Лишь один ответ

Под утро Данте обнаружил себя спящим на кровати Габриэля, с ним же в обнимку. Тот уткнул свой веснушчатый носик ему в грудь и мило посапывал, обхватив руками алогоазого за талию. «Ох черт…» Он помнил, как успокаивал своё солнце, помнил, как обещал ему, что больше не будет, но совсем не помнил того, как уснул. Дате уже хотел было разбудить Габри, чтобы всё выяснить, но во время одумался. «Пусть спит…» Данте снова поднялся на ноги. Сейчас же спать хотелось, но отчего то от самого слова — сон, внутри словно по стеклянной душе вилкой провели, заставляя с отвращением поморщиться. Обувшись, король вышел… Нет, выбежал на улицу. Проклятое чувство того, что некуда себя деть, что ты словно лишний объект в этом мире, которому просто не нашлось места, предназначения. И бежать, бежать, бежать, бежать… Снова бежать, снова одни и теже же действия. Снова дежавю. Который раз уже он проносится по этому парку? Не важно. Эстакада. Рядом ведь есть эстакада. Бросится под машину. Сдохнуть. Забыть. Не видеть. Не слышать. Не помнить. Не знать… Оглушительные шаги, хлюпанье по грязи, шум машин… Он рядом. Колкие ветки обдирают лицо. Чей то голос зовёт его. По имени. Грёбаные глюки. Низкий железный забор, его Данте даже не замечает. Запрыгивает на него двумя ногами, встречаясь глазами с не с численным количеством фар и колёс, готовых порубить его на куски прямо сейчас. Резкий рывок, кто то хватает за руку и, сильно вцепившись в неё, валит на спину. В ушах поднимается звон, а в глазах ничего, кроме серой пелены. Лёгкие словно сделаны из железа, давят вниз, прибивая того к мокрой земле. Голова тоже. Медленно, не торопясь, зрение возвращается. Между звоном пробиваются привычные для улицы звуки. За запястье, впиваясь ногтями, его все также кто-то держит. Поворачивает голову. Рядом с Данте, тяжело дыша, также в грязи лежит… — Пик? — Ты, блять, ебанутый… — Тяжело дыша, отвечает Пиковый. — Я… — Данте принимает сидячее положение, осматриваясь по сторонам. Железное ограждение за спиной, шум эстакады… — Блять. осознание врезалось в голову остро заточенным ножом. — Именно. — Я… Я не знаю, что случилось… — Да плевать, главное — жив. Я не буду тебя допрашивать. Руку резко сводит судорогой и бубновый скрючивается от боли. Опомнившись, Пик разжимает ладонь. — Извини. — На запястье остались глубокие впадины-полумесяцы от ногтей. — Ничего, все в порядке… Теперь. — Отвечает Данте, когда боль отпускает того. Он еще раз оглядывается за спину, мимо них проносится машина на бешеной скорости. — Нам… Надо вернуться, Данте. Он ничего не отвечает. Лишь кивает. Они заходят в уже ожившую квартиру. Бубновый, не говоря ни слова, заходит к себе. Габриэль уже, как обычно, сидит на кровати и что-то черкает в своем скетчбуке. — Данте, где ты был? Что случилось? Почему ты ничего не сказал? — Эльф подскочил с кровати, подбегая к королю. — Погоди. — Резко отрезает король. Он осмотрел Габри с ног до головы, после чего кратко выдохнул и схватил того за плечи. Не сильно, но чтобы чувствовать его присутствие рядом. — Габриэль, я хочу получить от тебя лишь один ответ на один-единственный вопрос. Ты любишь меня? От чего-то стало даже стыдно. Он проклял себя за такую спешку. Судьба ему словно все это время кричала — Не торопи, не торопись! Но нет ведь! Взять вот так с порога и признаться. Идиот. Данте по новой вдыхает воздух и уже собирается отпустить ни в чем не разобравшегося Габриэля, на ходу пытаясь придумать какую-нибудь нелепую отмазку, но замечает, как Вопросик закрывает глаза. — Да… Оба застыли. Оба не знают, что произошло. У обоих миллионы вопросов, но кто-то ведь должен ответить хоть на один из них. Данте приближается к слегка напряженному лицу его валета. Темные глаза. В них читалась уверенность и… некая радость? Вероятно. А может, это отражаются глаза короля в них. Мягкое соприкосновение. Этот контакт, искра. Они любят. Любят друг друга. И им больше ничего не нужно. И плевать уже на крики Вару, Зонтика, Пика за стеной. У них есть эти двое. И ничего больше не надо. — Спасибо, Габриэль. — За что? — За ответ.