Встретимся в следующей жизни

Оказавшись на корабле, я первым делом заметил огромные паруса, которые все чаще и чаще терзал порывистый ветер. На удивление, не было никакой суеты, хаоса, все происходило словно в тихой бухте — этакая прогулка по морю, а не побег из страны, в которой твоё существование ровным счётом ничего не значит. Никто никуда не торопился: кто-то сидел и просто наблюдал за движением в морском порту, а кто просто стоял, и, думая о чем-то своём, смотрел вдаль разноцветного горизонта. Какая-то девочка кричала о том, что потеряла любимую игрушку, а меня глубоко разрывало на части осознание того, что Дайин остался далеко позади, что скорее всего я его больше никогда не увижу. Надежда оставалась всегда даже сейчас, но сомнение подтачивало её как могильный червь, раз за разом, отрывая по куску, и наблюдая за тем, как она корчится в агонии. Всё происходящее напоминало мне большую машину для производства какой-то продукции — в данном случае ей выступала морская «прогулка» (в реальности же ключ к освобождению). Шум морских волн, встречный ветер, парящий по палубе — все это вдохновляло меня, как человека духовного. Море… Как же много здесь свободы. Я чувствовал себя абсолютно свободным, больше ни разу не вспомнив о земных проблемах. Таинственное влияние моря на человека заставляет задуматься, а так ли оно безобидно в самом деле? Конечно, через пару дней я привыкну, и для меня все станет обыденно и привычно. Но сейчас я просто, стоя у кормы, ловлю это неземное удовольствие. Всё проходит, все меняется, ровно так как меняются судьбы этих, окружающих меня людей. Но всегда остаётся память о твоём родном доме, о твоём навеки странствующем корабле. Не удивительно, ведь человеческая жизнь, как большой океан, полон загадок, тайн и внутренней жизни.

***

Детский дом — тема, окутанная стереотипами. Большинству представляются трудные дети, хулиганы, которые постоянно сбегают и бедность. Сколько же раз я слышал это чёртово слово. Бедность — это ситуация, в которой люди остаются лишенными основных жизненных потребностей, таких как отсутствие еды, одежды и жилья. Некоторые люди не могут правильно питаться, спят на обочине дороги и носят грязную и старую одежду. Они не получают правильного и здорового питания, лекарств и других необходимых вещей. Бедность увеличивается из-за увеличения городского населения, так как жители сельских районов любят мигрировать в города, чтобы получить работу или заняться какой-либо финансовой деятельностью. Доход некоторых городских жителей находится ниже черты бедности, а некоторых городских жителей находится на границе уровня бедности. Огромное количество людей, живущих в трущобах, становятся неграмотными. Несмотря на некоторые инициативы, никаких удовлетворительных результатов в отношении сокращения масштабов нищеты в Мутве не выявлено. Основными причинами бедности являются рост населения, плохое сельское хозяйство, коррупция, огромный разрыв между бедными и богатыми людьми, безработица, неграмотность, эпидемические заболевания и т.д. Обычно люди сталкиваются с нехваткой продовольствия из-за плохого сельского хозяйства и безработицы. В условиях отсутствия основных средств бедность растет более быстрыми темпами. Становление сверхбогатыми и бедными создает огромный разрыв между богатыми и бедными людьми. Богатые люди становятся богаче, а бедные — беднее, что создает экономический разрыв между ними. А потом наступает момент покинуть детский дом. И тогда ты понимаешь, что у тебя никого нет… ты никому не нужен. Твои проблемы — это только твои проблемы. Как хочешь, так и вертись, выживай. Когда я был поменьше, то грел надежду, что мне по выпуску дадут жилье. Как же я смеялся, когда правда жизни больно ударила меня под дых. Всего существует два способа получения квартиры. Встать в очередь или через суд. Первым очень долго, а вторым очень тяжело и практически нереально. В законодательстве Мутвы написано, что, когда ребёнку исполняется восемнадцать лет — государство предоставляет ему жилье. Но только дурак не поймёт, что это просто сказки. Чёртовы коррупционеры, им лишь бы положить побольше в карман и глубоко наплевать на судьбы сирот. Кто-то должен будет положить конец этому произволу, но пока конец приходил только моей отчасти беззаботной жизни.

***

Положение детского дома ухудшалось с каждым днем. Еды оставалось все меньше — голод рос, а вместе с ним сопутствующий экономический кризис. Пока это ощущалось не столь сильно. Некоторые дети, да и что греха таить и воспитатели — делали заначки: сушили хлеб на сухари, откладывали в скромный угол каждую крошку на чёрный день. Нередко случались и драки за возможность насытиться в счёт чужой порции. Вернее «насытиться» не подходящее слово — уж скорее укротить голод на время, чтобы живот не урчал столь громко, подавая признаки жизни. Голодать по несколько дней подряд — стало для меня совершенно обычным делом, наравне как дышать загрязненным воздухом. В одной из книг я читал, что если человек долго не будет есть — он может погибнуть, но сперва в его желудке образуется немалое количество кислоты, для того, чтобы он начал переваривать сам себя, или ещё хуже — дело дойдёт до язвы. Поговаривали, что у людей с такой болезнью нечеловеческие боли от которых хочется лезть на стену и выть на луну. Я будто бы пугал сам себя рассказами о том, как быстро смогу умереть от нехватки продовольствия. К сожалению, это не заставляло чувство голода исчезнуть, а лишь сильнее раззадоривало его. В один день я не сдержался. Моему растущему организму требовалась питательная еда, насыщенная витаминами и полезными веществами, которые не могли дать полусгнившая капуста или чай из помоев (он вонял так, что я к нему даже не прикасался). Все бы отдал за кусок мяса или хотя бы настоящих щей, чей вкус я казалось уже давно позабыл. Подговорив пару мелких шкедов, чтобы прикрыли перед взрослыми, я отправился прямиком на рынок, где по моим расчётам ещё должна была остаться хоть какая — нибудь нормальная еда. Воровать мне никогда раньше и в голову не приходило, но что поделать, когда у тебя нет денег и ты не можешь совершить покупку как положено. Мной давно была усвоена простая истина — за красивые глазки тебя никто не угостит даже самым червивым яблоком. Моя внешность не была привлекательной или сильно отталкивающей. Скорее что-то среднее. Подросток одиннадцати лет, с коротко стриженными тёмными волосами, худого телосложения (ещё до наступившего голода), в одежде, которую я не менял уже почти месяц — вот и весь образ. Ах да, ещё глаза, Данко часто говорил, что они у меня какие-то особенные, но я не воспринимал его слова всерьёз. В конце концов, я ведь не барышня, чтобы мне такие комплименты делать. Иногда я смотрел в зеркало на свое отражение — «Два янтаря» — так любил говорить мой друг. «Смотрю в них и меня будто с ног до головы окутывает смолой. Помяни мои слова, глаза — зеркало души, а они у тебя с добрым светом». Данко был единственным человеком, который видел во мне что-то хорошее. Наверное потому что он смотрел вглубь, в душу, а не скользил взглядом по грубой наружности как остальные. От воспоминаний о друге на мои глаза навернулись слезы. Тот корабль покинул Мутву почти три месяца назад. До сих пор я не знал о нем ничего. Добрался ли он до пункта назначения, сумел ли найти в себе силы забыть все и начать жить заново. Даже если так, то я его не виню. Выпади мне возможность сбежать вместо него, я бы так и поступил. Но нет. Данко всегда в первую очередь заботился о других, а уже потом о себе. Так что об этом не могло быть и речи. А ещё Данко бы точно не одобрил то, что я собирался сделать. — Если бы ты был рядом, ты бы смог что-то придумать — прошептал я — Но сейчас я один, поэтому, друг, выживаю как могу, прости. Я пожал плечами невидимому собеседнику. Подойдя к прилавку с фруктами и овощами, я мысленно постарался запомнить все что на нем находится. Мой выбор пал на связку бананов и пару зеленоватых яблок. Было похоже, что мой вид выдавал во мне с головой сущность беспризорника, иначе почему продавщица смотрела на меня с таким презрением. — Или покупай, или иди отсюда. Ишь стоит глазами хлопает. Никак воровать пришёл. От её слов стало горько и обидно. Первым порывом мне захотелось её ударить в заплывшее жиром лицо, как и всегда я решал все проблемы — силой, но привлекать лишнее внимание было ни к чему. Вместо этого я сжал зубы, чтобы ненароком изо рта не вырвались пару ласковых и подошёл ближе, продолжая разглядывать товар, и намечая в голове будущие телодвижения. — Я что-то непонятно сказала? Или покупай, или иди прочь. У меня тут не выставка. Кажется я её сильно раздражал своим присутствием. — Ну что вы — я попытался состроить самое миловидное выражение лица на которое только был способен. — Мать послала меня купить к ужину килограмм картошки. Я просто внимательно её рассматриваю, чтобы она не оказалась порченной. Услышав о том, что потенциальный покупатель все-таки заплатит, продавщица немного подобрела. Килограмм картошки сейчас стоил боснословных денег, из-за того, что являлся дефицитным продуктом. — Ну что ж ты сразу не сказал — она аж вся просияла, скорее всего представив немалую сумму наличных в своих загребущих руках. По её телосложению я смог отметить факт того, что она никогда не голодала, и даже питалась только качественной продукцией. «Чёртовы коррупционеры» — выругался я про себя. — «Вам лишь бы своровать побольше и поспать послаще». — Килограмм картошки — повторил я, пробуждая продавщицу от полудремы. — Да, конечно, сейчас. Она взяла в руки пакет и нагнулась под прилавок, чтобы набрать необходимое количество требуемого овоща. Мне только это и было нужно. Не заставив себя долго ждать, я выбросил руку вперёд, схватил яблоки, бананы, огурцы, и что было мочи помчался наутек. Яростный крик позади меня подсказывал, что женщина не в состоянии меня догнать. — Обокрали! Держите вора! Держите его! Другие люди с удивлением смотрели мне вслед, покамест быстрые ноги не унесли меня прочь от этого места. Я нашёл укромный уголок в подворотне, и, устроив себе настоящий пир, побаловал себя экзотической едой. На удивление я съел все слишком быстро, будто боялся, что кто-то отберёт добытое мной. Пару раз я ещё совершал вылазки в город за лакомым кусочком, но вскоре даже там поставки были прекращены. Голод и экономический кризис в дьявольском вихре наступали с новой силой, но никто не был к ним готов.