Вижу тебя

      Бежать.       Это была очень-очень-очень тупая идея, идти на вечеринку к Коулу. Как будто я не знала, что там будет происходить.       Как будто не знала, чем это обернется для меня.       Только не прекращай бежать.       В боку уже неприятно кололо, а легкие горели огнем, и пожар постепенно перекидывался в глотку, отчего болезненные хрипы становились все громче, и это выдавало меня с головой, но я заставляла себя двигаться.       Не останавливайся.       - Детка, куда же ты?       Ветка ударила меня по лицу, затормозив ненадолго, и мне пришлось юркнуть в кусты, чтобы хоть как-то сбить их со следа. И все же поняла, что отдыхать нельзя – я просто задохнусь, если замру на месте. Нам всегда говорили, что после быстрого бега нужно ходить, чтобы восстановить дыхание.       Ни в коем случае не стоять.       А потому я снова рванула через деревья, петляя, так, что сама уже не знала, куда бегу. Старалась уйти подальше от голосов. Надеялась только, что в итоге случайно не выйду к ним. К Коулу.       К остальным футболистам, которым мое «нет» уже порядком остопиздело.       Кажется, они перетрахали уже всех черлидирш из нашей команды, и оставалась только я и Дрю. Но она сегодня уединялась с Робертом, а потому…       Оставалась только я. И мне очень хотелось, чтобы это было неизменно.       - Мы не сделаем тебе больно! Ну… Если ты сама не захочешь, - коллективный смех раздался где-то справа, и я моментально изменила траекторию, уходя глубже в лес. Это было не очень умно с моей стороны, но в конкретный момент потеряться для меня было не так страшно, как если бы команда обдолбанных футболистов нашла меня, уставшую и не имеющую сил сопротивляться.       Уж лучше я сдохну в канаве. Принципиально не лягу ни под одного из них.       Осторожно!       «Блядь».       Кажется, мироздание услышало мои мысли совсем не тогда, когда мне бы этого хотелось, и внезапно решило исполнить далеко не те желания, какие было нужно исполнять. Поскольку моя нога вместо того, чтобы упереться в землю, провалилась в воздух, а я сама кубарем полетела в овраг, который в темноте совсем не заметила.       Имея всего лишь одну пару глаз сложно смотреть и вперед, чтобы уворачиваться от веток, и под ноги, чтобы не ударить в грязь лицом.       А также локтями, спиной, коленями и копчиком, поскольку катиться вниз пришлось очень долго. Удар головой о камень заставил меня вскрикнуть, а затем мир прекратил крутиться вокруг меня, и остановился.       Лежа в грязи, среди веток и пожухлой листвы, мокрой от вчерашнего ливня, и чувствуя, как что-то горячее струится по лбу к виску, я думала лишь о том, что нужно бояться своих, даже мельком пронесшихся в голове, желаний – поскольку Вселенная та еще сука с очень своеобразным чувством юмора.       А еще о том, что наверняка своим падением наделала кучу шума, и парни скоро придут за мной.       И надеялась, что умру раньше этого, поскольку ни разбитые в кровь ноги и голова, ни грязь на моем лице и одежде не остановят их от того, чтобы взять то, что, как они думают, принадлежит им по праву.       Если я умру, то хотя бы ничего не почувствую.       Я увидела туман, что слишком быстро стал окружать меня, но решила, что это игра умирающего сознания. Вероятно, удар по голове был сильнее, чем я думала, и я быстро истекала кровью. Проверить не могла – не было сил даже поднять руку. А потому закрыла глаза, позволяя себе окунуться в забытье.       Надеясь, что смерть принесет облегчение.       

***

      Смерть никогда не приносит облегчения.       Никогда.       

***

      После того, как я открыла глаза снова, боли не было. И усталости – тоже. Голова была несколько тяжелой, но, в общем и целом, я чувствовала себя даже неплохо – особенно для того, кто пару минут назад всеми своими костями пересчитал каждый камешек и выступ в том чертовом овраге.       Потрогав рукой лоб, я осознала, что крови нет. И раны нет. И руки были слишком чистыми, хотя я точно должна была выглядеть так, словно на меня напал грязевой демон. Я приняла сидячее положение, оглядывая себя. И внутренне холодея от того, что на светлой коже голых ног не было ни следов мокрой земли, ни листьев, ни царапин от падения. Да что царапин – даже синяк, который я поставила себе на бедре сегодня утром, когда навернулась во время неудачной поддержки – и тот отсутствовал.       Я все-таки умерла и попала в рай?       Оглядевшись, мне оставалось только поежиться и поплотнее укутаться в расстегнутую велюровую темно-синюю рубашку. И порадоваться, что успела схватить ее перед выходом, решив, что, хоть осень в штате и была довольно теплой, но разгуливать по ночам в одном топе и шортах было чересчур, даже с учетом того, что передвигалась я на машине.       Вообще-то чересчур было в принципе одеваться как шлюха, но подумать об этом чуточку раньше мозгов мне, к сожалению, не хватило.       Да и попала я, кажется, далеко не в рай. Но и на ад это было не очень похоже. И точно не на овраг, куда я так неуклюже свалилась. Какая-то заброшенная свалка, окутанная туманом, который некоторое время назад окутал и меня. Видимость была чертовски отвратительная, и лишь луна да тусклые фонари, горящие каким-то ржавым светом, давали возможность рассмотреть окружающую меня местность. Поднявшись на ноги, я пошатнулась и снова на всякий случай оглядела себя, но за эти пару минут, что я сидела на траве, грязи на мне не прибавилось. По крайней мере, не с той стороны, которую я могла рассмотреть самостоятельно.       Решив, что оставаться на месте бессмысленно, я побрела вперед, куда глаза глядят. А глядеть они как-то ни на что особо не хотели, потому что каждая увиденная мною вещь погружала меня в состояние тревоги и беспокойства. Все казалось каким-то неправильным и нереальным, хотя бы потому, что я физически не могла здесь находиться. Ведь только лежала в овраге, истекая кровью, захлебываясь собственными рваными вздохами, вдыхая гнилой запах листвы и разложения.       На самом деле тут пахло ненамного лучше, да и с каждой проведенной здесь секундой мне все больше хотелось вернуться в овраг. Даже если там будет Коул со своими дружками.       Они хотя бы понятные. Знакомые. С ними еще как-то можно разобраться.       А это…       Я услышала топот справа от себя, а потому просто повернула голову на звук, хотя слишком поздно подумала о том, что, наверное, стоило бы спрятаться: мало ли, кто здесь живет. Место неприятное, так вероятно и люди, что здесь обитают, не шибко дружелюбные.       Но когда я уже хотела юркнуть за сломанную машину, из-за угла появилась девушка. С очень знакомыми рыжими волосами и в остроконечной шляпе. В том самом хэллоуинском костюме, в котором она была, когда...       Когда девушку окутал туман, и больше ее никто не видел.       Только не говорите, что…       Микаэла тоже заметила меня, и, видимо, не ожидала здесь увидеть, что явно выражалось на ее лице: в распахнутых глазах и приоткрытых от удивления губах.       - Агата?! Это тебя призвала Сущность?       Вроде Микаэла говорила на одном со мной языке, но суть я упорно не могла уловить, а потому в непонимании дернула бровями. Но девушка уже подлетела ко мне, прижимая палец к моим губам, чтобы я не вздумала ничего сказать. Видимо, вопрос был риторический, и это меня даже порадовало, поскольку я совершенно не знала, что на это ей ответить.       Пока до меня не дошло, что палец, который все еще касался моих губ, был в крови.       Теперь уже у меня возникли вопросы, но как только я приоткрыла рот, чтобы задать хотя бы один из них, она недружелюбно шикнула на меня, оборачиваясь, а затем дернула за собой в ту сторону, откуда я пришла.       Мне ничего не оставалось делать, кроме как последовать за ней.       - Объясни мне, пожалуйста, что здесь происходит? Мы обе умерли и попали эм… Куда мы попали?       - На свалку Автохевен. И мы не умерли. Пока. Умрем, если ты не поторопишься. Черт, я так и знала, что призовут кого-то новенького, но предположить не могла, что прямо на поле, до того, как у нас будет возможность объяснить… Пригнись!       Я была слишком ошарашена тем, что встретила подругу, которая пропала несколько лет назад, а также тем, что она прихрамывала и постанывала из-за того, что была сильно ранена. Зажимая рукой бок, она тащила мою тушку за собой, пока не прижалась к земле, дергая и меня следом. Инстинкты заставили быстро согнуть колени и сесть рядом.       А затем я услышала свист над своей головой, и в машину впереди врезался и отскочил топор.       Ебанный топор, который должен был прилететь мне прямо в затылок, если бы не реакция Микаэлы и мое слепое ей подчинение.       - А вот теперь мы умрем, - голос подруги был каким-то слишком спокойным, будто бы она уже смирилась с ситуацией, тогда как я совсем не хотела этого делать.       От страха я не могла пошевелиться, хотя Микаэла, словно опомнившись, пыталась заставить меня бежать. Говорила, что я еще могу спастись. И что-то про какие-то генераторы.       А затем я услышала, как женщина в маске зайца напевает колыбельную, очень быстро приближаясь к нам.       И в руках у нее был злополучный топор.       

***

      Звуки колыбельной еще долго снились мне в кошмарах, хотя, все происходящее со мной в дальнейшем было как один не прекращающийся кошмар.       И у меня никак не получалось проснуться.       

***

      - Что? Трюкач тоже здесь?! – вертя головой из стороны в сторону, я пыталась рассмотреть знакомый силуэт среди остальных выживших, но никого даже близко похожего не увидела. Подумала, что мне послышалось упоминание о нем, когда передо мной появилась женщина в фиолетовой блузке и белом полушубке. Она недовольно скривила губы, окидывая меня презрительным взглядом.       - Тебе повезло, что нет. Блядь, еще одна фанатка свалилась на мою голову? Ничего, недолго ты им восхищаться будешь, - глумливое выражение лица незнакомки мне не понравилось, поэтому я нахмурилась.       - А ты еще кто? – возможно, стоило проявить больше уважения к возрасту, но я не кореянка и этим не страдаю – особенно если человек старше меня тоже позволяет себе грубить. Но, кажется, женщину напротив оскорбило даже не мое пренебрежительное высказывание, а его смысл.        - Это шутка? – мне казалось, она сейчас задохнется от возмущения, что выглядело довольно забавно. Но даже близко не помогало мне найти ответ на вопрос, с кем я сейчас говорю. Потому что лицо женщины было хоть и смутно знакомым, но я упорно не могла вспомнить, откуда могу ее знать.       - Это Ли Юнчин, менеджер Трюкача, - на помощь как всегда пришла Микаэла, которая на правах старой подруги постепенно вводила меня в курс дела. После той злополучной игры (как ее здесь называли), где меня принесли в жертву, прошло несколько дней. Я осваивалась не так быстро, как хотелось бы, даже толком со всеми другими выжившими не познакомилась. Они словно были разбиты по группкам, а некоторые и вовсе старались держаться поодиночке, прячась в недрах дома, выходя наружу только тогда, когда их призывала Сущность.        - Ого, так вот почему твое лицо показалось мне знакомым. Точно, я слышала, что ты пропала вместе с ним. Но так, мельком. Все думали, что вы просто сбежали из-за его славы, вдвоем, как бедные возлюбленные. Точнее, богатые, но не суть, - щелкнув пальцами в момент осознания, я решила поделиться, так сказать, весточкой снаружи. И, кажется, снова ошиблась, потому что ее лицо скривилось еще сильнее. Я даже не думала, что это возможно, но факт остается фактом.       - Возлюбленные? Ха! Хак Чиун любит только себя. И убивать. Узнаешь на собственной шкуре, когда встретишься с ним, - развернувшись на каблуках, женщина быстрым шагом направилась в дом. Она только возродилась, и тут я с плохими новостями. Можно было бы почувствовать укол совести, но ее пренебрежительный тон заставил испытать лишь злорадное удовлетворение.       - Не принимай близко к сердцу, они друг друга… недолюбливают. Если ты попадешь к ней в команду, когда вам придется играть против Трюкача, ты это сразу увидишь. Он всегда пытается убить ее первой, - с улыбкой заявила Микаэла, а у меня волосы на затылке зашевелились от ее слов. Видимо, шок отразился на моем лице, потому что улыбка стала слабее.       - Прости. Ты привыкнешь. Все рано или поздно привыкают. Поймешь, что воспринимать это как игру гораздо проще, чем думать, что попала сюда благодаря проклятию, порче или сглазу и заперта тут навечно, без шанса когда-нибудь по-настоящему умереть, - Рид похлопала меня по плечу, а я начала жалеть, что ее приставили ко мне, чтобы помочь мне освоиться.       Пока она помогала мне лишь погрузиться в пучину отчаяния и безысходности.       

***

      Я не знаю, сколько прошло времени с того момента, как я попала сюда. Если честно, боялась считать. Единственное, что для меня было важно – количество дней после последней игры. Я пыталась выстроить алгоритм, схему, понять, через сколько тебя призывают после побега или жертвоприношения. Просила Микаэлу считать со мной, чтобы было проще, нагляднее. В итоге выявить какую-то логику у нас не получилось, но следить я все равно не перестала: это был мой якорь. Он был здесь у всех, у каждого – свой. Обычно их несколько, и это один из них.       Я сидела на кухне, размешивая сахар в чае. Говорили, что после смерти многие теряли ощущение или вкус, но, видимо, я умирала еще слишком мало для этого, а потому меня преследовала лишь фантомная боль от ударов убийц. Казалось, что я могу расстегнуть рубашку и увидеть каждую рану, каждый шрам, оставленный их оружием: но все исчезало, как только мы возрождались или сбегали из тех злополучных мест, куда Сущность нас отправляла.       Мне говорили, что в будущем это пройдет. Что я привыкну.       По их лицу было видно, что мне бессовестно пиздят, но я делала вид, что верю, поскольку они просто пытались меня успокоить.       Получалось из рук вон плохо, но я была благодарна уже за эту попытку.       Из мыслей меня выдернула возня в коридоре, затем громко хлопнула дверь, и на весь дом разнесся женский голос:       - Все из-за этой шлюхи! – из-за крика я дернулась, и пролила горячий чай себе на руки. Зашипев, по инерции затрясла рукой, хотя знала, что ожога все равно не останется.       (некоторые в отчаянии пытались покончить с собой, но Сущность и здесь имела власть над нами, воскрешая и не давая уйти по нашим правилам, так что все травмы, которые мы здесь получали, исцелялись очень быстро)       В кухню вбежала Юи Кимура, взглядом окидывая помещение. Я сжалась, хотя понимала, что вряд ли ее гнев направлен на меня: не успела сделать ничего, что могло бы вывести ту из себя. И все-таки начала быстро перебирать в памяти все свои косяки, крепко сжимая руки на горячей чашке. Но вот взгляд девушки переместился с меня на Мейз, сидящую во главе стола. Та расслабленно откинулась на спинку стула, но ее взгляд выдавал настороженность.       - Ты! – Кимура обвиняющее ткнула пальцем в Мейз, когда сзади нее оказалась Мэг и попыталась схватить ту за плечо, но японка скинула чужую ладонь и, на секунду развернувшись, рявкнула: - Не вмешивайся!       - В чем дело? – Микаэла нахмурилась, вставая со своего места. Я думала, она произнесет нечто вроде «я чувствую негатив, нужно разжечь зверобой», что заставит всех успокоиться и улыбнуться, но подруга явно не была настроена шутить или пытаться разрядить обстановку. Я давно не видела ее такой серьезной, а потому напряглась, отставляя чай подальше: если Кимура кинется к Мейз через стол, не хотелось бы случайно опрокинуть на себя чашку.       - В том, что из-за одной потаскухи остальные маньяки решили, что просто убивать нас уже не весело. Теперь некоторые из них пытаются нас изнасиловать, а все потому, что кое-кто показал, что это возможно, а ее трахальщик распиздел об этом всем остальным! – девушка была в бешенстве, а я лишь непонимающе хлопала глазами. Видимо, каким-то образом сплетни проходили мимо меня, отчего я ощутила разочарование. И напряглась: а что еще важное я не знаю?       Мой вопросительный взгляд Микаэлой был проигнорирован, тогда как Мейз все происходящее, видимо, надоело:       - Может, ты лично со мной будешь разговаривать? Я все-таки тут. Неприятно, когда о тебе говорят в третьем лице, - холодно процедила она, тогда как Кимура в ярости сжимала и разжимала кулаки. На ее крики собралось уже достаточное количество народа, так, что я почувствовала себя неуютно, хотя гнев японки был направлен не на меня. Но я сидела впереди нее, и создавалось впечатление, будто бы я тоже в чем-то виновата.       По бокам от Юи встали Билл и Дэвид, и я несколько успокоилась: уж эти два здоровяка точно должны удержать девушку, поэтому кровопролития, скорее всего, удастся избежать.       - О, я много чего тебе хочу сказать, да только это бессмысленно. Ты уже сделала все, что хотела, и теперь из-за тебя каждый из нас в опасности! И если с тем, что нас постоянно пытаются убить, еще как-то можно смириться, то ложиться под этих ублюдков я не собираюсь ни при каком раскладе! А я даже убить себя во время жатвы не могу, чтоб избежать этого!       Внезапно ярость Кимуры стала мне даже понятна, поскольку тоже самое я чувствовала перед тем, как попала сюда. Сбегая от футбольной команды, в поисках спасения я была согласна даже на смерть: настолько не хотела быть изнасилованной.       Осознав, что этот страх теперь реален и здесь, я почувствовала, как мне становится дурно. Кишки будто сжали в тисках, а руки резко заледенели.       Некоторые из выживших уединялись друг с другом, и я могла их понять: для кого-то якорем был секс, и это позволяло им не сойти с ума, отвлечься.       Но одно дело спать с тем, кто, как и ты, пытается выжить. Дело сугубо добровольное, и я никогда не видела, чтобы кто-то к кому-то здесь приставал.       Другое – спать с тем, кто при первой же возможности попытается перерезать тебе глотку.       Но у Мейз получилось?       - Это мое дело, с кем мне спать, - медленно произнесла девушка, и я в шоке посмотрела на нее, поскольку не ожидала подобного ответа. С одной стороны, я могла ее понять. С другой – ярость Кимуры была мне куда ближе, так как страх подвергнуться изнасилованию теперь был гораздо сильнее страха умереть.       Умирать уже было делом привычным. А вот спать с кем-то даже по взаимному согласию мне еще не доводилось.       Попав в этот мир, я в принципе забыла о том, что можно хотеть с кем-то перепихнуться. И хотя среди выживших были очень даже симпатичные мужчины, я, вероятно, все еще пыталась осознать происходящее, и моя психика отказывалась справляться со стрессом путем самоудовлетворения или удовлетворения с чужой помощью.       И все же я не могла обвинять тех, кто справлялся со стрессом именно таким путем. К тому же, Мейз была здесь гораздо дольше, чем я. И, признаться честно, у меня не было уверенности в том, что «старички» все еще находились в здравом уме. Я считала, что у нас всех постепенно едет крыша от происходящего, просто у некоторых это было не так заметно.       А еще я была уверена в том, что в конечном итоге мы ебнемся быстрее, чем Сущность даст нам умереть окончательно – если вообще даст это сделать.       - Это стало нашим делом, когда Гоуст Фейс распиздел своим друганам, что не смог удержать свой хуй в штанах, а ты ему это еще и позволила, - Юи дернулась в сторону Мейз, но Билл предупреждающе вскинул руку, перегораживая ей путь – хотя с этим прекрасно справлялся и стол, на другом конце которого Мейз кривила губы. На ее месте мне нечего было бы ответить, и, кажется, это понимали все.       А еще, кажется, раньше эта тема не обсуждалась в открытую, потому что переговоры смолкли, и все пристально следили за разворачивающимся конфликтом. А тем более я, которая вообще раньше была не в курсе ситуации.       - Что ты хочешь, чтобы я сделала? Перестала с ним спать? Думаешь, это решит проблему? – Мейз передернула плечами, упирая руки в бока и принимая уверенную позу. Но я буквально чувствовала исходящую от нее нервозность: думается, она боялась, что никто не вступится за нее, а иметь врагов здесь было сродни билету в один конец, а точнее, постоянным смертям во время игры. Никто не отвлечет от тебя убийцу, никто не снимет тебя с крюка. Ты будешь постоянно приноситься в жертву, а это значило, что ты будешь еще быстрее сходить с ума.       Ситуация не из приятных.       И хоть Мейз накосячила, я почему-то не чувствовала в отношении нее какой-то злобы или агрессии. Возможно, потому, что меня еще никто из убийц не пытался изнасиловать.       - Этой проблемы бы не было, если бы ты свои ноги не раздвигала где попало! – Кимура кажется тоже не знала, чего вообще хочет от данного спора, потому что лично я не понимала, что Мейз должна сделать, чтобы загладить свою вину. Возможно, девушка считала, что ее вины вообще здесь нет: не она же рассказала остальным убийцам о том, о чем Сущность умолчала. На самом деле странно предъявлять ей за то, что сделал совершенно другой человек. Как будто та имеет влияние на Гоуст Фейса.       - Сделанного не воротишь. Давайте просто разработаем стратегию на случай, если подобное повторится, - Билл попытался вступиться за Мейз, но сделал только хуже. Потому что он – мужчина, и ему, в отличие от нас, не о чем было беспокоиться. Это все читалось и в искривленных гневом губах Кимуры, и во взгляде, который она бросила на Билла. Тот даже отступил на шаг, тогда как Юи, тяжело задышав, просто швырнула стул от себя, видимо, выплескивая таким образом ярость.       - Да пошли вы все! – девушка развернулась и, расталкивая народ, вылетела из кухни, тогда как остальные начали бурно обсуждать произошедшее. Мейз демонстративно села обратно за стол, сверля взглядом собравшуюся кучу, и в итоге все разбрелись по своим делам, из-за чего я, Микаэла и Мейз вновь остались втроем.       - Вы тоже считаете, что я виновата? – внезапно выпалила она, смотря то на меня, то на Рид, а я не знала, что ответить, рассматривая облупленный лак на ногтях.       - Они бы все равно до этого додумались, рано или поздно, - Микаэла снова стала спокойной и тоже села на свое место, а затем взяла Мейз за руку и сжала ту в поддержке. Почему-то я почувствовала ревность и даже одиночество: хотя мы и работали с Микаэлой в «Лунном камне» вместе и были близкими подругами раньше, за время своего отсутствия Рид явно сдружилась с Мейз, и я никак не могла наверстать упущенные годы.       Внезапная тоска заставила меня поежиться, а затем посмотреть на Мейз новым взглядом: может ли быть такое, что та сошлась с убийцей по этой причине? Из-за тоски?       - Я в принципе не знала особо, чего от них ожидать. Если подумать, это даже логично – они же маньяки. Мало ли, что им приносит удовольствие. Всегда нужно ожидать худшего, особенно в этом мире, - я постаралась как можно доброжелательнее улыбнуться, и Мейз ответила мне взаимной улыбкой. Она словно выдохнула, а я быстро схватилась за кружку с чаем, радуясь, что он еще не успел остыть. И мысленно усмехнулась: при таком накале страстей странно, что вода в кружке не закипела.       Микаэла после моего первого воскрешения рассказала мне о правилах поведения на так называемом поле. Что нужно делать, чтобы выжить. Как ориентироваться в пространстве и искать своих союзников. Как видеть, что они в беде и им требуется помощь. Как прятаться. Как спасаться. «Не нападай на убийцу – он сильнее, ты не сможешь с ним драться». «Свети ему в глаза, чтобы ослепить и получить шанс сбежать». «Уклоняйся». Она говорила, что они не были излишне жестоки: не отрезали конечности, не измывались над тобой, пока ты захлебывался в крови. Иногда они даже проявляли сострадание: позволяли другим подлатать тебя, починить генераторы и сбежать. Иногда даже сами доносили до ворот или до люка, если ты уже не мог двигаться или подняться.       Иногда они были человечны – даже те, кто давно человеком не был.       На самом деле, это меня пугало сильнее всего. Я не понимала, как все это может уживаться с безграничной жестокостью.       Это путало, заставляло думать: а как будет в этот раз? Смерть или спасение? Убьет или пощадит?       Лишние мысли препятствовали выживанию.       Но, глядя на вновь улыбающуюся Мейз, в голову лезли и вовсе странные мысли.       Если убийцы способны сострадать, то… Были ли они способны и полюбить?       «Даже не думай об этом».