По краю

      Лучи солнца пробивались сквозь окна поезда, заставляя девушку щуриться. Они ехали молча вот уже какое-то время — каждый думал о своем. Это был последний год, который они проведут в стенах Хогвартса. И, конечно, сей факт не мог не вызывать ноющую тоску внутри. Столько всего произошло с ними за это время. И вся их история готова была подойти к концу. Знали ли они, что будет дальше? Как сложится их жизнь? Раньше у нее были ответы. Она буквально распланировала всю свою жизнь. Казалось, что сбить ее с выбранного пути невозможно. Но сейчас Гермиона не знала. Ее будто встряхнули и бросили на землю. Все вылетело, и она осталась пуста. Смерть, которая дышала каждому из них едва ли не в затылок, заставила о многом задуматься. В особенности о том, насколько шатким было то равновесие, которое они смогли завоевать.       По лицам друзей девушка понимала, что и они не знали ответов на эти вопросы. Друзья находились в растерянности. Все они много потеряли. Жертвы не были напрасны, но горечь все равно липкой субстанцией разливалась где-то в груди. Только уверенность в том, что они останутся добрыми друзьями на долгие годы, не давала Грейнджер упасть духом. — Иногда мне кажется, что все это было сном, — заговорил первым Рон, по-мальчишески неуклюже почесывая затылок. — Лучше бы это так и было.       Гарри и Гермиона переглянулись. И каждый поймал во взгляде напротив тень усталости. — Но ведь жизнь на этом не закончится, — стараясь приободрить друзей, сказал Гарри. — У нас впереди еще год, кто знает, что нам предстоит, — стараясь поддержать друга и не дать загрустить им еще сильнее, ответила Гермиона. — В любом случае, это только наш год: никаких тайн, врагов, войн. Только учеба и веселье, — произнес Рон, и его лицо смягчилось, показывая, что грустные мысли его голову покинули.       Смотря на них, Гермиона тоже взяла себя в руки. Она поправила свои все еще непослушные локоны и улыбнулась, глядя на друзей. На их лице остался отпечаток войны, но они все еще были мальчишками. Иногда она ловила в их глазах тоску и даже блеск от подступающей слезы. Иногда становилась свидетелем ярости. Она видела их в разных состояниях, а сама предпочитала держать чувства в себе. И иногда они рвались наружу с такой силой, будто были готовы ее разорвать. Когда-нибудь ей не удастся удержать себя в руках, но это будет потом, а пока все так, как ей и нужно. — Как говорит Макгонагалл, мы всегда будем находиться в эпицентре событий, — напомнила Грейнджер, чем заставила друзей улыбнуться. — Не знаю как вы, а я планирую играть в квиддич и ловить на себе взгляды влюбленных девчонок, — самодовольно заявил Рон. — И уж точно не разгадывать вековые тайны.       Гарри и Гермиона переглянулись и засмеялись.       Путь до школы так и прошел: за беседами о всяких глупостях, лишь иногда за мыслями о том, как дальше сложится их жизнь. Последнее вслух не обсуждалось, ведь сказать друг другу им было нечего. Никто не знал, какое решение будет ими принято.       Когда ребята приехали, на землю уже начала опускаться тьма. Их встретили и отвезли в школу, где учеников ждал новый директор. Из газет ребята знали, что школу успешно восстановили и она была вновь готова принять их. Конечно, многие сомневались в том, удастся ли им попасть в Хогвартс, но общими усилиями учителя и некоторые родители восстановили замок.       Однако теперь, идя по его коридорам, Гермиона остро ощущала изменения. Но не в замке, нет. В себе. Поэтому все, что на вид было как прежде, казалось чем-то новым. Ее грели воспоминания, но теперь они были неотделимы и от того, что навсегда хотелось бы вычеркнуть из своей жизни. — Смотрите, — выдергивая девушку из воспоминаний, крикнул Рон, указывая на карету, которая парила в воздухе. — Шармбатон, — сказала Грейнджер, чувствуя нарастающий внутри восторг. — Думал, что турнир отменят, — выдал Рон, не отрывая глаз от экипажа. — Министр решил, что нам всем как-никогда требуется отвлечься, — оповестил их Гарри, махнув рукой Хагриду.       Двенадцать лошадей, которыми была запряжена карета, готовы были идти на посадку, но что-то пошло не так, и они чуть было не сбили бедного лесничего. За этим было весьма весело наблюдать, но вдалеке Гермиона заметила корабль и все ее внимание оказалось приковано к нему. Он медленно выходил из воды, завораживая своей мощью и габаритами. — Неужели… — выдал Рон, схватив Гарри за руку.       Уизли был заворожен и, казалось, даже не верил в происходящее, так как продолжал тыкать пальцем в корабль. Гарри лишь весело улыбался, поглядывая в сторону Гермионы. Внутри нее теплился интерес, но Грейнджер ощущала и тревожность. Она никого не знала из тех мест — это наводило на разные мысли. Казалось, что лишь знакомое безопасно. Глупо, но ей и правда думалось, что отныне слишком легко можно содрогнуть их равновесие. И она не была к этому готова. — Нас уже ждут, — окликнул ребят Невилл, которого они не видели в поезде. — Невилл, — с радостным возгласом Гермиона бросилась в объятия друга.       После всего случившегося они изредка делились письмами, но не собирались — не было сил. Всем им нужен был отдых. Но сейчас она была так рада его видеть.       Рон и Гарри тоже поприветствовали Долгопупса, а после они пошли в Большой зал, где уже собрались все преподаватели и новый директор. Минерва Макгонагалл стояла на том самом месте, где когда-то стоял Альбус Дамблдор. Она была сосредоточена, однако Грейнджер могла прочесть в ее глазах еще одну эмоцию. Грусть. Всех присутствующих она наградила своим отпечатком. Им понадобится много времени, чтобы избавиться от этой тоски, которая въелась глубоко под кожу. Девушка не думала, что эта горечь когда-то сможет покинуть ее. Однако надеялась. — Вы заметили, как на нас смотрят? — прервал мысли подруги Гарри, который шел и постоянно смотрел по сторонам, явно ощущая дискомфорт. — А чего ты хочешь? Мы герои войны, — заявил Рон, которого это совершенно не напрягало.       Гермиона закатила глаза и ударила его по руке. Уизли же лишь хмыкнул, присаживаясь за стол гриффиндора. — Меня это напрягает, — вдруг заговорил Гарри. — Не хочу вновь становиться первым предметом для сплетен.       Друзья, конечно, поняли, что он хотел сказать. Гермионе также не нравилось бывать на страницах газет стабильно несколько раз в неделю, отвечать на чьи-то вопросы и становиться предметами сплетен и обсуждений. Она не считала себя героиней и единственное, чего хотела —позволить себе пожить спокойно. То же, что и Гарри. В этом они были похожи. — Думаю, ваше желание сбудется. Да поможет нам турнир, — произнес Уизли и улыбнулся, поворачивая голову в сторону Макгонагалл.       Директриса медленно оглядела Большой зал и заговорила: — Здравствуйте! Мне радостно объявить о начале нового учебного года. Нам многое пришлось пережить. Я ценю всех, кто в недалеком прошлом стоял со мной рука об руку и защищал эту школу. Мне приятно видеть вас всех снова в добром здравии. Хорошо, что в этом году мы смогли продолжить обучение и к нам прибыли новые ученики, — чётко проговорила Минерва и её речь резко прервалась, буквально на несколько секунд, но это промедление почувствовали все.       Макгонагалл, которая ранее держала руки в замке, медленно опустила их и достала свою палочку. — Но перед тем, как сделать объявление и отпраздновать начало нового учебного года, давайте поднимем палочки за тех, кого уже нет с нами.       Гермионе показалось, что по её щеке скатилась одинокая слеза, но этого похоже больше никто не заметил. Ученики и учителя подняли свои палочки. Каждый в этот момент подумал о том, кого потерял.       Рон сразу поник, опустив глаза, чтобы никто не видел, как в них блестят слезы. Гермиона не постыдилась уронить несколько слезинок, слишком живо горели внутри воспоминания. Иногда они сжигали её душу, заставляя вновь и вновь мучаться. Грейнджер знала, что они сделали всё, что от них зависело, только продолжала изо дня в день просыпаться от кошмаров. И если бы это были именно они… — А теперь мы перейдем к одному из главных событий этого года. В этом году состоится Турнир Трёх Волшебников, — после этой фразы зал загудел, кто-то начал хлопать. — Искренне понимаю вашу радость. А сейчас поприветствуйте очаровательных девушек из Шармбатонской академии волшебства и их директора мадам Максим.       Макгонагалл взмахнула руками и двери отворились. В зал вошли девушки. В глаза сразу бросились их платья нежно-голубого цвета, которые словно струились по их аккуратным фигурам. Они будто плыли по полу, а вокруг них летали маленькие птички. Несколько раз они наклонялись около стола, томно вздыхая. Взгляды всех присутствующих были обращены на них. В эти моменты нужно было видеть лица её друзей. Особенно Рона, который едва ли не забыл моргать, глотать слюну и дышать. Гарри тоже весьма воодушевился, начал глупо улыбаться и теребить галстук. Он явно стеснялся. Гермиона на это лишь улыбнулась. Джинни этот взгляд тоже увидела, но лишь закатила глаза. Гермиона могла только догадываться, что ждало Поттера потом.       Девушки из Шармбатонской академии волшебства, показав чудеса пластики, поклонились. Позади них шла мадам Максим. Лицо ее выражало умиротворенность, а легкая улыбка придавала ему дружелюбный вид.       Макгонагалл сдержанно улыбнулась гостям и проследила за тем, чтобы все заняли свои места. Ученики Хогвартса еще какое-то время аплодировали прибывшим, после чего Минерва продолжила: — А теперь поприветствуйте гордых сыновей Дурмстранга и их наставника Игоря Каркарова.       Теперь взгляд был прикован к молодым людям, которые решительно и дерзко вошли в Большой зал. Каждый раз, когда они ударяли посохами, звук разносился по залу, смешиваясь с их громкими вскриками. Гермиона была уверена, что даже поднять посох не в ее силах, а ученики Дурмстранга с легкостью вертели их в руках. Спустя буквально несколько секунд молодые люди бросились вперед, чтобы показать несколько акробатических трюков. В конце один из учеников представил вниманию публики величественную огненную птицу.       Краем глаза Грейнджер заметила две фигуры, которые вошли в зал позднее остальных. Один из них был немолодой мужчина, Игорь Каркаров. Брови его были сведены к переносице, а в глазах плясали недобрые огоньки. Весь его вид говорил сам за себя, и Гермиона поняла, что рассказы о нем могут быть правдой. Она ненадолго задержала на нем свой взор, так как её внимание привлек молодой человек, который шел с ним рядом.       Ученик будто почувствовал взгляд Грейнджер на себе и повернулся в ее сторону. На долю секунды глаза блондина застыли на ней. Гермионе удалось его получше разглядеть, но лицо его не дало понять, что он чувствовал в этот момент. Когда он отвернулся, девушку посетило странное, доколе неизведанное ею чувство.       Первое, что бросилось в глаза, — его волосы. Они были настолько светлые, что выделяли его из большинства находящихся в зале. Отдавали серебром, особенно, когда на них падал свет. Холодный оттенок его глаз только подчеркивал цвет волос. Гермионе показалось, что они были серебристо-серые. Но молодой человек явно не вызывал у девушки отторжения. Она смотрела с интересом, изучая его. Она не знала, почему и чем он ее зацепил. Однако где-то глубоко внутри он явно что-то всколыхнул.       Его лицо было расслаблено, не выражало почти никаких эмоций, только глаза смотрели с решительностью и уверенностью. Как и другие ученики Дурмстранга, одет он был в пальто с меховым воротником, из-под которого виднелась рубаха, а брюки были заправлены в высокие кожаные сапоги. — Это же Драко Малфой, — послышалось откуда-то сбоку. — Лучший ученик Дурмстранга. Не удивлюсь, если кубок выберет его.       Гермиона быстро оглянулась по сторонам, дабы понять, не видел ли кто-либо ее замешательства, однако, всем было не до нее. Ученики Хогвартса яро обсуждали новоприбывших и утоляли жажду своего интереса, рассматривая учеников других школ как можно внимательнее.       Рон и Гарри обсуждали предстоящий турнир, а Джинни с Полумной воодушевленно делились мнением о представлениях других школ. Это позволило Грейнджер уйти в свои мысли.       Пока Минерва говорила о том, какая честь быть выбранным кубком и оглашала правила, Грейнджер думала над тем, что привлекло ее внимание в этом белокуром молодом человеке. Ответа она так и не нашла. Да и хотела ли. — Бьюсь об заклад, ты думаешь о тех красавчиках из Дурмстранга, — пошутила Джинни, поворачиваясь в сторону стола Слизерин.       Гермиона знала, что это высказывание — не более, чем шутка. Но мысль о том, что Уизли могла заметить проявление интереса в сторону Драко, тревожила. — Конечно, — в шутливой манере ответила девушка, надеясь на этом закончить диалог о молодых людях.       Вскоре пришло время расходиться по гостиным. Гермиона почти вышла за дверь, но перед этим ей захотелось обернуться. По спине пробежал холодок, причиной которого был направленный в ее сторону взгляд. Когда она обернулась, увидела серебристо-серые глаза. Они сосредоточено смотрели на ее удаляющийся силуэт. Заметив, что она смотрит в ответ, молодой человек не оторвал взгляда. Малфой стоял около стола змей, вероятно дожидаясь пока толпа в большом зале разойдется. Около него стояли ученики Слизерина и Дурмстранга. Они разговаривали с ним, но смотрел Драко на Гермиону. Грейнджер была рада тому, что все были увлечены и не обращали на их мимолетный жест внимания. Девушке пришлось прервать контакт первой. Она вышла за дверь, так и не узнав, что значил этот взгляд. Гермиона не думала, что когда-то поймет.       Этой ночью ей плохо спалось. И совсем не из-за кошмаров.