Back to life

      — Ну, что там?       — Без изменений, — хрипит Пак, утирая вспотевший лоб грязной ладонью. Руки его вымазаны тириумом, но он не особо заботится о своем внешнем виде. Взгляд робототехника прикован к экрану загрузки, на котором уже несколько минут нет никаких подвижек. Он нервничает. Черт возьми, он так переживает, что по вискам текут голубоватые капли пота, смешавшиеся с кровью андроида. Чимин в нетерпении дергает ногой и испепеляет взглядом показатели загрузки.       — Сбой системы. Пожалуйста, отключите питание и проверьте исправность стабилизатора. Пожалуйста, отключите питание и пров… — Чимин отрубает питание, как и велит ему синтезированный голос помощницы, и пинает в сердцах ножку стола, на котором лежит безжизненное тело Чонгука.       Пак жмурится, изо всех сил стискивая зубы, а затем резко выдыхает, распрямляя спину. Он так устал за последние несколько дней, что мозг отказывается функционировать. Почему он снова допустил ошибку? Где мог проколоться? Почему Чонгук все еще лежит здесь, в лаборатории?..       — Не расстраивайся, — раздается сбоку тихий голос Юнги. Мальчишка смотрит на техника с неподдельным сочувствием, как будто это он виноват в неудаче Чимина, — попробуй еще раз завтра.       — Конечно, — кивает Пак. Он снимает испорченные перчатки и швыряет их в урну, избавляется от рабочего халата и идет к Чонгуку.       Тот выглядит так же, как и несколько дней назад, когда его система перегрузилась и вышла из строя. Это произошло по вине Чимина, и теперь робототехник не знает, что его ждет дальше. Удастся ли восстановить память андроида? Удастся ли вернуться к базовым настройкам, чтобы избежать повторного отключения? Удастся ли вообще «оживить» Чонгука?       Пак с грустью смотрит на любимые черты лица и тоскливо вздыхает. Чонгук выглядит так, будто погружен в сон, но он лежит неподвижно уже несколько дней, а Чимин не знает, что сделать еще, чтобы исправить ошибку. Зачем он вообще полез к нему со своими обновлениями? Какого черта ему понадобилось провести соответствие когнитивных возможностей по ранее заданному протоколу, если до этого Чонгук никак не выказывал неисправности в работе? Думал, что он всесильный? Надеялся, что ему удастся наделить машину человеческими чувствами?       — Можно потрогать? — к столу подходит Юнги, и взгляд мальчишки наполнен таким интересом, что Чимин вспоминает себя в его возрасте. Он так же разглядывал отключенных андроидов в лаборатории отца, желая узнать о них как можно больше. Теперь ему тридцать, у него есть собственная лаборатория и собственные андроиды, но он все равно чувствует себя таким бесполезным и ненужным, что это чувство не удается заглушить даже мнимой надеждой на успех. Чонгук все еще лежит неподвижно, а датчики жизнеспособности не загораются.       — Можно, — разрешает техник, глядя на то, как подросток осторожно поднимает руку и прикасается пальцами к сероватой коже андроида. С Чонгуком ему не доводилось общаться — в лаборатории у Чимина тот бывал редко.       Юнги гладит его руку и не сводит взгляда с лица.       — Ты сам его сделал?       — Ага, — кивает Чимин, — мне было семнадцать. Чонгук — мое первое творение.       Пак погружается в воспоминания. Думает о том времени, когда все было хорошо. Андроид в считанные секунды стал ему лучшим другом. Окрыленный успехом, Чимин мечтал создать идеальный синтетический организм, наделенный всеми возможностями человека: способностью мыслить, чувствовать, жить.       Чонгук стал его надеждой. И он же стал его проклятием.       — Все еще торчишь здесь? — в лаборатории раздается громкий голос мужчины, и Чимин в недовольстве поджимает губы, стиснув кулаки в карманах толстовки. Она принадлежит Чонгуку. — Сколько еще ты собираешься впустую тратить метаний?       — Я за все заплачу, — выдавливает Пак, натягивая на тело Чонгука белое покрывало, чтобы скрыть от чужих глаз.       — Конечно, ты заплатишь, — усмехается мужчина, с презрением оглядывая андроида, — и что только тебя в нем так привлекло? Обычная железяка, их пруд пруди у нас на складе. Возьми любого, ничем не хуже.       Чимин переводит раздраженный взгляд на начальника, не в силах сдержать рвущиеся наружу эмоции.       — Чонгук — не один из них, — рычит он, защищая свое творение. Намджун ожидаемо смеется.       — Все вы так говорите, — хмыкает он, — одержимые собственными разработками. У меня некогда работал парнишка, военный техник, так вот он сошел с ума из-за того, что его игрушку разорвало на поле боя. Не осталось даже болтика. Бедолагу пришлось поместить в госпиталь для душевнобольных. Хочешь повторить его судьбу?       — Отвали.       — Чимин, я серьезно. Если к концу недели ты ничего с этим не сделаешь, — мужчина обводит рукой стол с безжизненным андроидом, — я напишу приказ утилизировать его.       Сердце Пака, кажется, перестает функционировать. Оно сжимается от страха, бьется о ребра, как загнанная птица, а в глазах ученого столько презрения, что не измерить самой большой единицей.       — Тебе так нравится издеваться над людьми, да? — плещет ядом Чимин, — нравится колупаться в чужих ранах и давить на них, пытаясь сделать больнее? В кого ты такой деспот?       Намджуна слова робототехника не задевают. Он улыбается и смотрит на перекошенное злобой лицо Пака, как на глупого ребенка, ничего не смыслящего в жизни.       — Я всего лишь пытаюсь сохранить то, что дала нам природа — людей. Все эти машины — не более, чем игрушки, созданные облегчить нам, самым могущественным существам на планете, жизнь. Мне противно смотреть на то, как ученые из года в год влюбляются в своих роботов, будто в этом есть хоть какой-то смысл. А как же продолжение рода? Если вы все поголовно свяжете себя узами с андроидами, виду грозит вымирание. Я не хочу допустить этого. Все должно оставаться так, как было задумано изначально. Ни одна машина в этом мире никогда не сможет встать на ступень выше человека, и ты это прекрасно знаешь. Он, — Намджун указывает на Чонгука, — тому доказательство. Он валяется здесь без способности функционировать, потому что ты, — мужчина тыкает в грудь Чимина пальцем, — решил прыгнуть выше головы. Думаешь, я не знаю, над чем ты работаешь последние годы? Думаешь, не видел твоих записей о разработках чипа, позволяющего роботам обрести чувства? Мне противно даже думать о том, что ты пытаешься влюбить в себя машину. Ты настолько ослеп от безответной любви, что ищешь любой способ привязать к себе эту штуковину, — Намджун легонько пинает стол с Чонгуком, и от раздавшегося скрежета Чимин вздрагивает, переводя взгляд на андроида, — он никогда не сможет подарить тебе то, чего жаждет твоя душа. Никогда.       Ким взмахивает полами расстегнутого халата и уходит, не желая продолжать неприятный разговор.       — Гребаный ублюдок, — рычит Пак, набрасывая на лицо Чонгука белую ткань, — не удивлюсь, если у этой скотины вместо сердца кусок стали.       Возвращается домой Чимин ближе к полуночи. Его встречает домашний помощник, напоминающий формой мутированную урну на колесиках, и интересуется, как прошел его день. Проигнорировав все вопросы андроида, Чимин падает в кровать, не снимая одежды. Он вымотан и опустошен. Дом без Чонгука кажется пустым и чужим.       — Вы должны принять пищу, — в комнату заезжает робот, держа на высунувшихся подставках поднос со свежеприготовленной едой. — Сегодня по расписанию овощная паста из кабачков с цельнозерновой лапшой. На десерт вы можете попросить мороженое или йогурт.       — Унеси, я не голоден, — бурчит из подушек Чимин, не поднимая головы.       — Вы должны принять пищу, — повторяет машина.       — Надо поменять тебе настройки.       — Протокол защищен, — охотно сообщает помощник, мигая датчиком, который изображает эмоции. На его «лице» светится искусственная улыбка.       — Конечно, — фыркает Чимин, — твой хозяин сейчас даже встать со стола не может, не то что переписать протокол.       — С Чонгуком что-то случилось? Поэтому вы отказываетесь принимать пищу?       — Да, — вздыхает Чимин, — поэтому будь добр, унеси еду, пока я не перевернул поднос и тебе не пришлось убираться здесь.       — Функции уборки не обременяют меня, — снова мигает улыбкой помощник, — я с радостью выполню то, что нужно.       Пак нехотя вылезает из кровати и забирает тарелки с едой. Робот, однако, не спешит покинуть его.       — Ты собираешься следить за тем, как я ем? — выгибает бровь ученый.       — Вас это смущает? Я должен убедиться в том, что вы поужинаете перед сном. Вы должны заботиться о своем здоровье.       Закатив глаза, Пак начинает есть. Он быстро запихивает в рот лапшу из кабачков и злаков, запивает все это водой и возвращает опустевший поднос на подставки андроида.       — Доволен?       Помощник уезжает на кухню, а Чимин заворачивается в голубые одеяла и сворачивается в калачик, принимая позу эмбриона. Ему грустно, одиноко и гадко. Он хочет пойти в лабораторию, но охрана не пустит его в такое позднее время. Ему приходится заставить себя поспать, чтобы со свежей головой вернуться к работе.       Утром история с едой повторяется. Домашний помощник заставляет его съесть яичницу с беконом, приносит кружку горячего кофе и только потом отпускает, желая хорошего дня. В лаборатории уже шумно. Техники снуют туда-сюда, кругом ходят роботы и помогают людям заниматься исследованиями. Юнги находится у автомата с едой.       — Я хочу газировку! — негодует мальчик, притопывая ногой.       — Газировка вредна для детского организма, — сообщает механическим голосом автомат раздачи еды, — могу предложить тыквенный или морковный сок.       — Чимин, скажи ему! — Юнги замечает пришедшего Пака, который надевает халат на осунувшиеся плечи.       — Прости, но железяка права, — улыбается Чимин, — ничем не могу помочь.       — Вы сговорились! Я ненавижу овощные соки!       — У меня в лаборатории есть яблочный и апельсиновый, — шепчет Чимин на ухо мальчику, — но никому об этом ни слова.       Юнги хлопает в ладоши и бежит к стеклянным дверям отделения Пака, называя пароль. Ставни разъезжаются, впуская людей, и Чимин направляется к Чонгуку, чтобы убедиться, что за ночь с ним ничего не приключилось. Кто его знает, может Намджун снял с него пару запчастей?       С андроидом все в порядке, за исключением того, что он мертв. Чимин проводит пальцами по его щеке и изо всех сил сдерживает желание прикоснуться губами к чужим. Вместо этого он встает у головы робота и нажимает на темечко, чтобы вскрыть черепную коробку, состоящую из синтетических модулей, имитирующих человеческие органы. Все они питаются тириумом, который снова пачкает руки ученого.       Работа кипит полным ходом. Юнги бегает от одного компьютера к другому, помогая Паку в исследованиях. К обеду им удается обнаружить неисправность стабилизатора, а к вечеру ее устранить. Чимин снова подключает Чонгука к системе загрузки и нажимает на пуск, закусывая губу. Процентная строка заполняется голубыми делениями так медленно, что он начинает выходить из себя от нетерпения.       — Последи за ним, ничего не нажимай, — говорит Пак, прежде чем подняться со стула и направиться к автомату с едой. Там он берет лимонную воду, ходит из стороны в сторону, пытаясь не оборачиваться к Чонгуку. Он не переживет, если и в этот раз ничего не выйдет.       — Загрузка завершена. Пожалуйста, введите пароль, чтобы запустить систему жизнеобеспечения.       — Получилось! — верещит Юнги, размахивая руками в победном кличе. Он спрыгивает со стула и скачет по лаборатории, в предвкушении останавливаясь у стола с Чонгуком, — скоро мы познакомимся!       Чимин чувствует, как сердце начинает биться быстрее. Он идет к компьютеру и сдерживается от того, чтобы не сесть на пол и не разрыдаться от облегчения, которое обрушилось на него снежной лавиной. Он на автомате вводит пароль, отключает андроида от общей сети и ждет, пока система запустится.       Индикаторы на лбу, висках, челюсти и шее загораются ярко-голубым свечением. Чонгук некоторое время лежит неподвижно, а затем его веки распахиваются, пугая нависшего над ним Юнги. Мальчишка отшатывается от стола и прижимается к боку Чимина, хватаясь пальчиками за его халат. Пак поглаживает Мина по макушке, а сам с нетерпением ждет, пока робот восстановит память и оценит окружающую обстановку.       Чонгук смотрит некоторое время в потолок, а затем его тело расслабляется и наполняется жизнью. Он садится на столе, и ткань скользит с его гладких коленей на пол, оставаясь лежать бесформенной кучей. Чимин не торопится подходить к андроиду.       — Почему он молчит? — шепчет Юнги, стесняясь пристального взгляда Чонгука. Тот смотрит на мальчика, на Чимина, но лицо его остается непроницаемым. Страх заполняет каждую клеточку тела Чимина с новой силой. Именно этого он и боялся.       — Он ничего не помнит, — еле выдавливает из себя Пак, чувствуя, как в глазах набираются слезы. Он ничего не может поделать с разочарованием, охватившим его сердце, поэтому он отцепляет от себя Юнги и идет к компьютеру. — Можешь поболтать с ним, но это не мой Чонгук.       Юнги мнется, боясь подходить к незнакомцу, и хмурится. Как это — не его Чонгук? Вот же он, прямо перед ним!       Робот смотрит на сгорбленную спину Чимина и замечает его подрагивающие плечи. Он хмурится, прикасаясь пальцами к своему лицу, а затем широко открывает глаза, как если бы сильно удивился.       — Поможешь мне встать? — просит Чонгук, с надеждой глядя на мальчика. Он тянет к нему руку, и Юнги спешит подойти ближе, пытаясь не разглядывать то, что находится у него между ног. Он берется за теплую ладонь и удивляется тому, что она такая же на ощупь, как у людей. Когда Чонгук был отключен, по температуре он походил на холодильник.       — Спасибо, — благодарит робот, опустившись ступнями на пол. Он осматривается, разглядывая снующих по лаборатории людей и андроидов, и переводит взгляд на Чимина. Что заставило его плакать?       Чонгук идет к Паку и кладет ладонь ему на плечо. Он чуть сжимает пальцы, а затем наклоняется к уху ученого и шепчет, касаясь синеватыми губами кожи:       — У тебя получилось.       Чимин замирает от услышанного. Его пробирает дрожь, и он несдержанно вскакивает со стула, нисколько не стесняясь опухшего мокрого лица из-за слез. Он во все глаза таращится на Чонгука, пытаясь понять, не начались ли у него слуховые галлюцинации.       — Имя? — хрипит он, утирая мокрые губы рукавом халата.       — Модель AX489, год выпуска 3076, — начинает говорить Чонгук, глядя на Чимина своими светящимися голубыми глазами.       — Имя, — снова шепчет Чимин, теряя последнюю надежду на то, что это может быть его Чонгук. Слезы новым потоком омывают его щеки, но он не обращает на них никакого внимания.       — Сборка и комплектация — KIM Population, описание — модель, имитирующая внешний вид, поведение и потребности человека, назначение — лучший друг.       — Назови свое имя, — одними губами произносит Пак, ничего не видя перед глазами из-за застилающих взор слез.       — Меня зовут Чон Чонгук, — улыбается робот, а затем раскрывает объятия и шагает навстречу ученому, заключая в свои крепкие руки дрожащее тело.       Чимин заходится безудержным плачем, прижимаясь к любимому, и стучит кулачками по его плечам.       — Обязательно было так пугать меня? — сипит он севшим голосом, захлебываясь слезами, — я несколько дней не мог запустить тебя! Нашел время для шуток!       — Это из-за того, что шла синхронизация с вживленным чипом. У тебя получилось, Чимин. Я чувствую твои прикосновения.       — Ты… Что? — распахивает покрасневшие глаза Пак, отстраняясь от тела Чонгука. Он разглядывает его, как будто может увидеть подтверждение чужим словам снаружи. — Ты действительно…       Юнги, молча наблюдающий за воссоединением, исподтишка подходит к Чонгуку со спины и щипает за руку, в то же мгновение отскакивая от вздрогнувшего робота. Андроид хмурится и подносит к груди конечность, поглаживая разболевшееся место ладонью.       — Больно! — жалуется он, надув губы. Чимин, вопреки ситуации, радостно смеется и снова обнимает Чонгука, прижимаясь к его телу своим.       — Поверить не могу! Я же говорил, что у меня когда-нибудь получится!       — Директор идет, — шепчет Юнги, прерывая идиллию. Пак поднимает с пола покрывало и набрасывает на плечи Чонгука, чтобы спрятать интимные места от чужих глаз. Он встает перед Чоном, прикрывая собой, и хмурится, глядя на начальника. Тот радости от воскрешения не разделяет.       — Очухался все-таки? — спрашивает он Чонгука не без язвительности, — завтра выставлю счет за бесполезно истраченный метаний и тириум.       — Я уже сказал, что за все заплачу, — фыркнул Чимин, — мои разработки увенчались успехом. Чонгук наделен способностью осязать прикосновения, воспринимать что-либо рецепторами, расположенными в коже, мышцах и слизистых оболочках.       — Это он тебе сказал? — усмехнулся мужчина, указывая на андроида, — займись исследованием, зафиксируй все в подробном отчете, а потом приходи ко мне. Я не собираюсь верить на слово какой-то железке. Всего хорошего.       — Сукин сын, — не сдерживается Чимин от едкого комментария, за что тут же получает тычок под ребра.       — Не выражайся при детях, — журит его Чонгук, — у тебя много работы на сегодня?       — Если ты хочешь вернуться домой, то я полностью поддерживаю эту идею. Последние дни я жил в лаборатории, а твой идиотский помощник чуть не довел меня до ручки. Что за дебильные правила смотреть на то, как я ем? Это нарушение личных границ!       — Чимин, я просто хочу, чтобы ты не пренебрегал своими потребностями. Организм не сможет стабильно функционировать, если не будет получать витамины и минералы. Они, знаешь ли, в воздухе не летают.       — Ладно, я понял, — смиренно выдыхает Пак, — никаких личных границ.       Чонгук хихикает, наблюдая за тем, как Чимин собирает свои вещи. Юнги, все еще разглядывающий андроида, не знает, что сказать.       — Ты помогаешь ему? — спрашивает Чонгук, кивая на ученого. Мальчик тут же кивает головой, подходя ближе.       — Мы пытались вернуть тебя к жизни! Чего только не перепробовали! А у компьютера словно заело: «Сбой системы, сбой системы»! Знаешь, как Чимин волновался? Директор вообще хотел тебя утилизировать, представляешь?! Почему ты ему так не нравишься?       — Потому что Чимин любит меня, — просто жмет плечами Чонгук, с улыбкой глядя на Пака.       Дома ничего не изменилось. Все так же туда-сюда ездит помощник, на подоконниках стоят горшочки с разноцветными роботизированными цветами, имитирующими настоящие, а в спальне их ждет огромная двухместная кровать, готовая в любое мгновение согреть влюбленных под своим покровом.       Чимин ведет Чонгука за руку, будто это их первая брачная ночь. У них не было свадьбы, но они давным-давно переступили черту лучших друзей. Оказавшись за закрытыми дверями, Чимин льнет к теплому телу Чонгука и тянется к губам, чтобы наконец-то слиться с ним в долгожданном поцелуе. Пак соскучился по всему этому. Ему не хватало Чонгука так сильно.       — У тебя очень горячая кожа, — делится впечатлениями андроид, снимая одежду с тела Чимина. Он жмется к нему вплотную, контрастируя на молочном фоне сероватым свечением, и целует открывающиеся участки, наслаждаясь новыми возможностями. Ему нравится обретенная способность, теперь он может по-настоящему испытать удовольствие от всех этих ласк, сыплющихся из-под губ и рук ученого.       — Расскажи, что ты чувствуешь, — просит Чимин, закатывая глаза от того, как по его члену скользят длинные пальцы. Чонгук жадно впитывает в себя любое изменение на лице Чимина, анализирует его поведение и с поражающей точностью делает то, что заставляет Пака взлететь к небесам. Только Чон может позаботиться о Чимине так, как тот этого и заслуживает.       — Датчик температуры сообщает о завышенных показателях, остающихся в пределах нормы, — горячо шепчет андроид, собирая светящимися изнутри тириумом губами капли пота с молочной кожи робототехника, — состояние стабильное, но я чувствую головокружение. Гениталии наливаются кровью, и мне хочется…       Чимин впивается в рот Чонгука жадным поцелуем, призывно раздвигая ноги. Он выгибается на измятых простынях под сильным телом и доверительно жмется к нему, позволяя делать все, что только Чонгук захочет.       Движения робота ласковы и нежны. Он заботливо гладит Чимина по волосам, пока медленно двигает бедрами, и сцеловывает вылетающие из пухлых губы стоны, перемежая их со своими. В Чимине до безумия горячо, влажно и тесно. Чонгук чувствует, что слишком быстро привыкнет к этим захватывающим ощущениям и ему всегда будет мало.       Они переплетают конечности и сжимают друг друга в объятиях, когда все заканчивается. Чимин впервые за несколько дней засыпает спокойно, без тревоги и боли, а Чонгук прижимает его изнеможенное тело к себе, не прекращая ласкать большими ладонями.       Утром они вместе отправляются в лабораторию, чтобы заняться исследованиями. Чимин переписывает протокол Чонгука, чтобы обезопасить от взлома, а затем украдкой от коллег целует в щеку, возвращаясь к компьютеру.       — Передай обработанную информацию в головной штаб, — просит он, нажимая пару кнопок на клавиатуре, — получатель: «гребаная скотина Ким Намджун».       Чонгук и Юнги хохочут, а затем расслабленно откидываются на диванчик у окна, уставшие за длительное время от работы. Им нужно было до малейшей детали изучить приобретенные способности Чонгука, чтобы иметь возможность реализовать производство новых чипов, которые очень помогут в разработке моделей, предназначенных для выпуска нянь, домашних животных, сексуальных партнеров и моделей, имитирующих потребности, поведение и внешний вид детей.       И если влюбленному в андроида Пак Чимину удалось воссоздать функцию осязания, то почему он не сможет передать все свои чувства машине, чтобы наделить ее способностью любить, ненавидеть или сопереживать? Почему не сможет исполнить свою мечту, к которой стремился всю свою жизнь, ведь Чон Чонгук — живое подтверждение тому, что они исполняются?