Другая Любовь

      — Эли, у меня для тебя кое-что есть, — чисс достаёт из складок размашистой-расписной робы небольшую коробочку. Илай стоит напротив него, опешив. Он пришёл, чтобы помочь Зи'киру с подготовкой к церемонии, ведь чисс просил поддержать его перед важным мероприятием… Теперь Илай понимает, что это была уловка и на уме у Зи'киру совсем иное. Движения чисса медленные, размеренные, он кажется абсолютно спокойным, однако, его лазурные длинные пальцы немного подрагивают. Илай замечает это и интуитивно понимает причины, хотя и не хочет их осмысливать. Зи'киру больше ничего не говорит, не на словах. Теперь чисс общается глазами и жестами. Это самая утончённая и интимная форма общения в Доминации, самая завораживающая. Илай внемлет невербальным знакам, следит за мимикой чисса... Ловит себя на мысли, что ведётся на его манипуляцию, как ребёнок, хотя должен бы уйти, решительно, по-взрослому. Но нет! Он, как вкопанный, замер перед синеликим красавцем, загипнотизированный его амплуа... Зи'киру не спеша одевает Илаю на ухо утончённое витое украшение, какие в Доминации носят только сливки общества. Илай, хотя и не знатная особа, но, всё же, знаменит на всю Доминацию. А для Зи'киру Илай — самая настоящая звезда. Самая яркая из миллионов звёзд. Человек заменяет ему солнце. И этот подарок — сделанное на заказ замысловатое, дорогущее украшение — признание данного факта. Илай понимает всё, что доносит до него чисс. Понимает весь подтекст ситуации, но, опять же, ничего не предпринимает, в глубине души отчаянно боясь испортить момент. Он чуть краснеет, смущённо принимая дар чисса, потому, что не может не принять. Приладив Илаю на ухо роскошное изделие, чисс легко улыбается: — Тебе очень хорошо. — Говорят: тебе идёт, — по привычке поправляет чисса Илай. Зи'киру заправляет Илаю за ухо прядь волос, чтобы украшение было видно как можно лучше, и невольно сближается с ним. Илай смущается ещё больше. Его уши и щёки бурно алеют. Зи'киру замечает это. Они стоят близко-близко друг к другу. Илай смотрит в большие красные глаза напротив. Они волшебно горят. Отчаянно молят. Кажется, что плачут, без слёз. Илай смотрит на небесные губы. Те, что он целовал как-то столь забвенно, что это казалось ему дивным сном… Сном, после которого просыпаешься и чувствуешь, как в животе роятся бабочки. Но это был не сон. Ему так и не удалось убедить себя, что это было понарошку, не взаправду, во сне, в бреду, не с ним, не в этой жизни… Это было. Факт. И было столь ярко и сюрреально, что даже спустя многие циклы у Илая идут мурашки по коже, когда он вспоминает, как целовал молодого чисса. Он помнит, как их захлестнуло тогда… И если бы не обстоятельства, прервавшие поцелуй (и чуть не прервавшие их жизни), Илай бы не остановился. Да и Зи'киру не остановился бы, даже не смотря хвалёный чисский самоконтроль, потому, что . . . — Я так люблю тебя, Эли'вэн'то. Именно поэтому. Чисс любит его. Илай знает. Знал давно. Но боялся думать об этом. Боялся, что, копнув поглубже себе в душу, выяснится, что он тоже... Но Илай не копался в своей душе. До этого момента. Зато Зи'киру копался. И сейчас выворачивает свою душу наружу. А Илай… безмолвно столбенеет от его красоты. От звука его голоса. От грациозных движений его кистей. От мерцания алых глаз. И не может выжать из себя ни слова, понимая, наконец, преимущества невербального языка. Зи'киру любит его. Наверное, любит также сильно, как Илая любит Траун. Возможно, так же безумно, как Илай любит Трауна — так, что даже сейчас думает о нём беспрестанно, коря себя за слабость, и представляя, какую боль испытал бы Траун узнай о том, что происходит между ним и Зи'киру… Илай обрывает эту мысль. Траун не узнает об этом. Так будет лучше для всех. Илай думает о Зи'киру. Думает, как быть… На признание в любви положено отвечать, но Илай теряется, что ответить — в груди бушует столько чувств! Вина. Стыд. Желание. Смущение. Трепет. Нежность… Любит ли он чисса..? Правда лежит на поверхности, копать глубоко не приходится. Она горит в груди неугасающим огоньком, что обдаёт душу теплом при каждой мысли о чиссе, и волной жара при каждом соприкосновении… Илай любит. Но любит Зи'киру по-особому. Это не невыносимая нужда быть рядом, как с Трауном. Не желание принадлежать или отдавать себя до капли. Не готовность рвануть в огонь, воду, и гущу сражения за ним, забывая себя. Не пылающая страсть и желание быть поглощённым ею. Не жажда быть взятым, быстро и жёстко. Не безудержное вожделение и возбуждение, которое немного спадает только после второй или третьей разрядки. Не то…

Это другая любовь.

Илаю хочется обнимать Зи'киру часами, нежно и трепетно. Танцевать с ним медленные танцы. Гладить по лицу, по волосам, по губам… Целовать робко и бесстрастно, смакуя каждую секунду близости. Ласкать терпкими, неторопливыми ласками… Забыться в его тёплых, душевных объятиях. Греться о его грудь, слушая частое биение сердца — оно всегда бешено колотится у чисса в груди, когда Илай рядом. И любоваться еле-заметным синим румянцем на его угловатых щеках… Илая тянет к этой синеве. Его губы касаются посиневшей щеки чисса и замирают на месте, на долгий миг. Зи'киру прерывисто вздыхает и хватается за его плечи, словно боясь упасть. Илай успокаивающе поглаживает его по шее и приобнимает за лопатки, порхая губами по его щеке, словно ища там местечко послаще. Зи'киру весь сладкий. Его тихий «ах» — как Круцивальский мёд для слуха. Его плоть — словно дивный фрукт, спелый, с пряным запахом, манящий откусить кусочек побольше, насладиться мякотью так, чтоб вдоволь, но и чтобы на потом осталось… Его лазурные губы, что ищут губы Илая, застенчиво тыкаясь ему в щёку в ответных поцелуях, манят вкушать их до насыщения, которое, однако, никогда не наступит. Сейчас губы Зи'киру сухие — пересохли от частых полупоцелуев и резких вдохов. Илай решает это исправить. Он обильно облизывает свои губы перед тем, как прислониться к уголку губ Зи'киру. Он медленно обводит его губы своими губами, а потом облизывает сухие синие половинки языком и прижимает свои губы к ним, не давая чиссу более дышать ртом. Частое дыхание с тихим посапыванием обдаёт его лицо. Зи'киру пытается надышаться через нос, но тщетно. Илай углубляет поцелуй, и чисс буквально задыхается. Он дрожит в руках Илая, стараясь не вжиматься в него слишком сильно… Илай тоже старается не давить, но в какой-то момент почти теряет контроль и трётся о Зи'киру с неприкрытым вожделением. — Прости, — зачем-то говорит Илай, с невероятным усилием отрываясь от сладких губ чисса и его тела, чтобы они оба смогли-таки отдышаться. Зи'киру закрывает глаза и делает пару рваных вдохов и выдохов. Его руки ползут вверх по шее Илая, путаются в густых локонах. Зи'киру вдыхает их запах и плавно прижимает Илая к себе, восстанавливая их единение. Илай этого ждал. Очень жаждал подобной инициативы. Он снова прислоняется к чиссу вплотную, водит носом по изгибу его шеи, наслаждаясь ароматом его кожи. Ароматом, что как дурман, кружит голову до цветных блёсточек в глазах… Зи'киру трепещет. Тремор в его руках ощутим особенно хорошо, когда он гладит Илая по лицу кончиками пальцев. Илай ловит его удлинённую кисть и целует худые пальцы. По очереди. Потом целует ладонь. И запястье. И поднимается губами по руке дальше, усеивая гладкую голубую кожу влажными поцелуями. Зи'киру подхватывает идею: вбирает пальцы Илая себе в рот и легко посасывает их, словно смакуя их вкус. Илай отдаётся этой ласке, наслаждаясь тем, как горячий язык чисса скользит по его подушечкам. Он оставляет свои пальцы у него во рту, а свой рот подносит к длинной, утончённой шее… Его губы захватывают кожу там, и чисс прикусывает его пальцы, содрогаясь от ощущений, что вызывает отвязный поцелуй в шею. Он содрогается вновь, когда язык Илая обводит мочку его уха и скользит в ушную раковину. Илай игриво прикусывает синюю мочку, и Зи'киру ахает, выпуская его пальцы из своего рта. Илай ахает так же, чуть позже, когда Зи'киру в ответ на его ласку, захватывает в рот всё его ухо, сжимая его губами и зубами, параллельно крепко обхватывая его за талию. Он аккуратно скребёт по шее Илая зубами. Слегка прикусывает кожу. Вбирает кадык Илая в рот. Илай не замечает, как оказывается в горизонтальном положении, Зи'киру над ним, поглощённый ласканием его шеи. Чисс опускается ниже — расстёгивает Илаю тунику, задирает майку и целует его грудь, пробираясь к соску. Когда его язык пробегается по смуглому бугорку, Илай невольно выгибается, подбрасывая бёдра вверх. Зи'киру отзывается на его реакцию сразу же — накрывает рукой его пах и легко водит кистью вверх-вниз, с каждым поглаживанием промежности срывая с губ Илая томный вожделенный стон. Илай отдаётся ласкам охотно, забываясь в сладкой неге. Однако, вскоре желание воздать ответную любезность восстаёт, и он переходит к действию: обхватывает бёдра чисса ногами и переворачивает его на спину, укладывая под себя. Зи'киру поддаётся легко. Падает на спину и замирает, смотря на Илая из-под длинных иссиня-чёрных ресниц. Илай легко улыбается. Зи'киру тянет руки к его лицу, обнимает ладонями скулы. Илай понимает приглашение в его жесте и склоняется к его губам, чтобы поцеловать их снова. Поцелуй получается намного развязнее и глубже, чем предыдущие. Оба вкладывают больше чувств в движения и жесты. Руки Илая блуждают по крепкому телу чисса, ища развязки на его кимоно. Он находит их и медленно распускает все петли-бантики, спуская изысканную ткань с тела чисса, словно снимая обёртку с конфеты. Но чисс вкуснее любых лакомств и деликатесов. Он сладко-солёный, с кислинкой. Терпкий. Неповторимый. Илай не может им насытиться — лижет и целует его кожу от ключиц до пупка, оглаживая его мужественное, но столь грациозное, тело. Целуя пупок чисса, Илай невзначай проходится рукой по его паху. Там горячо и так влажно, что ладонь Илая намокает от лёгкого прикосновения. От этого у Илая в паху тоже становится горячо. Зи'киру дёргается от откровенного контакта и поворачивает бёдра, ложась на бок, словно стыдясь своей бурной реакции на поцелуи и ласки. Илай убирает руку с его причинного места и заглядывает чиссу в глаза. А там пожар. На фоне посиневших до сапфирового оттенка щёк, глаза Зи'киру выглядят как две красные звезды. И подрагивающая вуаль ресниц ничуть не прикрывает их пыла. Однако, пыл чисса только в глазах. Он превосходно контролирует себя. Он манит Илая лечь рядом, как бы проводя негласную границу близости, переходить за которую им точно не стоит. Илай понимает и останавливается, хотя больше всего на свете ему хочется сделать чиссу приятно. Усладить свой слух его стонами и ахами, которые тот не смог бы контролировать, коснись Илай его там… Но вместо этого Илай лишь ласково гладит Зи'киру по животу и бёдрам, а затем отступает и опускается рядом ним, ложась напротив. Зи'киру прижимает руки к груди, и замерев, изучает лицо Илая. Илай гладит его по щеке и коротко целует в нос. — Я тоже тебя люблю, — наконец отвечает Илай. Глаза Зи'киру распахиваются, и он оживляется. Он тянется к Илаю и обнимает его. Они переплетают ноги. Почти невесомо потираются друг о друга, не смея более проявлять взыгравшую в них страсть слишком отъявленно. — Я боюсь потерять тебя, — шепчет Зи'киру. Илай тоже боится. Откровенно и сильно боится, что их идиллия закончится. Что Зи отступится, зная, что Илаю никогда не быть с ним. Исчезнет, в попытке всё забыть… Или найдёт себе достойного партнёра и забудет о нём. — Не переживай. Я с тобой, пока ты не решишь иначе, — успокаивает его Илай. — Никогда! — неожиданно громко заявляет чисс. — Значит навсегда. — Ты в моём сердце, до тех пор, пока оно бьётся. — Зи… — Илай тянется к чиссу и прижимается к его лбу своим. Зи'киру обхватывает шею Илая длинными ладонями и целует его в губы. Целует чутко и плавно, не давая плотским порывам взять верх над действиями. Илай откликается на трогательный поцелуй тихим стоном. — Я буду думать о тебе сегодня. — Конечно, Зи. Если это тебе поможет, — легко улыбаясь говорит Илай и с усилием отрывается от чисса. Илай поднимается с пола. Зи'киру вслед за ним. Илай завязывает ему бантики на кимоно. Укладывает свои растрепавшиеся волосы пальцами и поправляет серебристое украшение на ухе. — Я пойду… — шепчет Илай, опуская глаза. — До встречи, Эли, — говорит ему Зи'киру, оглаживая руку человека напоследок. Илай наспех застёгивает на себе одежду и быстро покидает общество чисса. Он почти бежит, без оглядки, подальше. Как только он находит тёмный, приватный угол, он забивается туда, прячась ото всех и самого себя, и спускает штаны. Парой резких движений он доводит себя до разрядки. Его семя брызжет на холодную стену струёй. Илай стискивает челюсти, чтобы не замычать. Разрядка накрывает его с такой силой, что ноги подкашиваются, становясь ватными, в ушах шумит, а в глазах мерцают звёздочки. Илай облокачивается рукой на стену и утыкается себе в предплечье, прикусив ткань одежды, заглушая своё частое шумное дыхание. Вокруг прохладно, Илай чувствует мороз по ногам, но даже холод всех льдов Доминации не в состоянии остудить жара, что разошёлся у него внутри. Илай зажмуривается. Ему хочется плакать от стыда и томления и осознания… Осознания того, что их с Зи'киру отношения никогда более не будут прежними. Что и его отношения с Трауном изменятся. Его жизнь — изменится. Он принимает реальность стойко, не позволяя себе издать ни звука или проронить слезы. Он тянется к уху. Поправляет украшение, что надел ему Зи'киру… И перед его глазами встаёт образ молодого чисса, улыбающегося ему, и только ему, неповторимой, незабываемой, мистической улыбкой… Такой, которой он никому больше не улыбается. Илай выдыхает, фокусируется, одевается и поспешно покидает место своего прегрешения.

***

Позже, Траун замечает блестящую завитушку на ухе Илая. Он не спрашивает Человека, откуда она взялась и что означает. Ему хватает увидеть такую же на ухе Зи'киру, чтобы всё-всё понять…