Зеленый дельфинчик

По темному коридору шла офицер Лаггинс. – Опять вести этих козлов – бормотала себе под нос женщина. В камере тускло светила старая лампочка.В углу тюремной камеры сидел Акула.Он болтал без умолку на протяжении двух часов. –… Я? Ну что ты! Я тебе сейчас расскажу! Вот смотри, я тебе хорошее сейчас расскажу… - говорил Акула, смотря на грязный и давно никем не мытый пол. – ААА!!! – начал кричать и выть Волк устав слушать товарища. – Смотри… – А, блядь! – Я… вот у нас здесь мух много… ой, ой!.. мух много, понимаешь? – не переставая тараторить произносил плохо пахнущий Акула – С кем я здесь сижу?.. – с явной досадой в голосе произнес Волк. – Смотри, мухи, они тебе спать мешают, мухи… А я вот – давай я здесь насру, и они все прилетят сюда, и мы их убьём! Слышишь? И тебе тогда спать… ой!.. спать будет хорошо. Давай? Я насру, а… а мухи все прилетят, сюда, к нам. И мухи, и мы их убьём! – с отдышкой и безумием в глазах бормотал здоровяк. – Зачем?… – Ну что, срать? Волк привстал с пола. –Я тебя сейчас загрызу. Всё, доигрался. Раздражено сказал Волк, после чего напал на Акулу. – Ну не… ну не надо, ну не стукай, не ст… не стуоаа… - вопил Акула. – А нахуй! – Волк засадил колено в живот Акулы – Не стукай… Мамоч… мамоч… Мамочка! Ооой, ой-ой! Ой, что ж вы, люди, делаете-то?! Что ж… Что ж вы, люди, делаете-то! Ой! – кричал Акула когда его кидали по камере. – На работу! – гаркнула Лаггинс зайдя в камеру. Не дождавшись ответа от заключённых, она резко взяла Волка за руку и повела за собой. – Братишка, братишка, я здесь буду, братишка! – крикнул им вслед Акула. Лаггинс привела Волка к унитазу. Увидев туалет он захотел вернуться к Акуле, но пути назад не было. – Чисти говно! – не скрывая агрессии, сказала Лаггинс, после чего дала Волку что-то в руки. – Чем, вилкой что ли? – спросил Волк озадачено вертя вилку в руках. – Чтобы чисто было! – Как я буду вилкой-то чистить?! – не стесняясь спросил Волк. – Чисти! – Покажи мне, как! – Чисти сука! – подняла голос Лаггинс – Что «чисти», как я буду вилкой-то чистить?! Что, совсем дура что ли, покажи мне, как я буду чистить-то! Волк плюнул на ободок и начал скрести вилкой. – Как ей чистить, ёб твою… Совсем ебанулись – устало сказал бедолага. - Опять… - сказал Волк нечаянно сломав трубу. Увидев произошедшее, Лаггинс не могла допустить поломки ещё одного унитаза. Она подошла к Волку и показало как правильно делать. – Чисти, чисти. Вот как, блядь, нужно чистить, вот, быстро. Быстро. Раз-раз! Чисти, чисти, чисти-чис-чис-чиж-чж-чижь! Чисти! Говно! Чисти! – протараторила офицер показывая как правильно чистить. – Слушай, у тебя классно получается, на держи! – смеясь приметил Волк. – Давай! Работай! – огрызнулась офицер. Не обрадованная сделанной работой Лаггинс вышвырнула Волка из туалета. – Не буду я больше чистить!Не буду я! – Пошёл тогда отсюда, пошёл, блядь, ничего не можешь сделать, пошел нахер! – кричала вслед офицер. Вернувшись в камеру Волк увидал дремлющего на трубе Акулу. Однако к большому разочарованию Волка Акула бодрствовал. –Ой, братишка, вернулся, да? – сказал залежавшийся обитатель трубы - Ну что ты грустный-то такой? Дрался-дрался, вот… Ну чего, все ж мы люди. Мать-то моя говорила тоже… говорит, ты живи и другим не мешай жить, понимаешь? – причитал Акула. - Ох!.. Эт самое… Слушай, давай я те спою чё-нибудь, а? – вдруг предложил он. Ну вот, а песня такая… про грабителей. Называется «Зелёный дельфинчик». И там… ну… я сейчас быстро спою, потому что… ну, когда тебя увели, я вот эту песню сочинил. Там, значит, аккорды первые такие: Там! Та-тарам-тара-там! Та-тара-тара-там-трататара-тара-там, та-та! Зелёный дельфинчик в нашу шайку пришёл, зелёный дельфинчик нам наживу принёс, когда банда уходила, зелёный делфинчик на гармошке играл. Играл, пло то… про то… Подожди, сейчас, сейчас, подожди, сейчас я вспомню, сейчас, секунду… значит… - стал запинаться Акула. Та-тара-тара-тара-та-та, та-та! Играл про то, как плохо в отчуждении жить… подожди… как плохо есть проклятую еду, как плохо всем, а хуже всего ему – зелёному делфинчику! Та-трай-та-та!.. Ну? Ну такая песня просто… ну, я тебе её просто хотел, ну, исполнить, понимаешь, эту песенку… - оправдывался Акула. – Чшшш… – Нет, просто я говорю, что… – Всё, давай спать, ложись. Ложись спать. – спокойно сказал Волк. – Ну перед сном… - начал жалобно говорить Акула. – Я тебя прошу не надо, не надо песен, я тебя прошу… – Ну хорошо, брат, братишка… – Я хочу спать. – Полежать немножко, братишка, ты… – Я прошу тебя – засыпай, засыпай… – Мы ж с тобой вдвоём, всего с тобой-то здеся… А мать мне говорила: говорит… даже, говорит, ну, в какой обстановке там, там… вот… ну, всегда друзей надо иметь. – начал поучать Акула – Понимаешь, я хочу лечь, головой сюда лечь, чтобы заснуть… - указал ему Волк. – Ложись, ложись, слушай, ложись, ложись, братишка! – Я хочу лечь сюда вот головой, чтобы я не слышал твоего голоса, понимаешь? – Я сплю, тоже, тоже, я сплю! Я даже… – Не могу спать в эту сторону, потому что там течёт вода, я не засну. Я хочу спать в эту сторону. – Братишка, всё это без вопросов! Без вопросов! – Не говори, я тебя прошу, не надо никаких слов больше! – Я сплю, всё, всё! Мне, главное, мать говорила, что друга надо какого-то… какой-никакой, ну, дружище… - продолжал нравоучение рыба – Ты не заснешь – я тебя усыплю… - пригрозил Волк – Ты… ты спи, спи. Спи, спи… всё… эх, ой… Потому что друзья, они, помогут… Немного погодя Волк потрогал Акулу за ногу, желая узнать, заснул ли тот. Аккуратно ощупав пальцы последнего, он успокоился и задремал. По серому коридору шла Лаггинс. Говоря по телефону, она бормотала: – Караулить их… Спят, а я… а я не сплю, да? Что я?.. Я тоже хочу! Они спят, а я? Акула тихо спустился с трубы. Сняв свою одежду, он аккуратно присел над грязной жестяной миской. Заняв удобную позу, сосед Волка начал пыхтеть и тужиться. После непродолжительных усилий содержимое миски пополнилось. Натягивая черные брюки, он случайно наступил в миску. Измазав себя тем, что было в тарелке он дернул Волка за плечо. – Братишка! Братишка! – сказал, словно ребенок, Акула. – Заебал! – Как п… как поспал, братишка? Проголодался, наверное! Братишка… - заботливо обратился дурно пахнущий Акула. – Ёб твою мать, иди отсюда к черту! – заметив миску завопил Волк. – Что, что случилося-то? – Ты что, обосрался что ль, мудак?! – Не, я не какал. Я тебе покушать принес! – Идиот! Что ты сделал, ты что, мудак что ль совсем, блядь?! – сьежившись на трубе кричал Волк. – Что ты! Я покушать тебе!.. – наивно оправдывался Акула. – Блядь, всё-таки насрал, ой мудель, блядь!.. Твою мать, убери это говно отсюда! Сейчас будешь всё это вылизывать! – Я тебе принес покушать-то! – Что ты мне покушать принёс?! Зачем ты говном-то вымазался?! – Я уж покушал, я тебе… – Говноед, блядь! – ударив ногой выкрикнул Волк - Сука, блядь! – Братишка, ты что! – Убери это говно отсюда! – приказал Волк. – Я покушал уже!.. – Ёб твою мать, блядь, и весь пол засрал, гнида! – Хотел тебе покушать-то!.. – Мудак, блядь, ну ты мудак, блядь, я тебя сейчас убью, нахуй! Я тебя, блядь, сейчас убью нахуй, блядь! – озверев произнес Волк. – Я тебе принес покушать-то!.. – Блядь, ну ты урод… – Покушать-то… – Ну ты сумасшедший, ёб твою мать, а… – Покушать-то… – С кем вы меня посадили! – Я не срал, я тебе честно говорю! Я тебе… я просто хотел тебе сделать доброе дело… - жалобно говорил Акула. – Какое доброе дело? Ты понимаешь, что ты насрал, в тарелку, единственная тарелка. Одна единственная,тарелка, мы из неё жрём. Жрём суп из неё, ты туда насрал. Где мы теперь жрать будем, из чего, а?! – яростно обьяснял Волк. – Хотел тебе доброе дело!.. – Из чего я жрать теперь буду?! Хуль ты говном вымазался, что теперь это нюхать буду?! –Ну что ты сердишься, покушай… - тараторил Акула ставя тарелку на голову. – Блядь… – Иди вон туда под струю мойся, понял, блядь?! – Я не срал… – Чтоб через пять минут чистый был! ИДИ ПОД СТРУЮ МОЙСЯ! – с пеной из-за рта выругивался Волк. – Я не срал сегодня… - всё так же жалобно и невнятно бормотал Акула. – Иди под струю, мойся, блядь! Начальник! Начальник! Этот идиот обосрался, блядь! Начальник! Иди под струю, чтоб сейчас пришли – ты чистый был! Ты понял?! Чтобы чистый был! Обосрался сволочь,а! Начальник, блядь, он обосрался! Идите мойте его, я с ним здесь сидеть не буду! – орал Волк, что на его теле проступил пот. – Завтрак испортится! – Я не буду с этим говноедом сидеть! – Завтрак испортится! – ХУЛИ ВЫ МЕНЯ С СУМАСШЕДШИМ ПОСЕЛИЛИ!? – Эх! Эх, вот в деревнях-то было всё! Ты в дерев… – Начальник, уберите от меня этого мудака!!! – В деревнях ели всё, это самое, не тока! – Что ели? Ты что, мудак что ль, кто ел-то, блядь? – агрессивно спросил Волк. – Мой хлеб ели! – сквозь слезы мямлил Акула. – Хлеб ели, но говно-то не жрали! Ты чё, с ума сошёл? Совсем дошёл! Мойся, я сказал! – Хлебушком покормили… - говорил Акула кланяясь в углу. Качнувшись на трубе и сделав глубокий вдох Волк вдруг заорал. Тут неожиданно для обоих в камеру вошла Лаггинс. – МОЛЧАТЬ! Что за бред у вас тут происходит?! Пошёл на работу! – беря за шиворот Волка говорила Лаггинс. – Слезай! На работу, чистить сортир – выпихивая Волка из камеры говорила Офицер. – Обосрался. Весь в говне! – На работу! – Аааа. – кричал Волк вслед. – На работу! – хуй тебе! – огрызнулся уводимый. – На работу! – настойчиво и с грубой силой сказала Лаггинс. – Сука… – Пошёл чистить, пошёл! Оставшись с Лаггинс наедине, Акула начал не то плакать, не то смеяться. Взгляд его был направлен за спину офицера. Посмотрев повнимательнее, женщина увидела жуткое лицо, руки, словно сведенные судорогой, и выражение лица, как будто разум покинул тело.