Улыбайся

- Вэл? Ответом телеведущему служит лишь удручающая тишина. - Вэл? Снова тихо. Зов в очередной раз остаётся без малейшего внимания. Никакой реакции. Лишь размеренное, спокойное дыхание и свисающая с края кровати рука дают знать о том, что всё в порядке. Сутенёр не обижен и не игнорирует Вокса. Валентино всего лишь спит. Телеведущий аккуратно переворачивается на бок и, подперев боковую панель экрана рукой, нежно изучающе смотрит на спину спящего партнёра. Без своей громоздкой шубы вкупе с пушистым белоснежным воротником, усеяным маленькими красными сердечками, Валентино кажется таким хрупким и... беззащитным? Пусть на деле всё далеко не так, но это отнюдь не портит столь притягательную картину. Скорее наоборот, добавляет милого обворожительного шарма и загадочности. Жаль только, что с наступлением утра этот образ развеется, словно розовая дымка, тянущаяся от сигарет, с некоторых пор ставших неизменной фишкой сутенёра. Яркое, до тошноты сладкое, оседающее в легких марево никак не вяжется с тем, что Вокс видит сейчас. Губы телеведущего невольно трогает глупая улыбка. Такой Вэл ему однозначно нравится. Особенно греет обугленную всеми видами грехов душу тот факт, что именно ему дозволено увидеть подобного рода слабость. Редкость, блажь, которой не должно существовать. Тем не менее - это не мимолетное видение, а самая что ни на есть реальность. Вэл здесь, мирно спит едва ли не у него под боком, в его кровати. Причем так близко, что достаточно всего лишь протянуть немного подрагивающую от волнения, вызванного столь трепетным моментом, ладонь. Ни о чём не подозревающий сутенёр ворочается во сне, позволяя хозяину особняка любоваться самым что ни на есть настоящим собой. Тино крайне скуп на искренние эмоции. Постоянно прикрывается маской похотливого извращенца, не думающего ни о чём, кроме секса. Регулярно отвешивает пошлые комплименты и кидается двузначными фразами. Испытывать чувства и поддаваться эмоциям в его понимании - явить свои слабости, а значит - подставиться. В этом определённо есть доля правды. Те напыщенные снобы из совета оверлордов пристально следят друг за другом, при малейшей оплошности готовясь к тому, чтобы со всей силы вцепиться в глотку и держать до тех пор, пока угодившая в силки жертва не перестанет биться в предсмертной агонии. Нельзя давать им такого шанса. Вокс - другое дело. Несмотря на присущую ему жестокость и едкую, словно кислота, желчь, в нужные моменты он всегда каким-то чудом оказывается поблизости, незамедлительно протягивая партнёру руку помощи. Хочется просто быть с ним рядом. Запредельно близко. Настолько, чтобы горячее дыхание обжигало шею столь ревностно любимого им мотылька. Взгляд алых пиксельных глаз медленно скользит по тонкой лиловой ключице и узкому плечу, останавляваясь там, где начинется граница одеяла. Это тело прекрасно целиком и полностью, вплоть до несущественных мелочей и совершенно не нуждается в глупых словах с описаниями, которые и на сотую долю не смогут передать истинной красоты. Тонкая полоска света пробивается сквозь плохо задернутые тёмно-синие шторы, замирая на изящной шее. Вокс едва осязаемо, практически в воздухе проводит рукой по мягкой коже, чтобы случайно не разбудить любовника. Под луной это выглядит ещё более завораживающе, чем в приглушённом освещении студии или же ничтожно тусклых лампах офиса. Кожа словно источает легкое сияние, заставляя ведущего как заколдованного тянуться для прикосновения. Ощущения просто незабываемые, жаль, что если он продолжит это делать, то непременно разбудит Валентино, и тогда объяснительной беседы будет не избежать. Благо, от одного такого прикосновения ничего не будет. Сутенёр слишком вымотан тяжёлым трудовым днём и жарким сексом, поэтому такая мелочь вряд ли потревожит его покой. Тем не менее, рисковать не стоит, и Вокс с едва слышным разочарованным вздохом вынужден убрать руку на шёлковое одеяло, продолжая любоваться спящим мотыльком. Табличка "Руками не трогать!" пришлась бы сейчас весьма кстати. Воспоминания о жарком вечере заставляют проступить на экране лёгкий цифровой румянец. В памяти живо всплывают резкие ритмичные толчки, выбивающие из его легких воздух, громкие гортанные стоны вперемешку с телепомехами и пошлое хлюпанье толкающегося в горячее нутро члена. Валентино терпеть не может любого рода нежность и ваниль. Сутенёр привык к абсолютной власти и вседозволенности не только в работе, но и в сексе, о чём свидетельствовал не только подвал, полностью оборудованный под БДСМ игры, но и наручники, хранящиеся в прикроватной тумбочке. Несмотря на то, что в этот раз ничего из этого не было использованно, ибо Вокс подобных вещей у себя попросту не держал, Валентино не изменил своим привычкам. Всё было так же пошло, как и всегда - грубо, жёстко, насильно, безрассудно. Нет, Воксу определенно это нравилось и даже нехило так заводило. Но было одно маленькое "но", которое уже давно сводило его с ума. Разнообразная сексуальная жизнь хоть и была основной составляющей, скрашивающей досуг этих двоих, но не являлась пределом мечтаний. Вокс долго не мог этого признать, но... хотелось чего-то большего. Каких-то новых, необычных ноток за пределами похоти и разврата, разбавляющих коктель безудержной страсти. Кто бы что ни говорил, но существовали вещи гораздо интимнее, чем секс. Слушать через одни наушники какую-нибудь максимально идиотскую песню, выбранную наобум из чьего-то плейлиста, совместные поездки на море, расположенное в кругу лени, поход на каток или же горнолыжный курорт в девятом круге ада. Проще говоря, хотелось грёбаной романтики. Той самой, которая вызывала у Валентино рвотные позывы. Именно здесь положение в обществе знатно подводило, в мире властвующих не было места подобному. Чёрт, он чувствует себя последним придурком. Что ж, список вещей, которых Вокс никогда не добьётся, сегодня пополнится ещё одним пунктом. Хочется подобраться поближе и, вдохнув запах неприлично дорогого парфюма, оставить лёгкий, но при этом заметный укус. Дело тут не в банальных потребностях или же желании предаться плотским утехам. Вокс жаждет. Жаждет всем своим существом доказать, что этот очаровательный мотылёк принадлежит лишь ему одному в этой темной, забытом богом преисподней. Собственичество хоть и является не самым лучшим качеством, но зато всегда даёт безотказную гарантию внутреннего спокойствия. Телеведущий убежден на все сто процентов: Валентино его и только его, и ни дай Люцифер кто-то хотя бы попытается доказать обратное. Собственные мысли пробивают на усмешку. Дракула бы определённо оценил его затею. Как же он всё-таки прекрасен. Именно сейчас, без каких-либо масок обыденного напускного пафоса и всепоглощающей похоти. Вокс готов признать, что любит Валентино любым, только... сам сутенёр к этому, видимо, не готов. Мотылёк всегда, абсолютно всегда без малейших исключений старался скрыть, спрятать свою спину за закрытой одеждой, не считая нужным делиться причинами. Дорогие шубы, деловые костюмы, в редком случае - закрывающие спину топы. Валентино качественно играл на публику, озаряя всех розовой улыбкой, позволяя всем и каждому любоваться своим телом. Правда, была одна странная закономерность. Только спереди. К спине он не подпускал абсолютно никого. Одежда оставляла открыми лишь плечи, не позволяя взору увидеть больше, чем положено. Очевидно, это было связано с чем-то личным, возможно с болезненным прошлым до получения титула и популярности. Сегодня или никогда! Раз уж Вэл в этот раз решил остаться, так почему бы и нет? Это шанс узнать, насколько всё плохо и хотя бы попытаться помочь... Приподняв одеяло, ведущий аккуратно стянул его вниз. От увиденного у Вокса расширились зрачки. Во всяком случае, теперь многое встало на свои места. Ниже плеч, на той части, которую закрывало одеяло, спина была сплошь и поперек усеяна шрамами. Отметины были длинными, словно кто-то расчётливо наносил их лезвием или же когтями, разного размера и глубины. Но поражало отнюдь не это. Две широкие, просто огромные борозды шли вдоль спины, находясь при этом на равном расстоянии от позвоночника. Из них торчали клочки оставшиеся прозрачных мембран. Там были крылья... У любви есть довольно интересное свойство. Она делает привлекательными не только достоинства, но и недостатки. Минусы становятся настолько не важными, что тот, кто испытывает столь глубокое чувство перестаёт их замечать. Так было и с Воксом. Вэл держал его на расстоянии, отрезая всякую возможность подлететь слишком близко к солнцу желаемой истины, не давая любовнику повторить судьбу Икара. Сутенёр никогда не снимал в процессе белую блузу, так же как не оставался спать в одной кровати, каждый раз придумывая отмазку, почему он непременно должен вернуться к себе домой. Только вот мотылёк не учёл того факта, что Вокс в отличие от юноши не боялся опалить крылья ради желаемой цели. Прикрыв глаза, Вокс выдыхает. Сколько же боли довелось испытать Вэлу... Рука сама собой тянется к многострадальной спине. Пусть Тино и не ангел божий, но явно не заслужил подобного. Вокс проводит подушечкой пальца по обоим бороздкам. Аккуратно, любяще, словно извиняясь за то, что не сумел этого предотвратить. Плевать на эти отметины, для него он по прежнему Апполон, живое воплощение изящества и красоты. Валентино резко дёрнулся, как от удара. Неужели проснулся? Бормоча что-то во сне, сутенёр поворачивается к телеведущему лицом и подкладывает руку под щёку. Кажется, пронесло. Вэл всё ещё безмятежно спит. Всего лишь сработала мышечная память, пробудив в глубинах сознания жуткое прошлое... Губы сутенёра напряжены, лицо нахмурено, а на лбу пролегла глубокая складка. Хочется разбудить мотылька, зацеловать до смерти, тем самым доказав свою пылкую любовь. Воксу вообще не понятно, почему состоя в отношениях они пытаются задеть друг друга за живое, уколоть побольнее, вечно изворачиваясь и доводя друг друга до крайностей. Хочется, чтобы всё было как у людей. Жаль, что это невозможно. Ночь - единственное время, когда и Вокс, и Валентино открываются друг другу с совершенно новой, до сего момента неизвестной стороны. Будто в любимой книге, зачитанной до дыр, по какой-то причине появляются новые, незамеченные ранее главы. И это потрясающе, пусть Вокс никогда не озвучит этого вслух. Алые очи, обычно пылающие ярким пламенем жгучего желания и зрительно раздевающие всех и каждого, кто посмел приблизиться более чем на один метр, закрыты. Из-за отсутствия очков-сердечек, обычно закрывающих половину лица, глаза зрительно уменьшились. К чему вообще скрывать такой глубокий, чудесный взгляд за безликими розовыми стёклами? Веки слегка подрагивают, а на лбу выступила испарина. Помимо малиновой улыбки у сутенёра есть ещё одна отличительная черта, о которой никто, кроме Вокса, больше не осведомлён, в том числе и сам Валентино. Валентино часто хмурится. Даже во сне, и это неимоверно напрягает Вокса. Что ж, телеведущий намерен положить этому конец.

***

Свет дневной пентаграммы, успевшей подняться высоко в небо, ненавязчиво будит обитателей особняка, оснащенного всеми видами современной техники и выдержанного в чёрно-синем стиле. Валентино открывает глаза и, зевая, лениво потягивается. На кровати тем временем сидит уже успевший проснуться и накинуть на себя оверсайз футболку Вокс. - Доброе утро, - приветливо приветствует телеведущий своё сонное счастье. Заспанный Вэл выглядит довольно привлекательно и по-домашнему мило. Сутенёр вновь хмурится и, игнорируя пожелание телеведущего, торопливо шарится по тумбочке в поисках телефона. - Который час? Ответом на вопрос служит связка, вложенная в пренебрежительно отведённую в сторону руку. - Что это? - брови Валентино по-прежнему сдвинуты. - Ключи от моего дома, - как можно равнодушнее бросает Вокс, - мало ли, ты захочешь повторить. Валентино фыркает в свойственной лишь ему одному манере. - Кретин. Несмотря на это, ключи всё ещё крепко сжаты в ладони. - Из-за тебя я опоздаю на работу, придурок, - сутенёр торопливо поднимается и садится рядом, - график студии полетит к херам. Вокс саркастично усмехается, вновь накинув на себя образ бессердечного манипулятора. От ночного гнетущего видения "слабости" не остается и следа. - Не опоздаешь, я подвезу. - ведущий быстро встает и направляется к двери, чувствуя на себе чужой взгляд. Стоя на выходе из комнаты, телемагнат слегка поворачивает голову. Вокс хочет выглядеть гордо и слегка надменно, но легкая печаль, плещущаяся в электронных глазах выдает его с головой. - И ещё кое-что, Вэл, - вздох и неосознанная пауза. Валентино слегка наклоняет голову и с интересом смотрит на партнёра, - улыбайся чаще. Тебе это идёт. Сказав это, Вокс спешно покидает комнату. Валентино часто хмурится... Слишком часто... И он намерен это исправить.