one more time

      — Так, давай ещё раз.       Чонгук хмурится, смотря в потрёпанную тетрадь. Каракули Хосока ему слишком трудно даются для понимания, и он раз за разом допускает ошибку в произношении заклинания. Пару раз он уже воскресил кого-то другого, после чего пришлось его усмирять и упокаивать под громкий смех Чимина. Точнее, под смех его призрака.       Тот стоит над душой, смотрит в тетрадь и комментирует каждый промах Чона. Вот уж кого Чонгуку действительно хочется упокоить, так это Пака. Но его можно понять, тот ждёт того момента, когда снова станет осязаемым.       Смотреть на Чимина, что глядит на свою могилу, больно. Он умер около года назад, но, на удивление, как сказал он сам, его тело, за счёт того, что тот был магом, не разложилось, а всё ещё целёхонькое лежит в гробу. Который, к слову, как раз-таки разложился. Так что, когда Чимин воскреснет (не без помощи Чонгука), то явится миру грязный и нуждающийся в душе больше, чем в чём-либо. Ну, ещё бы, год не мыться.       От подобных мыслей Чимин кривится и передёргивает плечами.       — Ну, скоро там? — тянет нетерпеливо, пока Чонгук подносит свечу к тетрадке и пытается в очередной раз правильно прочесть заклинание, — Как будто в средневековье живём. Откуда свечка?       — Из церкви, — отвечает тот задумчиво, — А с чем мне по-твоему сидеть? Я тут зависаю уже четвёртый час, у меня телефон разрядился. А всё из-за кого?       — Ой, только не надо мне тут перекладывания ответственности, — Пак упирает руки в пояс и, прищурившись, смотрит на Чона, — Как будто я тебя заставлял бежать на кладбище и воскрешать меня.       — Ты мне год об этом намекал, — Чонгук закатывает глаза.       — А ты год сам сообразить не мог? — возмущается Чимин, — Или ты и хотел всё так оставить?       — Что? Нет...       — Не любишь, так и скажи, — Пак отворачивается и делает несколько шагов в сторону, противоположную от Чона. Хотя, правильнее было бы сказать — левитирует, поскольку всё ещё является призраком.       Чонгук на его слова ничего не отвечает. Лишь вздыхает тяжело и возвращается к своему занятию, отнюдь непростому.       Хосок уверял, что данный обряд он проведёт за несколько минут, но по прошествию нескольких часов Чонгук готов ставить под вопрос звание друга как лучшего некроманта в городе. Как знал, надо было в соседний ехать. Сонун выглядел куда более адекватным некромантом. По крайней мере, Чону кажется, что его записи были бы куда более понятными. Да в принципе любые другие записи будут понятнее, чем у Хосока. Тот явно не старался, когда оформлял свою тетрадь. Будь Чонгук учителем, он бы поставил ему самый низкий балл за почерк. Но сделать этого он, увы, не может. Так что, всё, что ему остаётся, это снова пытаться хоть что-то прочитать. Однако уже в одиночестве. Чимина и след простыл.       На самом деле Чонгук действительно давно хотел, чтобы Чимин воскрес. Именно поэтому он потратил много времени на то, чтобы перерыть кучу литературы, в которой есть хоть какое-то упоминание ритуалов воскрешения, ибо изначально обращаться к некромантам не было никакого желания. Чонгук ведь сам по себе белый маг. Он даже удивлён тому, что сошёлся с тёмным ведьмаком Чимином. У Чонгука из друзей волхв да оборотень, а Чимин познакомил его с колдунами и некромантами. Плохое влияние — говорили родители. Но, без этих знакомств, Чон сейчас бы и понятия не имел, как воскрешать Пака.       Но и со связями успеха мало. После очередных, наверняка, неправильно произнесённых слов, парень слышит чьи-то хрипы неподалёку, а это означает, что нарисовался очередной зомби, которого надо уложить обратно в могилу и укрыть одеялом из земли. Не хватает только колыбельной, но Чонгуку слишком лень, чтобы ещё и упокаивать, так что это он оставит на местного сторожа, который тоже данными техниками владеет. Он бы и сейчас попросил его это сделать, но Чон лично вырубил его и связал, чтобы тот не мешал обряду. Быть может сторож уже проснулся, но, пока Чонгук не закончит, на это кладбище не ступит ни чья нога и подавно не подойдёт к могиле Чимина.       — Блять, ну вот и куда ты пропал, когда нужен? — вздыхает Чон и берёт несколько связок трав из сумки.       Ему слишком лень, чтобы зачитывать какие-то заклинания для защиты. Он просто обходит восставшего мертвеца, кидает в яму, откуда он вылез, травы, которые его заманят обратно, а затем приказывает лопате закопать этого бедолагу. Парень в который раз отмечает, что зачарованные вещи — это весьма удобно.       Всем этим мог бы и Чимин заняться. Даже у его призрака хватило бы на такое сил, ибо при жизни он был довольно сильным ведьмаком. Но того до сих пор не видно, и Чонгук чувствует себя малость одиноко. Он, значит, тут старается, воскрешает его, а тот чёрт знает где пропадает. Чон обязательно припомнит ему это.       В очередной раз прочитав заклинание и уже не надеясь на успех, Чонгук с удивлением отмечает, что... ничего не происходит. Раньше хоть какой-то эффект время от времени был: то ветер сильнее задует и завоет, то хрипы начнут слышаться, то шаги. А сейчас тишина. И, кажется, Чон израсходовал на сегодня все свои попытки.       Он уже мысленно настраивается на то, что завтра снова придётся вырубать сторожа и связывать десятью узлами, но в один момент слышит копошенье под землёй.       — Чимин, пошли домой, я устал с зомби возиться, — заламывает брови и громко зовёт парня.       Но Пак не отвечает. А звуки копошения под землёй становятся громче.       — Хватит дуться, я не хочу ждать, пока эта тварь вылезет, чтобы разбираться с ним, — Чонгук отходит на несколько шагов назад, но Чимина всё так же и нет.       А затем...       — Ты мне сейчас ответишь за тварь, — слышится хриплый знакомый голос, после чего Чонгук может увидеть, как из рыхлой земли на могиле показывается верхняя часть Чимина, — Сука... Чтоб я ещё раз... Умирал...       — Господи, у меня получилось! — визжит Чон, подбегая к парню, помогая ему выбраться и крепко обнимая.       — Да неужели, — ворчит тот, нехотя, а может просто из-за усталости, слабо обнимая в ответ, — Сколько времени ты на это потратил? Сто лет?       — Ой, заткнись, главное, что смог, — широко улыбается Чонгук, после чего целует Чимина, на что тот недовольно стонет, но не отстраняется.       Спустя несколько секунд это делает сам Чон, отходя от парня и начиная отплёвываться.       — Дебил, я весь в земле, чего ты хотел? — усмехается Пак, указывая на себя руками.       Он действительно весь в земле. Чёрный классический костюм немного порван в некоторых места, а так же сильно испачкан, но более менее сохранился. Сделанная год назад укладка сейчас мягко говоря пребывает в творческом беспорядке, и когда-то серые волосы сейчас кажутся чёрными. А ещё грязными, но это и не удивительно.       — Блять, я найду и убью тех пидоров, которые сорвали нам свадьбу, — Чимин по привычке пытается зачесать волосы назад, но начинает отряхивать руку, так как та вся в земле. Как и волосы. Как и весь он, впрочем.       — Я не сомневаюсь.       — Но ты тоже хорош. Додумался похоронить меня в деревянном гробу. Ещё и в костюме со свадьбы. Совсем дурак?       — Я не подумал... Ты сам видел, что со мной в тот момент было, идиот...       — Рыдал громче всех, да-да, я всё слышал.       — Какой же ты кретин, боже, зачем я тебя воскресил?       — Я тоже люблю тебя, милый.