Её запах

Осознание. Гермиона была не единственной гриффиндоркой, чьи отношения Рона с Лавандой заставляли мышцы напрягаться, зубы скрипеть, а дыхание отдаваться в ушах. Тоже, на свое удивление, ощущала Парвати. Она убеждала себя в том, что всё это — беспокойство за подругу или злость на её парня, а не что-то еще, и может.. Может так и есть. Она ведь знала Лаванду – знала её хороший вкус на друзей, на одежду и даже шутки! Но парни.. Другой разговор. Каждый её роман заканчивался драмой, хоть она и быстро отходила от разрывов. Милый, неряшливый, вспыльчивый Уизли так был похож на её предыдущих парней. Такой же популярный. Так же не замечал Лаванду до последнего момента. До напоминания об его одиночестве, если быть поточнее. Но в особенности он был похож тем, что не заботился о ней так, как она заслуживала. Парвати было необязательно гадать на чайных крупинках, чтобы знать: Эти отношения ничем хорошим не кончатся. И дело не только в поведении Рона в начале отношений, но и дальше. Хороший парень не ворчал бы о том какие вечно холодные ладони у его девушки. И не прерывал бы нежные касания, сбрасывая её руки с своих щек или шеи. Он бы старался их согреть в своих, как Парвати делала последние курсы. Он бы спрашивал не замерзла ли та, ведь раз рукам холодно, то и всему телу, верно? И всё равно на то, что ответом всегда было бы “Ни капельки” и легкая улыбка с сверкающими от счастья глазками. Любящий парень не был бы строг и не считал бы список вещей, которых нужно сделать зимой вместе — чушью. И даже, если некоторые пункты и вправду были глуповаты, то можно было бы подыграть — выполнить хотя бы что-то чтобы порадовать её. И он бы поступил так, если бы его интересовала её радость. И любой бы парень хотя бы немного, хотя бы время от времени слушал бы болтовню своей девушки и не избегал бы её, как это делал он! Лаванда любит, когда о ней заботятся и беспокоятся за неё, особенно по мелочам. Лаванда любит, когда в холодные времена можно разделить один шарф на двоих или прыгнуть по уши в сугробы, несмотря на неудобства и неприятные последствия. Лаванда любит, когда её слушают с таким любопытством, будто то, что она говорит — что-то важное, что-то без чего нельзя жить. И ни один из всех этих пунктов он не выполнял. От чего в голове Парвати возникало столько вопросов. “Почему она с ним встречается?”, “Почему она выбрала его?” и “Почему она находит свое счастье.. в нем?”. Да, это просто беспокойство за подругу и ничего больше. Не зависть по слухам других и уж точно не “ревность” по словам Падмы. Но уверенность Парвати разрушил запах душистого молочного шоколада. И одуванчиков, которые всегда ассоциировались с солнцем. И сладкой.. Лаванды в кабинете Зельеварения. Предсказание. Как только отношения Рона с Лавандой закончились Парвати спокойно вздохнула, хоть и понимала, что всё же оставалась одна вещь, которая не даст ей полностью расслабиться. Но, пфф, эта вещь подождет, как и ждала все эти года. И будет ждать, пока не угаснет надежда. Иного выбора нет. Парвати ни за что не выберет симпатию, подставляя дружбу под удар. Шестой курс проходил хаотично, но в целом — выжить было можно. Каждый считал, что с концом курса всё наладится и вот! Конец года и.. Конец спокойствию каждого ученика Хогвартса. Больше нет сомнений в возрождении Темного Лорда, а звоночки о предстоящей войне звенят всё сильнее и сильнее. Она неизбежна. Закрывшись в кабинке Парвати решила в очередной раз воспользоваться полезностями прорицания. Книга, чашка с готовым чаем и блюдце. Оставив немного чая на дне, она взяла чашку в левую руку, затем вращающими действиями распределила чаинки по стенкам и наконец перевернула от себя чаинки на блюдце, давая жидкости стечь. Рисунок крупный, имеет четыре края как картина в рамке и несколько размытых, но похожих на цифры фигур. Пролистав книгу она наконец нашла расшифровку. Второго мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года произойдёт “важная смерть”. Это могло значить что угодно: Смерть Темного Лорда, то есть победу, смерть Гарри Поттера, то есть поражение или попросту смерть близкого для Парвати человека. А может и кого-то другого, учитывая, что на войне каждый способен сыграть решающую роль. Мысленно Парвати готовилась к самому худшему. Конец. “Всё закончилось второго мая тысяча девятьсот девяносто восьм..” писала Парвати в найденом среди обломков пергаменте. Предсказание сбылось и не единожды. Не мало важной крови пролилось и не мало важных душ унесло на свет иной. Каждый потерял частицу себя в этой войне. Большинство потеряли всего часть, некоторые же потерялись полностью. Парвати не понимала к какой категории себя причислять, но внутри знала, что это что-то большее чем просто крупица и, возможно, даже больше чем просто “часть”. “..ого года, когда Лаванде Браун не исполнилось ещё и восемнадцати лет.” И сколько бы она не пыталась, сколько бы лет не прошло у неё не получается стереть из памяти звенящий в ушах крик, такие же как всегда ледяные руки, и запах, в котором Лаванда Браун продолжает жить. И этот запах.. Он сводит с ума, не дает зажить ране, которая давно должна была стать шрамом и заставляет думать, что войне в её голове нет конца. Лаванда не должна была запомниться им. Она жила и должна была жить в любимом ею душистом шоколаде, в одуванчиках, напоминающих её улыбку и в сладком запахе лаванды — запахе её густых, цвета золота волос. Должна была. Однако судьба сочла иначе и в памяти Парвати её юношеская влюбленность продолжает жить в едком запахе крови.