживают брата на месте. Ему действительно не нравится эта идея. — Что тогда? — мягко говорит Алоис. Мгновение папочка молчит, расстроенный тем, что его побеспокоили. Желудок Луки сжимается. Может быть, заходить в папочкину комнату было плохой идеей. После момента тишины папочка вздыхает и бормочет что-то непонятное, прижимая лицо к тонкой шее Алоиса и закрывая глаза. Его брат, должно быть, понял, что он имел в виду, потому как говорит: — Иди сюда, Лука. И Лука мягко приближается к большой кровати, забираясь на нее снизу. Теперь, когда они на одном уровне, Лука видит, что папочка и Алоис лежат вместе. Папочка устроился на боку, обнимая брата в защитном жесте и зарывавшись лицом в изгиб его шеи. Пальцы Алоиса мягко поглаживают папочкины волосы, и Лука не может не думать о том, как Алоис сейчас похож на маму. Лука хочет проползти между ними и улечься в их маленьком коконе, наполненном любовью. — Просто ложись прямо там и засыпай, - сонно бормочет Алоис, слишком измотанный, чтобы держать глаза открытыми. Лука приближается, притягиваемый теплом любящих объятий между папочкой и братом, но быстро останавливается, услышав опасное папочкино ворчанием, который вдруг крепче притягивает к себе Алоиса. Алоис издаёт тихий писк при сжатии. — Ляг там, внизу, - указывает Алоис, вздыхая, когда папочка наконец расслабляет хватку и лениво прижимается в поцелуе к уху. — Просто спи... — бормочет Алоис, засыпая. Истощение преодолевает его. Лука делает, как ему сказали, укладываясь в подножии кровати. Там много места, так как кровать довольно большая, а Лука довольно маленький, но он не может не чувствовать себя странно, лежа поперёк. Это лучше, чем спать в одиночестве в своей темной комнате в конце коридора, так что Лука не жалуется. Сейчас тихо, за исключением мягких звуков их дыхания. И Лука благодарен, что ему не нужно спать одному в своей комнате, даже если ему приходится спать в ногах у своей семьи. Он закрывает глаза и мирно уплывает в сон.