black pearls

      Чимин снова пьёт. Любой другой человек от такой дозы алкоголя уже давно загнулся бы, но Чимину хоть бы хны. Очередная бутылка соджу оказывается в его руке, крышка летит в сторону, а содержимое сосуда плавно перетекает в Пака, пока тот блаженно прикрывает глаза. А затем та же участь ожидает ещё одну бутылку. А потом ещё одну. И так, наверное, пока не закончится соджу во всех магазинах округи. Либо пока кошелёк Чимина не опустеет, тут одно из двух.       На самом деле у него нет особой причины, чтобы пить. Да, дерьма в жизни достаточно, но он не считает, что у него жизнь намного хуже, чем у того же господина Чхве, что живёт в квартире напротив, однако и малейшей неудачи для него достаточно, чтобы запить её доброй порцией алкоголя. Всё это не конец света, а соджу это, так, штука для поднятия настроения. И создаётся впечатление, что Чимин совершенно точно не знает о последствиях чрезмерного употребления сего напитка.       Или же он просто не осознаёт, какие проблемы у него есть, и насколько они значительны.       — Как дитё малое, — вздыхает Чон, проходя в квартиру.       Повсюду полумрак, но ему всё равно. Он уверенно шагает в гостинную, чтобы выйти на балкон и там, в кресле, завёрнутым в одеяло, словно в кокон, обнаружить друга. А ещё кучу пустых бутылок.       — Жизнь дала тебе дар не для того, чтобы ты губил свой организм специально, — Чонгук закатывает глаза, хотя из-за их особенности это вряд ли заметно.       Чимин ничего не отвечает, устало смотря на Чона. Порой он действительно забывает о том, что относится к категории «особенных» людей. Его «особенность» не выставлена на всеобщее обозрение, как у Чонгука, поэтому подобная деталь частенько вылетает из головы. Быть может его печень уже и отказала пару раз, а в желудке образовалась язва, но регенерация делает своё дело, и любая болячка заживает быстрее, чем Пак может её обнаружить.       — Может хватит пить?       — Может хватит мне мораль читать? — подаёт голос Чимин.       — Зачем ты пьёшь?       — Чтобы ты спросил, — закатывает глаза Пак, поднимаясь с места.       Очередной «подарок» организма — быстрое опьянение и такое же быстрое отрезвление. Именно по этой причине он пьёт настолько много, что продавцы скоро будут предлагать ему закупаться алкоголем оптом по нескольку десятков литров сразу. Да и Чимин об этом подумывал сам, чего уж таить. Ходить в магазин несколько раз за вечер — такое себе развлечение, пускай и идти далеко не нужно.       — Я переживаю за тебя.       А на это заявление Чимин хмыкает и криво улыбается.       Он ему не верит.       А всё потому что Чимин собственными ушами слышал, как Чонгук говорил друзьям, что Пак для него просто знакомый, что он мало его знает, и они совершенно точно не близки. Чимин всегда дорожил Чоном, считал его одним из самых близких людей в своей жизни, чтобы в один момент услышать о том, как его приравнивают к незнакомцу на улице, с которым тот перебросился парой слов.       А ведь когда-то Чимин надеялся на то, что их дружба может вылиться во что-то большее. Вот уж дилемма. Как ни кстати он понял, что, кажется, влюблён.       Так вот что за причина его пьянки?       Пак понимает это, из-за чего тихо смеётся и накидывает куртку, чтобы вновь спуститься в любимый магазин за соджу.       Чонгук как на зло следует за ним.       — Да что с тобой случилось, чёрт возьми?       Чимину даже выйти из квартиры не дают.       Чонгук захлопывает дверь и зажимает Чимина между ней и самим Чоном. Деваться некуда. Да даже при желании Пак бы не смог — слишком мало сил. В последние дни он немного не в форме; скажем спасибо запою.       Хочется ответить что-то колкое, но Чимин снова падает жертвой, зачарованной глазами Чонгука. Он так и не понял до конца, в чём заключается его «особенность». Очевидно лишь то, что одним из её проявлений являются его глаза — глубокого чёрного цвета. Не только радужка, а всё глазное яблоко чистого чёрного цвета. Без каких-либо оттенков или пятен. Только с бликами от солнца, что делаю его глаза похожими на две прекрасные жемчужины. Чонгук их стесняется, поэтому всегда на людях носит тёмные солнечные очки, не зависимо от того, в помещении он или на улице, день или ночь. Он просто не может без них. Но Чимин начал его от этого отучать. Потому что ему нравятся эти глаза. Этот чёрный цвет. Этот блеск. Он готов в нём тонуть, и не может позволить, чтобы такая красота была закрыта глупым стеклом, скрывающим от мира это великолепие.       И сейчас он снова тонет в них, даже будучи обиженным. Даже при желании оттолкнуть Чонгука. Или обнять. Он пока не решил.       Порой ему кажется, что настоящая «особенность» Чонгука — это гипноз, иначе нельзя объяснить то, как меняется Чимин, стоит ему только взглянуть в глаза Чона.       — Может хватит пялиться в мои глаза? — с усмешкой произносит Чонгук.       — Отвали, — отвечает неохотно и тихо, но всё равно не отталкивает парня.       — Почему ты так себя ведёшь? Скажи мне, — Чонгук произносит это будто умоляюще, и у Чимина сердце болезненно сжимается от того, что ему хочется, чтобы именно так и было. Чтобы Чонгуку было до него дело.       — Не важно, — хочет отвести взгляд, но не может.       Чёрт, это точно гипноз.       — Важно, — кажется, юноша становится ещё ближе, буквально в душу забираясь через чиминовы глаза. Он даже не моргает, и Пак не понимает, как это возможно, хотя и сам, кажется, ни разу за это время не моргнул, не желая разрывать зрительный контакт. Как будто он сейчас моргнёт, и чернота напротив рассеется. А он так в неё влюблён.       — Зачем тебе переживать за простого знакомого? — произносит шёпотом, едва хмурясь и вспоминая тот день, когда услышал это.       Чонгук копирует его мимику, явно сначала не понимая, о чём говорит друг, но затем его словно озаряет. Он теряется на пару секунд, после чего начинает ярко улыбаться, вводя тем самым Чимина в ступор.       — Подслушиваешь? — произносит, растягивая гласные, словно это всего лишь какая-то детская игра, словно это не он практически отказался от друга, а сейчас как будто издевается над ним.       — Сейчас это не играет роли, — Чимин всё же находит в себе силы отвести взгляд от глаз Чонгука.       Он отворачивается и начинает бесцельно рассматривать стену, словно она скажет ему, что происходит, и что ему делать.       — Ну, раз подслушивал, то подслушал бы хотя бы весь тот диалог, — хмыкает Чон, а Чимин начинает злится, так как это ещё больше походит на издевательство.       — Да что ты, блять, говоришь…       — Ёнджун очень настойчиво хотел с тобой познакомиться через меня, так как какая-то птичка напела ему, что мы друзья. Он ясно дал понять, какие у него на тебя планы; парень на тебя запал. И, ну, поэтому я и сказал ему, что мы с тобой просто знакомые, и познакомить я вас не смогу. Последнее, чего мне хотелось, так это видеть, как тебя пытается охмурить тот придурок.       Чонгук выпаливает это на одном дыхании, словно боится, что Чимин недослушает его и просто уйдёт. А тот замирает, снова пялясь в две чёрные бездны, без возможности что-либо произнести. Всё оказалось так просто. Всего-то нужно было это обсудить, а не закрываться в комнате, переживая внутренний конец света и запивая горе соджу.       Чимин чувствует себя дураком.       — Прости, что всё так получилось. Я не думал, что ты был поблизости, — виновато произносит Чонгук, — Я просто растерялся и не знал, что ему ещё сказать. По правде говоря, я хотел ему врезать, потому что… заревновал?.. Я не знаю. Мне просто не хотелось, чтобы вы знакомились.       Чонгук продолжает говорить, а Чимин всё ещё в ступоре. Вскрывается факт за фактом, а Пак всё ещё не находит слов, чтобы хоть что-то сказать и отреагировать на сказанное Чоном. Тот ждёт реакции, которой не следует, и он чувствует себя так, словно сказал слишком много лишнего. Быть может так и есть?       — Я, наверн…       — Ты мне нравишься, — всё, что говорит Чимин, и теперь, вроде бы, очередь Чонгука стопорится, но тот пребывает в лёгком замешательстве всего пару секунд, по истечению которых начинает смеяться, обнимая друга. А друга ли теперь?       — Ты мне тоже, — тихо произносит, поднимая на Чимина взгляд.       У того в глазах вселенская благодарность неизвестно за что, но, кажется, просто за существование такого чуда, как Чонгук. Проблема, решения которой Чимин просто не видел, решилась после короткого разговора. Всего несколькими предложениями Чон просто спас его. И за это Чимин благодарен ему тоже.       — А я то думал, что тебе алкоголь дороже всех, — смеётся Чонгук, заталкивая Чимина глубже в квартиру, и тот снова залипает на две чёрные жемчужинки, что сияют в свете уличных фонарей, свет которых падает сквозь незашторенные окна.       — Ой, заткнись, пока я не взял свои слова назад, — улыбается в ответ, не отводя взгляд.       — Главное, что не соджу.       — А что на счёт тебя?       — Как только бросишь пить, так сразу.       — С сегодняшнего дня не пью.