По краю

      После случившегося в библиотеке, Гермиона решила, что на сегодня с нее хватит. Сосредоточиться на книге она все равно не сможет, да и друзья обещали заглянуть вечером, поэтому девушка направилась к себе в комнату.       По пути в голове творился полнейший хаос, ведь подумать было о чем, а вот информации оказалось критически мало. Так же хотелось бы знать, какую модель поведения следует принять при общении со слизеринцами, ведь они похоже неплохо общались. Однако сейчас гриффиндорка совершенно ничего про них настоящих не знала. Могли ли они доставить ей проблемы? Или подставить как либо? Были ли замешаны в случившемся? Как бы там ни было, но все это девушке следовало бы проверить. Конечно, винить их во всех бедах и несчастьях было глупо, но вот дозированное недоверие — казалось очень кстати.       Блейз, как подметила Грейнджер, был, пожалуй, самым безобидным. Он был умен, спокоен и благоразумен — это гриффиндорка выяснила еще до войны. В отличии от сумасбродной Пэнси, которая всегда сначала говорила то, что считает нужным, а потом думала. Хотя Гермиона подозревала, что она и вовсе о сказанном не задумывалась. Глупой слизеринка не была конечно, но ее самолюбие и хитрость делали ей дурную славу. И как ей теперь к ним относиться, гриффиндорка не знала. Однако, вместо того, чтобы ломать голову, девушка решила просто поговорить с ними при встрече.       Девушка и не рассчитывала, что такая возможность ей выпадет уже по прибытии в гостиную.       Пэнси расположилась на кресле, а Блейз занял диван. Они сидели в тишине, каждый занимаясь своим делом: Паркинсон лениво листала страницы книги, совершенно точно пропуская все, что там написано; Забини же внимательно заполнял какие-то бумаги. Гермиона была уверена, что они напрямую касались его обязанностей старосты. Гриффиндорка остановилась в дверном проеме — ей нужно было собраться с мыслями, ведь разговор все равно был неизбежен.       Девушка закусила губу, стараясь скрыть напряжение, но проследовала прямиком к слизеринцам. Пэнси дернулась и повернулась к ней, одарив Гермиону грустной улыбкой. Блейз, полностью погруженный в свои мысли, видимо уловил движение периферическим зрением и тоже повернулся в ее сторону. — Мне кажется, что нам нужно поговорить? — произнесла Грейнджер, присаживаясь на второе кресло, а Пэнси и Блейз переглянулись и кивнули.       Гермиона сжала губы в тонкую полоску и глубоко вздохнула, подбирая слова. — Мы с вами успели подружиться, как я понимаю? — начала гриффиндорка, замечая, что слизеринцы тоже весьма скованы. — Не сказала бы, что мы стали лучшими подружками, — ответила Паркинсон, вновь возвращаясь к своему привычному поведению. — Я сказал бы, что мы стали хорошими знакомыми, — закончил за подругу Забини, на что Пэнси только кивнула, накручивая прядь волос на палец. — Как так вышло? — выдала Гермиона и осеклась. — В смысле, что этому поспособствовало. Я не хотела вас обидеть. — Тебе и не удастся, — самонадеянно сказала Паркинсон, улыбаясь гриффиндорке. — Мы понимаем, — успокоил Гермиону Забини, с осуждением смотря на Паркинсон. — Думаю, никто из нас не смог бы назвать какой-то переломный момент. Скорее это произошло само по себе. — Вы же меня ненавидели, — вдруг произнесла Гермиона, так как она все еще помнила те препинания между их факультетами, которые не давали им покоя все годы обучения.       Паркинсон усмехнулась, а Блейз тяжело вздохнул. — Мы были детьми, — ответила Пэнси, которая в миг стала серьезной. — К тому же не забывай, как нас растили. Мы были уверены, что мы — лучшие. Нам внушалось, что будущее волшебного мира за нами — чистокровными волшебниками. И мы верили. Дети жестоки — это факт. К тому же школа — это место, где все соревнуются между собой. Это неизбежно. И пока мы не отвечали за свои поступки, думали, что так и должно быть. Пока не начали умирать люди. Пока не начали умирать те, кого мы знали и с кем учились. Пока нас самих не заставили стать теми, кто будет их убивать. Именно тогда и пришло осознание, что шалости кончились и мы больше не дети. Нам всем пришлось выбирать. — Мне повезло больше, чем остальным, — вмешался в речь Пэнси Блейз. — Мать не заставляла меня насильно принять метку, а вот Пэнси… — Мои родители силой привели меня к пожирателям, — глаза слизеринки едва ощутимо налились слезами, но голос девушки был ровным. — Мне чудом удалось сбежать тогда. Если бы не финальная битва, то они бы поймали меня и тогда я бы уже не спаслась.       Гермиона ужаснулась, ведь совершенно не задумывалась о том, что пришлось пережить слизеринцам, которых они с такой лёгкостью ненавидели. Во время войны все делилось на плохое и хорошее. Люди были либо плохими, либо хорошими — в зависимости от того, воевали они с нами или нет. Но все оказалось гораздо сложнее. Они поняли это после войны, когда начались суды и разбирательства. Тогда то и рухнули прежние устои. Ведь никаких «хороших» и «плохих» не существовало в принципе.       Гермиона знала, что в ходе слушаний выявили очень много случаев принуждений. Они почти не присутствовали на них, но их мнение учитывалось. И самое гнусное, что никак не укладывалось в голове Грейнджер, — большинство к Пожирателям Смерти приводили именно родители. — Только не нужно делать такое лицо, Грейнджер, — закатив глаза, взмолилась Паркинсон. — Не смей нас жалеть.       Блейз поднял брови и уголки его губ поднялись, но он промолчал, так как Пэнси бросила в него один из своих предупреждающих взглядов. — Мы знаем, какая ты сердобольная. И что, позволь я тебе, уже лежала бы на твоих коленях и рыдала, пока ты гладила бы мои волосы, но давай без этого, прошу, — выставляя руки ладонями вверх сказала девушка, поджимая губы. — Это выглядело бы весьма странно, как мне кажется, — высказалась гриффиндорка, стараясь переварить сказанное. — Пожалуй, что я соглашусь, — вставил Забини, глядя на Паркинсон. — Пэнси, да еще и рыдает на чьи-то коленях. Нонсенс.       Паркинсон кинула в него маленькой подушкой, а Забини рассмеялся. Гермиона наблюдала за ними и улыбалась. — Мне нужно идти, — сказала гриффиндорка, так как ждала скорого появления друзей. — Блейз, тебе нужна какая-то моя помощь? — Думаю, что пока нет, — ответил он, а Паркинсон смерила ее внимательным взглядом и кивнула.       Гермиона решила, что на сегодня с нее хватит информации и проследовала в комнату. Девушка присела на кровать и заметила на столе небольшую коробку. Она испугалась и достала палочку. Вдруг, в дверь постучали. — Гермиона, — послышался звонкий голос Джинни, которой девушка была несказанно рада.       Гриффиндорка открыла дверь, обнаружив за ней своих друзей. — Мы не поздно? — поинтересовался Рон, проходя в комнату за сестрой. — Нет, я ждала вас, — даже не скрывая испуг, ответила Грейнджер. — Что с тобой? — спросил Гарри, осматривая подругу с нескрываемым волнением. — Посмотрите, — прошептала Гермиона, указывая на коробочку, что так же неподвижно находилась на столе.       Друзья с интересом рассматривали ее некоторое время. Коробочка была обтянула бархатной тканью сочного синего цвета. Поттер направил на нее палочку, чтобы проверить не несет ли нежданный подарок опасности. — Не поверите, но там амулет, — удивленно выдал молодой человек, а потом взял коробочку в руки и протянул подруге.       Гермиона была удивлена не меньше друзей, которые глазели то на нее, то на предмет. Она протянула руку, коснулась коробки и замерла. Поверхность была такой приятной и мягкой, что девушка немного расслабилась. Как только коробочка оказалась в руках гриффиндорки, поднялась в воздух и открылась. Внутри лежало золотое колье с небольшим, но ярким опалом. Камень переливался и приковывал к себе взгляд. — Красивое, — завороженно выдала Джинни, с энтузиазмом рассматривая украшение. — А главное, что мощное, — добавил Гарри, на лице которого играло непонимание. — Оно предназначено для защиты. — Откуда оно у тебя? — первым пришел в себя от удивления Рон, во взгляде которого читалось что-то такое, чего девушка объяснить не могла. — Не знаю, — ответила она, пытаясь вспомнить что-то, что могло бы помочь ей ответить на этот вопрос. Однако в голове было пусто. — В любом случае, — начала Уизли, присаживаясь в кресло. — Раз уж это амулет, то ты можешь спокойно его носить. — Да, но как мне узнать откуда он вообще взялся? — не могла найти себе места Гермиона, переглядываясь с друзьями. — Но ведь тех, кто может проникнуть в вашу гостинную, не так много, — вдруг озарился умной мыслью Гарри, лицо которого исказилось гримасой недовольства. — Думаю, что к слизеринцам мог кто-то придти и незаметно подкинуть его, пока они не видели, — ответила Джинни. Ее догадка, по мнению Гермионы, не была лишена смысла. — Получается, что это подарок какого-то слизеринца? — возмущенно выплюнул Рон, а Поттер скорчился. — Это ничего не значит, — повышая голос, сказала с напором Грейнджер. — Мы можем попытаться разговорить Забини и Паркинсон, — предложила Уизли, а Гермиона улыбнулась. — Лучше, если я попытаюсь что-то узнать у них, — сказала гриффиндорка, решив, что идея не такая уж и плохая.       Друзья задумались, а лицо Джинни сменилось озарением. Она взяла палочку и прошептала заклинание. Гермиона понимала, какого эффекта ожидала девушка, но его ничего не произошло. — Видимо тот, кто тебе его подарил, пожелал остаться неизвестным, — желчно произнес Рон, ухмыляясь.       Девушка бросила в его сторону взгляд. Она понимала его реакцию. Когда-то у них был намек на отношения. Он нравился ей, но долго это не продлилось. Уизли начал встречаться с Лавандой, а Грейнджер со временем свыклась с этим фактом и отпустила его. Однако отношения у этих двоих были непростые: они то расходились, то вновь сходились. Изредка Рон намекал подруге, что у него есть к ней интерес и симпатия, но девушка пресекала все его попытки на корню. Уизли вновь возвращался к Браун, а потом все шло по кругу. Только Гермиона не желала участвовать в их отношениях третьим лишним. Лаванда же быстро записала ее в разлучницы и соперницы, так как, хоть и не была семи пядей во лбу, догадывалась о каких-то чувствах со стороны своего благоверного в сторону подруги.       И у гриффиндорки от этих страстей болела голова, но сделать она ничего не могла. Гермиона даже пыталась построить отношения с Кормаком, но это вышло ей боком, а Рон только больше активизировался.       Сейчас все вроде бы утихло, но иногда девушка все же замечала эти ревнивые огоньки в глазах Уизли. Девушка понимала, что им, возможно, стоило поговорить. Честно и прямо. Однако она все никак не могла решиться. Хоть и давно все решила. Грейнджер знала точно, что у них не будет никаких отношений, кроме дружеских. — Думаю, что оставлю амулет, — сказала гриффиндорка, сжимая украшение в руках. — К тому же, возможно то, что я буду его носить, поможет мне узнать его владельца. — Думаешь, он сам себя выдаст? — поинтересовалась Джинни, смотря сквозь подругу. Она о чем-то думала. И вряд ли ее так сильно заинтересовал амулет. Гермионе показалось, что дело тут совершенно не в нем. Однако свои догадки гриффиндорка решила оставить при себе. — Кто знает, — отводя взгляд от подруги, ответила Грейнджер.       Этим вечером они много разговаривали. Гермиона узнала немало важного для себя — того, что ей пришлось забыть. А потом друзья ушли, оставив ее одну с мыслями, догадками и амулетом, который так и привлекал внимание девушки. И она подсознательно чувствовала, что знает того, кто решил преподнести ей столь изысканный подарок, но не могла понять.

***

      Утро настигло девушку так же неожиданно, как вчерашний сон. Гермиона посмотрела на время и поняла, что еще успеет на завтрак. Раз уж не сможет уснуть, то хоть поест.       Амулет аккуратно лежал в коробке, но гриффиндорка, только вернувшаяся из душа, решила, что самое время надеть его. После случившегося любая защита не будет лишней. К тому же, это возможно даст ей подсказку.       Привычная форма сегодня почему-то не влекла к себе, поэтому Гермиона решила надеть джинсы и свободную рубашку. Волосы остались нетронутыми.       Друзей в Большом зале не обнаружилось, что немного огорчило девушку. Однако она решила, что это тоже неплохо, ведь она быстро поест и пойдет в библиотеку, где и проведет остаток дня. Взгляд наткнулся на Малфоя, который сидел за слизеринским столом. Гермиону посетила мысль о том странном поведении, свидетелем которого она стала вчера. Грейнджер хотела отвести взгляд, но молодой человек поймал его. Они какое-то время смотрели друг на друга, после чего взгляд молодого человека спустился на ее амулет. В его глазах заиграли какие-то яркие огоньки, природу которых понять было невозможно. Однако лицо его осталось каменным. — Гермиона, доброе утро, — отвлек ее подошедший Хагрид, который улыбался девушке доброй и искренней улыбкой. — Ты не против, чтобы после завтрака я начал твою подготовку к турниру? — Да, конечно, — ответила девушка, не понимая, как мужчина прошел и не привлек к себе ее внимания.       Гермиона кинула последний взгляд в сторону слизеринского стола, но Малфой разговаривал с Блейзом. Он казался гриффиндорке еще более странным, но она решила не концентрировать на нем свое внимание. Ее ждало кое-что более важное.