Конец — не концовка.

Чтоб этот будильник. Именно с этой радостной мыслью проснулся Антон в 6 утра. А почему только Антон, кстати? Шастун посмотрел на спящего парня у себя под боком. Нормально. То есть, как не давать спать до поздней ночи, так это мы первые, а как проснуться по будильнику, не, кому это надо. «А вот мне». Шатен резко вынул руку из-под головы своего парня и быстро встал с кровати, забирая с собой тёплую человекообразную грелку для вечно мёрзнущего Арсения. Последний недовольно поёрзал, удобнее поправляя одеяло, и обнял подушку Антона вместо торса оного. Альфу это, почему-то, выбесило ещё больше, вместо того, чтобы умилить. Всё сегодня идёт не так. По крайней мере, так думает Антон, у которого утро началось не с кофе, а с непонятного бешенства на всё и вся. Даже, вон, Арсению досталось. И вроде бы гон ещё нескоро, значит, просто плохой день. Супер, просто класс. За этими невесёлыми рассуждениями альфа всё же сделал кофе: чёрный, без добавок — себе, со сливками и сахаром — омеге. Арсений не понимает как можно такое пить, чтобы не то, что не сладкое, а ещё и горькое. Он считает, что это не бодрость, а издевательство над рецепторами в чистом виде. На запах кофе в кухню выплыл омега в длинной для него футболке Шастуна, голубых, неприлично коротких удобных шортах с лёгким кружевом по краю, которые он обычно надевает вечером в ванной, прежде чем зайти в спальню, чтобы точно не сразу лечь спать, и совершенно босиком. Арсений прошёл к столу, мимоходом целуя сидящего Антона в щёку, кажется, совсем не замечая взвинченого состояния своего парня. — Простудишься — лечить не буду, — смотря на голые омежьи ножки без тапочек или хотя бы носков, раздражённо сказал Антон. На это Арсений лишь усмехнулся, зная, что это ложь, взял свою сладкую бурду, как считал Шастун, и уселся напротив альфы, на кухонный диван, подогнув под себя ногу. — Спасибо за кофе. Ты чё такой? — а нет, замечая. — Какой? — буркнул в чашку Антон. — Недовольный с утра пораньше. — Нормальный я, — рыкнул старший, допив кофе и встав мыть за собой посуду. Арсения парадоксально веселило состояние своего альфы, хотя обычно хотелось успокоить разбушевавшегося мужчину, обнять, потереться о его щёку с мелкой щетиной своей щекой, чтобы потом тот приласкал в ответ, а там и до горизонтальной поверхности недалеко. Но, видимо, сегодня очень необычный день в плане реакций на обычные вещи. Сейчас же омега ставит на стол почти не тронутый кофе, подходит в плотную со спины, обнимает, приговаривая: — Нормальный он, как же, — и щекочет своими пальчиками бока альфы. Антон резко дёргается, роняя кружку в раковину, к счастью не разбивая, берёт в руку, почти забрасывает ёмкость в сушку, сильным хлопком выключает кран и разворачивается к Арсу, бешеными глазами смотря в глаза ухмыляющегося омежки, который убрал руки за спину, перекатываясь с пятки на мысок, мол, я чё, я ни чё. — Арс, — рычит, раскатывая долго «р», — не то настроение сейчас, ой не то. — у младшего мурашки по коже от такого низкого голоса своей пары, что хочется упасть на колени, как можно сильнее раздвинув ноги, уткнуться в ширинку и выполнять всё, что скажут. Но он лишь пожимает плечами, клюёт быстро в губы и удаляется в ванную, наводить порядок на лице. Антон идёт собираться в спальню, дёрганно засовывая ноги в штанины, материт всё вокруг себе под нос, пока ищет пару от носка, потому что Арс с вечера не успел разобрать стиранное бельё из-за желания скорее получить любимый член себе в задницу. Одев, наконец, нижнюю часть себя, шатен просовывает руки в рукава выглаженной омегой, ещё с позавчера, рубашки, застёгивает пуговицы и накидывает сверху лёгкий бомбер в роли пиджака. Когда пора уже идти на выход, Антон надевает кроссовки в прихожей и ждёт, пока его суетящийся омега уже соберётся. — Мы так опоздаем, — стараясь сдерживать голос, предупреждает Шастун, облокачиваясь спиной на дверь. — Да всё, всё, — всовывая ноги в кеды, тараторит омега. Когда Антон садится за руль, он невольно задумывается, не случится ли чего из-за его неуравновешенного состояния в поездке. *** В гримёрке сидят Дима с Серёжей, болтая о какой-то ерунде и перекидываясь мандарином, видимо, от скуки. — О, здаров, — Дима протягивает руку, и Антон пожимает с отрешённым угуканьем. Позов кивком головы здоровается с омегой и вопросительно смотрит, так как Шаст сразу уходит переодеваться, но Арсений только отмахивается. Альфа пожимает плечами и уворачивается с шипением от прилетевшего в лицо мандарина. Брюнет идёт обниматься к своему лучшему другу и собирается идти раздеваться, но: — Чё с Антохой? — шёпотом спрашивает Матвиенко. — А чё с ним? — деланно удивлённо отвечает вопросом на вопрос омега. — Хмурый слишком, — поглядывая на Антона, который просто смотрит в одну точку, пока его гримируют, отвечает Сергей. — Нормальный, вроде, — Арсений пожимает плечами. Серёжа недоверчиво смотрит на друга, но сдаётся и кивает. *** На сцене Антон в этот раз именно, что натягивает улыбку, но через пару шуток более менее успокаивается и смеётся уже взаправду, а не потому что надо. Гость ничего, да и шутки смешные. Не тут-то было. На «Вечеринке» Арсений отгадывает Серёжу, затем Антона, а вот Диму никак не получалось, что пришлось помогать. — Назови его, — говорит с улыбкой Антон, взмахивая рукой и указывая на свой пах. Арс каждый день его видит, вроде должен знать и название, и синонимы, даже странные. Все подсказывают, как могут, и омега начинает соображать. — Только то, что показывал Антон — это не финал, — с усмешкой говорит ведущий. — Ну, конец. — По-другому. — Конец, концовка. Потому что у Шаста — это концовка, — омега усмехается, продолжая отгадывать, совсем не замечая реакции Антона. Заигрался. Всё бы ничего, шутка и шутка. Но. Это вездесущее «но». Для Антона с юношества была больной тема удовлетворения партнёра и размера достоинства. Любое упоминание могло заставить задуматься и начать закапывать себя сомнениями по поводу размера, хотя не совсем понятно почему, ведь размер внушительный, больше среднего уж точно, и его омега постоянно уверяет его в этом. Потому что Арсений знает об этом. Знает о больных темах и загонах и никогда не шутит про это, а если и шутит, то сразу строит виноватую моську, брови домиком и делает жалобные глазки. Ах да, а потом делает головокружительный минет на перерыве и скачет на альфьем члене до утра дома, стонет, постоянно целуя в губы и говоря, как ему нравится и какое у его мужчины большое, именно, что достоинство. Невозможно не простить. Но в этот раз омежка заигрался так, что даже не заметил своей шутки. Всё-таки Антон был прав. День хуёвый. *** По окончании съёмок все собираются в гримёрке, обговаривая планы на вечер. Дима к семье, Серёжа к какому-то очередному кавалеру. А Арс смотрит на своего парня, не понимая, что происходит. Вроде бы настроение на съёмках поднялось, не может же он так из-за участия в «Шокерах» беситься. Постоянно одёргивает руку, уворачивается от поцелуев, на попытки начать разговор молчит. Когда парни собираются и уходят, оставляя Арсения наедине с Шастом, Попов решает всё же спросить. — Антоша, что случилось-то? — невинно хлопая глазками, спрашивает омега и подходит к Антону со спины, не решаясь приближаться на расстояние меньше вытянутой руки. Шастун вымученно вздыхает, замученный съёмочным днём, собственными загонами и разочарованием на поведение своего омеги. — Антон... — Что, неужели не помнишь? — тихо спрашивает Шаст. — О чём не помню, дорогой? — Арсений непонимающе спрашивает тихим голосом, не понимая, когда успел провиниться, даже не лапал сегодня никто. Антон разворачивается, облокачиваясь бёдрами на стол. Омега сразу пытается прильнуть щекой к альфьей груди, крепко обнять за шею, как делает всегда, но Шастун перехватывает за плечи, впиваясь пальцами почти до боли. Арсений обеспокоено поднимает глаза на старшего, не понимая отторжения. — «Концовка», говоришь? — с грустной усмешкой спрашивает альфа, — Что ты спишь-то тогда со мной, мучаешься, бедненький. Вон, к Бебуру шуруй, у него на коленях сидеть понравилось, может ещё что-нибудь интересное есть. Сука, всë-таки лапал. И не его, а он сам. Ëбаный карась. Арсения, как током прошибает. Вспомнив свою жестокую, по отношению к Антону, шутку, омеге становится невыносимо стыдно. Как он мог? Как мог забыть о самой больной теме своего альфы? Ещё и на коленках чужого мужика при Антоне посидел. Сразу становится понятно отрешённое поведение после съёмок и такое отношение к нему. Он заслужил, потому что это самое настоящее свинство. Брюнета пробирает ненависть к себе, он зажмуривает глазки и хочет забраться на альфу, обнимая красивыми ногами за талию и ручками за шею, чтобы крепко прижаться, целуя много раз крепко в щёку, шепча извинения в перемешку с оскорблениями себя. Из раздумий выводит голос Антона. — Пойду, пройдусь. Иди в машину, приду минут через 15. И пока омега не успел сообразить, уходит на улицу, забыв надеть бомбер. Когда Арс выбегает с курткой Шастуна в руках, желая скорее надеть её на владельца, потому что на улице слишком холодно для одной рубашки, Антона уже не видно. На улице темно, время позднее, уже больше десяти вечера, поэтому разглядеть сложно. Арсений недовольно поджимает губы, следуя на парковку к машине с бомбером, завязанном вокруг тонкой талии, и ключом от Шевроле Тахо в кармане своей куртки, который успел запихнуть Антон, пока омега был в ступоре. Попов грызёт себя изнутри мыслями, какая он мразь, так издеваться над своим мужчиной, зная о слабостях, запихивает руки в карманы, одной достаёт телефон, смотря на дисплей, где светится 23:09. Место, где обычно стоят машины почти полностью пустует, на местах стоит всего пара автомобилей. Всё освещается парой фонарей, не давая рассмотреть что-то конкретное в этой темени. Дует ветер, на дороге до машин повсюду лужи от моросящего противного дождя. И эта атмосфера совсем не отвлекает от мрачных мыслей, лишь наоборот, нагоняет воспоминания, от которых хочется умильно плакать. Омега помнит, как они с Шастом вместе бежали под дождём домой из кинотеатра, как он прижимался к груди своего самого любимого, самого доброго, его самого лучшего альфы, как его парень укрывал своей курткой и собой, а сам бежал под дождём, задорно смеясь вместе с Арсением. Из размышлений выводят чьи-то приближающиеся шаги, хорошо слышимые из-за мокрой дороги. Омега оборачивается, не дойдя до машины, думая увидеть того, о ком он так трепетно вспоминает, но вместо этого видит какого-то пьяного альфу с противной лыбой. Он, покачиваясь, приближается к Арсу, заставляя пятиться назад, к стене здания. — Какой красивый сучёнок, чёйто ты тут один так поздно, а? — хрипло и нечётко спрашивает с ухмылкой альфа. — Я..я не один, — заикаясь, блеет омега, прижимаясь к мокрой стене, видя, как пьяный мужик подходит ближе. — Да неужто? То есть, если я тебя сейчас отдеру, молоденькая шлюха, кто-то будет против? А, красивый? — проводя руками по округлым бёдрам вверх, ведя носом по шее, спрашивает это быдло. Арсений громко взвизгивает, вцепляясь в шастуновскую куртку на талии, обездвиженный страхом, и из его глаз текут слёзы, когда ручища сжимают его зад через джинсы, и неожиданно слышит грозное рычание на всю парковку. — Будет, — Шастун хватает удивлённого альфу за шиворот куртки и с размаху впечатывает в стену рядом, заезжая кулаком второй руки в переносицу. Мужик воет, хватается за окровавленный нос и оседает на землю. — Этот красивый уже занят, и трахать его будет только один альфа и это точно не ты, — встряхивая рукой, чтобы избавиться от чужой крови, шатен убийственным взглядом стреляет в валяющееся у его ног пьяное тело и переводит на сжавшегося в клубок на земле омегу, который поджал к себе колени и обнял руками, громко в них плачет, переодически сотрясаясь. — Арс, — зовёт Антон, прикасаясь к плечу омеги рукой и стряхивает со лба мокрые кудряшки взмахом головы. Арсений резко поднимает голову, смотрит в глаза наклонившегося к нему Антона, который взволнованно осматривает свою пару на видимые повреждения. Омега отмирает и цепляется руками за шею, вжимаясь лицом в щёку шатена. — Антон, — захлёбываясь рыданиями, говорит Арсений, — любимый, прости меня, я н..не хотел, — омега скулит на высокой ноте от пережитых событий, крепче хватаясь за старшего. Антон быстро подхватывает под бёдра омегу, тот тут же вцепляется всеми конечностями, пытаясь успокоить дыхание, потирается щекой о лоб мужчины, пока тот несёт его к машине. Рядом с транспортом приходится поставить любимого на землю, взять из куртки прижимающегося к нему омеги ключи и быстро открыть дверь. Антон садится в машину, усаживая к себе на колени Арса и закрывая дверь. Арсений жмётся к тёплому телу, окончательно успокаиваясь и засыпая. Антон пересаживает омегу на соседнее сидение, наклоняясь над ним, чтобы откинуть спинку кресла, попутно чмокая в губы этого шутника. Когда машина полностью закрыта и едет по дорогам Москвы, Антон думает, что не простить это чудо просто невозможно. Благодаря этому милому котёнку всё воспринимается легче, просто плохой день обострил эмоции, а пока альфа ходил по улице, остужаясь, он понял, что не может долго злиться, это ведь просто шутка. Главное, больше не оставлять свою любовь поздно на улице, а то омега-то видный. И это реально прокол, думает Антон. *** Донеся свою прелесть из машины, Антон укладывает сопящего омегу на кровать, раздевая до топика и трусов, и накрывает одеялом. Раздевается сам, моет руки и по возвращении в комнату протирает осторожно руки омеги антибактериальными салфетками. Выключает везде свет, проверяет закрытую дверь и ложится рядом, обнимая со спины. Но Арсений просыпается. — Антош? — тихо шепчет Арс, думая, что Шастун уже спит. — Да? — мурлычет в ответ альфа, потираясь носом о свою метку. — Сними топ, пожалуйста. — просит омега, — Сил нет. — Конечно, сейчас. Антон поднимает руки омеги вверх и снимает через голову лишний элемент одежды. Накрывает одеялом, отбрасывая ткань на рядом стоящий стул, и обнимает поперёк груди, поверх одеяла. Арсений довольно выдыхает, кладя свою руку сверху антоновой и прижимаясь спиной к груди. *** Наутро Антон просыпается от резко нахлынувшего возбуждения. Разлепляя веки, шатен смотрит вниз и видит, как Арсений, полностью обнажённый с оттопыренной задницей, расставив руки и ноги по бокам от шастовских, облизывает его член со всех сторон, добиваясь полноценной эрекции. — Арс, — омега дёргается от услышанного стона, но быстро фокусирует взгляд на родных зелёных глазах, отрываясь от вылизывания члена, и хитро улыбается. Неожиданно альфа меняет позиции, перекатываясь на кровати, чтобы нависать сверху. Арсений обхватывает ногами за бёдра, скрещивая лодыжки, и закидывает на плечи руки. Антон целует любимые пухлые губы, оттягивая нижнюю, чтобы запустить в рот язык. Отстраняется и слизывает ниточку слюны между ними, спускаясь поцелуями по шее, к ключицам. Прикусывает каждую, прикладываясь носом во впадину между, водя им туда-сюда. Омега тихо смеётся сквозь довольное мычание и притягивает за кудрявые волосы вновь к губам. Целует нежно, не перенимая инициативу, и отстраняется, чтоб глотнуть воздуха. Антон сразу спускается к грудке омеги, водя по ней щеками и прикусывая соски. Брюнет стонет, откидывая голову на подушку. Когда Антон уже хочет спуститься к влажной дырочке, чтобы слизать ароматную смазку, пахнущую кокосом, омега перекатывает их обратно, седлая бёдра мужчины. — Сегодня на коне, да? — с усмешкой спрашивает Антон, смотря в голубые омуты. Омега хихикает в ответ и тянется к тумбочке за контрацепцией. Быстро раскатав резинку по члену альфы, Арсений задумывается, надо ли себя растягивать? Можно попробовать разочек так, пусть больно, зато точно больше всякой херни не скажет. Пока Антон хочет спросить про растяжку, омега уже направляет в себя орган и быстро садится. Но тут же громко скулит, по щекам скатываются слёзы, а скулёж перерастает в вой. Альфа чувствует чересчур горячее нутро, понимая, что так не должно быть. — Арс, Арсень, — Антон пытается аккуратно выйти из тела омеги, но мышцы входа свело судорогой, и выйти не получается. — Арсюша, милый, что ж ты делаешь, — тяжело дыша, он пытается стереть с щёк завывающего Арсения слёзы, но их становится только больше, Арс царапает ногтями грудь альфы, пока его разрывает от боли. — Чшш, — шатен аккуратно переворачивает их набок, берётся за ягодицы и постепенно вытаскивает свой член в окровавленном презервативе. Арсений надрывно кричит, пока альфа полностью выходит и укладывает плачущего омегу на живот. Арсений всхлипывает, задыхаясь. Антон быстро снимает резинку с опавшего возбуждения, выкидывая в мусорку, когда добегает до ванной, берёт вату, перекись и заживляющую мазь. Вернувшись, он быстро складывает всё на кровать, открывая баночку. — Любимый мой, потерпи, пожалуйста, — шатен аккуратно прикладывает ватку с перекисью к окровавленному входу, стирая вокруг и обрабатывая. Арсений скулит, не имея больше сил кричать. — Больн..но. — Сейчас, милый,— прикладывая вату несколько раз, Антон замечает, что кровь остановилась и мажет мазью с лидокаином. Быстро уносит всё в ванную, беря из аптечки обезбол и воды из кухни, и приносит настрадавшемуся омеге. Просит открыть рот, кладёт таблетку и подставляет кружку с водой. Арсений быстро пьёт, вода стекает по подбородку и шее, и Антон убирает стакан на тумбочку. — Чудо моё, радость моя, — шепчет альфа, гладя по волосам и целуя в шею, — сейчас всё пройдёт. Через минут десять всхлипы утихают, уступая место спокойному дыханию. — Тебе лучше? — Угу, — тихо мычит омега. Антон укладывается рядом, гладя по бледной спине. — Зато, теперь я никогда больше не скажу, что у тебя маленький член, — устало улыбается Арсений. — Очень смешно, — саркастично отвечает альфа, — ты для этого это сделал? — останавливая руку на пояснице, спрашивает. — Да, думал, чуть больно будет. Не рассчитал. — Горе луковое, — говорит Антон, обнимая, — нельзя так делать. Арсений ласково трётся носом о нос, лёжа на животе с раздвинутыми ногами, головой на сложенных руках. — Я понял, — виновато смотря в глаза, — больше не буду. Антон обнимает крепче, прижимаясь лбом ко лбу. *** Шатен вызвал врача, который осмотрел омегу, прописав мази и таблетки. Через месяц Арсений чувствовал себя, как нельзя лучше и решил, что пора бы уже и нормально потрахаться. По возвращении из магазина Шастуна встречают в его же бомбере на голое тело, и, после долгих расспросов, точно ли ничего не болит, аккуратно потрахивает омегу, тихонько вжимая в кровать. После, разморенные оргазмом, они лежат, обнявшись и лениво целуясь. — Люблю тебя, — шепчет Арсений. — И всё же, конец или концовка? — наигранно задумчиво спрашивает Антон. Арс со смешком легко бьёт альфу по плечу. — Мой любимый конец с любимым основанием, — в губы шепчет брюнет, целуя. — И я тебя люблю, — отвечает, улыбнувшись, Антон. Конец.