Давай начнём сначала

Было уже два часа ночи. Светила яркая луна, освещая всё вокруг. В том числе и тротуар, на котором находились двое парней. Они смотрели вслед уезжающему такси. Когда машина скрылась за поворотом, Ханма, наконец, пришёл в себя и полностью осознал в какой он ситуации оказался. Вспоминая и прокручивая в голове всё случившееся, он начал строить план побега. Ханма уже посматривал на свои руки, которые всё ещё находились в заложниках и подумывал, что будет лучше сделать: поставить подножку или просто ударить ногой в живот и убежать? Хотелось спрятаться, скрыться, уйти подальше отсюда. От этого места, от этого дома. Уйти подальше от него. Его мысли прервал Доракен: – Что дальше? Шюджи впал в ступор. Вопрос застал парня врасплох. Отчасти потому, что брюнет сам не знал "что дальше". После того поцелуя жизнь Ханмы разделилась на "до" и "после". И что надо было делать после брюнет не знал. Он простоял минуты три, тупо смотря на Доракена. А потом расхохотался, причём так сильно, что его смех эхом распространился на всю пустынную улицу. – Это тебя надо спрашивать Драааааакен~ Знакомая хищная улыбка появилась на лице Ханмы. Хотя внутри брюнет был весь напряжён. Было ощущение, что всё это время внутри него медленно закручивалась пружина и сейчас она достигла пределов своих возможностей и была готова в любой момент распрямиться. Виной всему последние напряжённые дни и странное поведение Доракена. И если первое можно объяснить тем, что были проблемы на работе: разногласия в коллективе стриптизëров, странные похищения вещей и т. д. и т. п. И это просто действовало на нервы, то второе Ханма был не в силах понять. Всë что происходило последние два часа очень не соответствовало образу того человека, которого помнил и знал Шюджи. Куда делись сдержанность, спокойствие и здравомыслие, которыми был славен бывший зам. главы Тосвы? И то что брюнет не знал намерений блондина лишь больше настораживало и напрягало. Улыбка была всего лишь привычной защитной реакцией и сейчас она очень помогала собраться с мыслями и духом. – Это же ты похитил меня с моей работы и притащил сюда. Так и что же ты собираешься делать? М? Наглая улыбочка красовалась на лице Шюджи, он смотрел с вызовом на своего давнего противника. Хотя учитывая поведение Доракена, он мог им стать и сейчас в любой момент, так как в квартиру к блондину Шюджи не собирался, но тот упорно тянул его именно туда. Для чего? Ханма решил, что будет решать этот вопрос на улице, там где есть пути к отступлению в случае чего. Шюджи почуствовал, как рука Рюгуджи сильнее сжала его запястья. – Я собираюсь решить раз и навсегда, какого хрена тогда произошло. Доракен говорил твёрдо и спокойно, но прерывистое дыхание и переодически то расслабляющиеся, то с силой сжимающиеся на запястьях брюнета пальцы выдавали его волнение и напряжение. – Когда и что произошло? Брови нахмурились и Ханма с полным непониманием смотрел на Рюгуджи. Между ними СТОЛЬКО ВСЕГО произошло за всё время, которое они находились в банде, что не понятно на что намекает этот бритоголовый и что конкретно он имеет в виду. Хотя Шюджи догадывался о чём именно хотел поговорить Доракен. – В нашу с тобой последнюю встречу после которой ты сбежал и больше не показывался. Я весь Токио обошёл чтоб только тебя болвана найти и всё обсудить. Десять лет прошло. Где ты был вообще? Я уже почти надежду потерял и почти смирился, поэтому когда увидел тебя на этом пилоне даже не сразу поверил, что это правда ты. Спокойствие Доракена на миг дрогнуло. Показалось злое выражение лица, которое ещё во времена Свастонов могло напугать многих командиров. Но больше пугала решительность Рюгуджи, с которой он всё это время говорил. А Ханма просто стоял, раскрыв рот от удивления, не веря до конца в то, что слышит. Он столько прокручивал у себя в голове их встречу, столько раз хотел показаться Доракену и всё нормально обсудить. Рюгуджи даже не представлял, что его любовь была гораздо ближе чем он думал. Каждый день Ханма надевал чёрную толстовку с капюшоном, обычные джинсы и стоял напротив мото-мастерской и наблюдал за работой блондина. Он не пропускал ни одного дня его работы. Ловя кайф от ловких рук, разбирающих убитый в хлам байк и собирающих из новых деталей почти новый байк, даруя куску металлолома новую жизнь. Ему нравилась улыбка, которая проскакивала мимолётно, почти незаметно, когда работа была завершена удачно или когда приходили старые друзья повидаться. Как часто Ханма им завидовал, желая оказаться на их месте в крепких объятиях Рюгуджи. – Придурок! Зачем было скрываться? Зачем было убегать? Доракен хоть и не хотел, но сорвался на крик. Эмоции взяли верх и он перестал себя контролировать. Часто, прерывисто дыша он пытался вразумить парня напротив. Пытался донести до него всё, что накопилось в нём за эти годы. – Ты ведь даже не узнал, что я обо всём этом думаю. Решил, что оттолкнул и всё? Ты мне не нравишься? Фиг с два. Я думал об этом каждый день, переваривал случившееся. Долгими зимними ночами я обдумывал всё, что тогда произошло. Я, наконец, осознал и понял, что ты мне тоже нравишься. Но я не мог тебе этого сказать. Ты же свалил хрен знает куда!!! Кисаки вообще уехал в другую страну, а ты никому кроме него номера своего не оставлял. Я даже позвонить тебе не мог! Черт. Доракен устало потëр свободной рукой глаза. Казалось вся усталость и все волнения за все десять лет разом легли на его плечи. Но вместе с этим он чувствовал облегчение. Все недосказанности, наконец, были решены. Он посмотрел на Ханму, который всё это время молчал и ничего не говорил, просто смотря ошалевшими глазами на Доракена. Тяжело вздохнув, он, наконец, отпустил многострадальные запястья брюнета. Положив руки в карманы, блондин посмотрел на Шюджи уставшим взглядом и продолжил: – Если у тебя кто-то появился или ты меня разлюбил, то мог бы хотя бы просто объявиться и сказать. Я бы всё понял. Если это всё была просто шутка, то зачем прятался? Не понимаю. А что касается того, что сегодня произошло... Тут Доракен сделал небольшую паузу, продолжая смотреть Ханме в глаза, наблюдая за его реакцией. Но по лицу брюнета нельзя было ничего понять, поэтому Рюгуджи просто продолжил: – Я изначально не собирался с тобой ничего делать. Мне нужно было тихое место, где мы, наконец-то, смогли бы всё спокойно обсудить. Доракен закончил говорить. Он опустил глаза, побил немного ногой асфальт под собой, улыбнулся каким-то своим мыслям и, открыв рот чтобы ещё что-то сказать, поднял взгляд на Шюджи. Глаза Доракена округлились, улыбка сползла с его лица и он так и застыл с открытым ртом. Ханма плакал. Слëзы непроизвольно лились из глаз. Он так боялся этого разговора, того что Доракен снова его оттолкнет или ещё хуже начнёт смеяться над его чувствами, высмеивая ту ситуацию в прошлом, за которую брюнет себя корил и не раз. Но то, что сказал блондин повергло его в шок. Он не знал, что чувствовал. Радость? Облегчение? Надежду на лучшее? Всё вместе? Он не был в этом уверен. Он ни в чëм не был уверен. Это особо и не имело значения. Все страхи, что преследовали его последние годы резко исчезли. Преграды между ними все разрушились. И вот сейчас в этот самый момент они оба это прекрасно поняли. Но мозг Шюджи просто отказывался принимать всё, что сейчас он услышал. Ханма стоял перед Доракеном, плакал и всхлипывал, грустно улыбаясь и до конца не веря в своё счастье, в то что он, наконец, может в открытую подойти к этому парню, сказать что хочет и сделать что хочет и в то, что, наконец, весь этот ад длиною в десять лет закончен. Продолжая всхлипывать Ханма тихо, почти шёпотом, спросил: –Это правда? Всё что ты сказал... Это правда? Реша отринуть все свои последние сомнения, проверяя, правда ли всё что он сейчас услышал. – Чт.. Конечно правда!!! Стал бы я тебя искать повсюду, если бы ты был мне безразличен? Да и к тому же я... –Люблю... - шёпотом произнёс Шюджи, улыбаясь сквозь слезы глупой улыбкой во все тридцать два. – Что? - не расслышал Доракен. – Люблю, - повторил Ханма и пока Рюгуджи не успел опомниться сократил резко дистанцию и поцеловал, вовлекая в глубокий мокрый поцелуй, сплетая их языки в хаотичном танце. Ханма обхватил своими ладонями лицо Доракена. Рюгуджи одной рукой придерживал Шюджи за талию, а второй рукой давил на затылок, не оставляя пути к отступлению. И если бы вначале Ханма бы беспокоился, то сейчас ему было всё равно. Пусть хоть запрëт у себя дома и не выпускает уже никогда. Плевать. Главное что сейчас они вместе. Стоят просто вот так и целуются посередине улицы. Поцелуи стали более напористыми и ненасытными, долгая разлука сыграла свою роль. Зубы сталкивались между собой, языки пылали в жадном танце, не собираясь ни отступать, ни заканчивать. Они не могли насытиться друг другом. Пошлые причмокивания эхом отскакивали от стен домов. Но им пришлось оторваться друг от друга, когда воздух в лёгких закончился. Они стояли, тяжело дыша, прислонившись друг к другу лбами, тупо улыбаясь. Они могли бы так простоять всю ночь, наслаждаясь присутствием друг друга, но неожиданно откуда-то из-за домов появился какой-то мужчина и начал орать на парней. Что конкретно он кричал ребята не разобрали. Что-то про геев, разврат и опущение общества. Посмотрев на странный субъект, потом на друг друга, они засмеялись громко в голос, показав мужчине средний палец и послав его куда подальше. Доракен взял ладонь Ханмы в свою и нежно улыбаясь спросил ласковым голосом: – Давай начнём сначала? Ханма улыбнулся в ответ такой же ласковой улыбкой. – Да, давай. Неожиданно, совсем близко от них раздался громкий голос. Ребята обернулись. Их отвлёк опять тот мужчина. Он приближался всё ближе, говоря громко на всю улицу, пытаясь привлечь прохожих и обратить их внимание на "срамоту", которая творилась на улицах Токио. Но всё ещё была середина ночи. Прохожих не было и не кому было обратить внимания на двух целующихся парней. А если прохожие и были, то все они спешили домой, не обращая на гневного мужчину никакого внимания, посчитав его за сумасшедшего. Ребята вновь переглянулись, засмеялись громче прежнего и, крепче взявшись за руки, забежали в подъезд, направляясь в квартиру Доракена. Теперь уже ничего не боясь и ни в чëм не сомневаясь.