Благодарность

Ленинград. Осень. Невский проспект не спит никогда, даже в начале третьего ночи. Многочисленные парочки прогуливаются вдоль оживленной дороги. Автолюбителей тоже не мало, одни — спешат на вокзал, другие — едут по домам после хорошо проведенного времени. Отдаленные районы культурной столицы абсолютно отличаются от центра. Некоторые из них посещать не особо безопасно днем, не то, что ночью. В такое время на улицах можно встретить только молодежь, выпивающую на скамейках. Так, и в обыкновенной поликлинике одного из спальных районов. Работает только дежурный травмпункт, редкими посетителями которого как раз и являются молодые люди, кто во время попойки что-то не поделил или так и не пришел к истине, кто лучше: Спартак или Зенит. Повидавший жизнь кабинет, оснащенный минимальным набором необходимого инвентаря: смотровой зоной, скрывающей за ширмой деревянную кушетку, письменным столом, который был завален кучей бумаг, шкафчиками с медикаментами и перевязочными материалами. Главным преимуществом этого места было большое окно с широким подоконником, которое было настежь открыто. Молодой врач сидел на этом самом подоконнике, очередной раз затягиваясь и выпуская сизый дым в ночное небо. Медсестра все строчила в картах назначения размашистым почерком, желая закончить как можно скорее и уйти домой. Смысла ей проводить всю ночь на работе особо не было, с одним-двумя дебоширами врач может справиться и один. — Виктор Павлович, я закончила, — поднимая глаза от бумажек и бросая ручку в стакан, сказала девушка-практикантка, прерывая тишину в кабинете. — Молодец, можешь идти, завтра в ночь смена, — без лишних сантиментов отчеканил врач. — И перестань на работу приходить как на променад, тут людям помогают, а не дефиле с декольте устраивают. Все, уйди с глаз моих, — Виктор Павлович не терпел не серьезного отношения к работе, да и распределенная к нему на практику медсестра его изрядно подбешивала. — Я же для Вас стараюсь, чтобы понравиться. — Мне понравится, если ты нормально пройдешь практику и в твоей голове что-то останется. Ничего другое меня не интересует, я сюда прихожу работать, а не флиртовать. Все, свободна, до завтра. Девушка быстро собрала свою сумку, скинула белый халат, повесив на крючок, а затем вышла из кабинета, бросив лишь пожелание спокойно провести смену. Виктор был человек довольно сложный. На работе его интересовала только работа, хоть весь женский коллектив и постоянно обращал на него повышенное внимание. Но такие проявления совсем не имели смысла, ведь Пчёлкина абсолютно не интересовали женщины. Он — выпускник медицинского института, с практикой всего лишь в пару лет, но уже уважаемый человек в своей области. Помимо основной работы, Витя частенько имел дело с представителями криминального мира, которым в больницу заявляться было противопоказано. Сменный график вполне позволял совмещать официальную работу с не официальной, и Виктора это вполне устраивало. — Да, входите, — мирное чтение Виктором очередного детектива на рабочем месте отвлек настойчивый стук в хлипкую фанерную дверь. — Вить, пиздец, ты посмотри, что эти суки сделали, — в кабинет зашел высокий темноволосый мужчина, руки которого были полностью в крови. — Давай на кушетку быстрее садись, аккуратнее только, — Пчёлкин сопроводил своего пациента, поддерживая за локоть. — Что случилось? Кто тебя так? — Да запугать меня решили, идиоты, денег мне должны, а считают, что самые умные и могут вот так проблемы решать. Ничего подобного, за ними уже выехали. Ты прости, что я к тебе сюда заявился, просто походу ребра сломали, — Кос эмоционально рассказывал причину его внешнего вида, держась окровавленной рукой за ребра. — Космос, ты бы заканчивал со своими играми в бандитов. Это сегодня ты на вершине Олимпа, а завтра — на Богословском кладбище . Ты же физрук по специальности, вот иди, я не знаю, хотя бы в школу, — Виктор Павлович читал нотацию, пока дезинфицировал руки и надевал стерильные перчатки. — Женился бы уже что ли. — Да ну этих телок, дуры они все, надоели. — И не говори, — Витя бережно обрабатывал боевые раны Коса, остановил кровотечение из носа, наложил несколько повязок на рассеченную губу и сбитые костяшки рук. — Пойдём, Ван Дамм недоделанный, рентген делать тебе будем. Другое помещение поликлиники встретило тусклым светом, аппаратом для рентгена и лампами для просвечивания снимков. Ремонт во всем здании не делался еще со времен царя Гороха, поэтому местным врачам приходилось довольствоваться тем, что есть. — У вас тут, конечно, не больница для академиков, — сказал Космос, переступая порог нужного кабинета, оставляя пиджак на кушетке зеленого цвета. — Не то слово. Но что имеем, то имеем. Давай, короче, раздевайся до пояса. Снимаешь все металлическое, крест, пряжку ремня, часы и все остальное, — Виктор пока принялся настраивать аппаратуру, включил лампы, чтобы впоследствии просветить снимки. — Кстати, Вить, глянь, что мне тут набили недавно, — окликнул Кос своего врача, снимая еще утром белоснежную рубашку, на которой сейчас были только пятна земли и травы вперемешку с кровью. Виктор обернулся на зов и перед ним красовалась накаченная спина с большой татуировкой в стиле реализм: орел, занявший левую часть спины, от плеча до поясницы и параллельно идущие надписи, похоже, что на латыни. Пчёлкина поразил масштаб тату, на которую решился Космос, но зная его характер, это было весьма ожидаемо. Кос был знаком с Витей очень давно, многие радости и невзгоды они разделяли друг с другом. Возможно, они виделись не так часто, как хотелось бы, но каждая встреча не обходилась без задушевных бесед, нескольких бутылок водки и горы бычков от разных сигарет. Холмогоров был сыном академиков, но в педагогический институт пошёл по собственному желанию. Всегда он хотел в массы нести что-то хорошее, но пока эта сфера уступала своеобразному «бандитскому» хобби. У обоих уже давно не складывалась личная жизнь. Виктор-то не так давно уже понял, почему его не возбуждают женщины, причём никакие, а все больше морального удовольствия, приносят посиделки с Космосом. Самому себе было признаться как-то не по себе, а своему «братану» уж тем более. Кос же пытался в себе разобраться ещё дольше, чем Витя. Он не знал, как точно описать свою ориентацию, и почему он стал все реже снимать девушек. — Ну, что я тебе могу сказать, перелом двух ребер, это точно. Седьмое и восьмое. Вот, сам посмотри, — врач указывал ручкой на места переломов на снимке, который был размещен на специальной лампе. — И что с этим теперь делать? — Кос выглядел немного взволнованным, несмотря на свой образ брутального парня. — Наложим повязку, сделаем уколы обезболивающих, порошки дам тебе домой, а так, ждать, пока срастется и контрольный снимок, недели через три. Будешь мало двигаться, короче говоря, сидеть дома, никакого спорта. Космос после проведения необходимых мероприятий был заботливо посажен на такси до дома. За окном уже светало, Виктор Павлович сдал смену, собрал вещи, а после прихода домой сразу завалился спать.

***

Рабочий день подходил к концу, осенний дождь накрывал весь Ленинград, а открытое окно впускало свежий воздух. Практикантку было решено отпустить ещё с началом дождя, дабы она нормально добралась домой. Отношение своё Витя к ней немного изменил, стиль в одежде она поменяла, макияж тоже стал более сдержанным, а все ее внимание было приковано к созерцанию работы ее врача-наставника. Стук в дверь кабинета был очень напористым, так стучать мог только один человек, Пчёлкин был более, чем уверен в том, кто стоит за дверью. — Заходите, открыто, — Виктор потушил сигарету о хрустальную пепельницу, подаренную одним из пациентов ещё полгода назад. — Здорово! Я тебя поблагодарить пришел, теперь как новенький, — Космос большими шагами смерил расстояние до письменного стола, поставил подарочный пакет на стол, в котором позвякивало стекло. Пчёлкин сразу принялся разбирать свой презент, состоявший из нескольких бутылок элитного алкоголя, блока иностранных сигарет и плитки темного шоколада. — Да не надо было, это же работа моя. Тем более, мы же не чужие люди. Но спасибо тебе огромное, очень приятно, — Витя был польщен подарком, хоть они с Космосом и устраивали совместные дегустации нового алкоголя, который дарили отцу Коса на работе, но получать подарки все равно было очень трепетно. — А сигареты-то какие, — Витя занял уже привычную для себя позу, усевшись на широкий подоконник, но уже лицом к своему благодарному пациенту, а не к окну, как всегда. Достал из кармана белого халата коробок спичек, затягиваясь только что подаренными сигаретами. Космос решил не отставать, заняв место рядом, только закурив свои любимые сигареты. В хрустальную пепельницу почти одновременно были потушены бычки. Витя сначала не понял, что от него хочет Кос, который приблизился к нему, встав между разведенными коленями, заставляя упереться спиной в холодное стекло. Взгляды встретились, искра уже загорелась, а теплые и влажные губы Коса накрыли губы Вити, не давая опомниться, а только лишь отвечать на поцелуй не менее страстно. Руки друг друга изучали сначала волосы, переходя на лицо и шею. Воздух из легких был окончательно выбит, а искра разгоралась все больше и больше. — Это и есть моя главная благодарность, господин врач. Продолжим?