Забавное сумасшествие на двоих

Он сошел с ума. Уже давно и бесповоротно. Руки дрожали от ощущения неразделённости, а голова была полностью забита мыслями о ней. Вся комната обклеена её фотографиями, а по середине стены красками нарисован её портрет. Дикое желание пожирает его каждую ночь восьмой год подряд. Даже дышать становится невыносимо больно, если он не видит её хотя бы на фотографиях в течение суток. Он рвет свои рыжие волосы на голове, лишь бы заглушить пожирающее одиночество, треском отдающееся в подсознании. Она была словно ангел, сошедший с небес, дабы скорее свести его в ад, иначе как объяснить его зависимость в ней. Кислород, столь нужный лёгким, с трудом поступает, ведь грудь предательски сжимается, а дышать становится невозможно. Он бы отдал все, чего она только захочет, лишь бы девушка была рядом. Захочет букет цветов - получит, захочет себе дворец, красоты которого не видел ещё никто - получит, захочет, чтобы он совершил самоубийство самым изощрённым способом - конечно, даже незачем сомневаться. Сраный выходной в воскресенье, благодаря которому он не увидит сегодня его любимую, доводил до истерики. Терпеть не может его, но это любимый день его солнышка, поэтому приходится мириться с данной мыслью. Единственное, чего он хочет от этого дня, так это чтобы он закончился, ведь завтра она снова будет рядом. Это делало его ещё большим безумцем каждый раз. Но ему определенно нравилось удушающее чувство его терпкой любви к объекту его обожания. Так он точно может сказать, что его чувства не теряют силу, а значит и жить дальше есть смысл. Сначала учились вместе, а после пошли работать в одно и тоже кафе, находящееся в центре города. Ещё в девятом классе он понял, что что-то чувствует к однокласснице. А в одиннадцатом впервые ощутил ревность, боль, пожирающую изнутри, и желание убить урода, который посмел признаться его солнцу. Она отказала придурку, но он то это запомнил. На следующий день того парня неожиданно объявили пропавшим без вести, а труп нашли спустя два года, хотя ничего точного сказать не могли, идиоты. Но вот проблемка. На его месте оказался какой-то ушлёпок, который банально успел быстрее прийти и подставить своё плечо в тяжёлый момент. А у Чайлда сердце просто разорвалось тогда. Не хотел верить, что все пошло не по плану. Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет... Он сошел с ума. Потерял рассудок окончательно. А она будто и не замечала его вовсе. Не важно, что бы он не делал, её внимание было обращено на других, которые его не заслужили. Они не имеют права на нечто столь ценное, чтобы просто принимать это как должное. Милая улыбка всем посетителям заведения и ни одной ему. Это правда больно, но ему нравилось, как его солнце разрушает его. Её пшеничные волосы встали перед глазами, а дыхание перехватило. Он слишком сильно зависим ею. Одержим. Не видит границ. Всё указывало на сумасшествие. Но ему плевать. Если это для его солнца, то Тарталья готов быть и конченным психопатом в её глазах, лишь бы заполучить хоть крупицу внимания. И порой он правда задумывался о её похищении, но последние остатки разума до сих пор старались не допускать подобное от своего хозяина. Он и не скрывает, что снимает шлюх на ночь, дабы хоть так удовлетворить свои самые непристойные мысли, посвященные Люмин. И все девушки похожи на нее внешне, но не похожи совсем. Они не сравнятся с оригиналом. Его солнце чистое и непорочное, что даже одна мысль о том, что у нее ещё никого не было, выбивает из колеи, заставляя возбуждаться от подобного. Он готов убить себя из-за этого, ведь дарить себя хочет только его любимой, но она пока не готова к этому. Чайлд дал себе обещание, что исправит это и станет её первым и единственным, да таким, что она никогда не соскучится. В голове промелькнула картинка со вчерашней случайной встречи на улице. Нежное, лёгкое, кремовое платье до колен на лямках, дающее прекрасный обзор на ключицы. В боксёрах стало тесно. Столь чудесный вид не может не возбудить и так больное воображение парня. Представил, как она сидит на коленях перед ним в одних кружевных трусиках, прикрывая от смущения грудь, и ноги начинают подкашиваться. Садится на пол и приспускает трусы, дабы можно было взять член в руку. Представил, что это её. Толчок навстречу. Рука скользит по плоти. Пытается подавить образовавшийся стон, ведь он принадлежит только его солнцу. Начинает наращивать темп, при этом рассматривая самые разные фотографии девушки на стенах. Снова представляет её, что, смущаясь, берет его член в свой маленький ротик. Ощущение, что он окончательно свихнулся. Пик и следующая за ним разрядка. Ноги перестают трястись, а рука убирается в сторону. Весь в сперме на полу в ванной, погруженный в воспоминания. Улыбка появляется на лице, а секундное тепло в груди с новой силой отдает куда-то глубже, словно раскаленным металлом режет. И он доволен. Пока. Но скоро все изменится,ведь он четко решил для себя... Люмин будет его и только его. •{To be continued...}•