Полуденный зной

— Хватит вести себя как ребенок. — Не нуди. Лето в Ли Юэ такое красивое! Наверное, это основное время года здесь, прямо как в Снежной — зима. Или нет, Ли Юэ скорее подходит осень… Тарталья находился в приподнятом настроении, в отличие от своего спутника. Отстукивая деревянными сандалиями шаги по пышащей жаром плитке, Скарамучча пытался использовать шляпу как зонт от солнца, но темный материал только сильнее грел голову. — Купим мороженое? — Может, тебе ещё сахарную вату взять? И кепку с пропеллером. Проигнорировав язвительное замечание, Чайльд подошёл к ларьку с едой. — Какое тебе взять? Хотя, наверное, возьму на свой вкус. Тебе же не видно прилавок! — Я тебя сейчас ударю. Угроза быстро была приведена в действие в виде слабого пинка под колено, который, впрочем, никак не помешал Тарталье смеяться. — Зачем мы вообще притащились в эту чёртову гавань в такое пекло… — Могу попытаться облегчить твои страдания. Вокруг пальца младшего закружился маленький китёнок, созданный гидро стихией. Вальяжно очертив круг вокруг обоих предвестников, он подплыл к Скарамучче и коснулся его щеки лбом. Одновременно с этим владелец водной зверюшки послал в сторону старшего воздушный поцелуй, широко улыбаясь. — Спасибо. Помог. — Чем богаты, тем и рады. Могу ещё волной окатить, если хочешь — Откажусь, спасибо. — Как хочешь. А вот и место назначения Сказитель приподнял край шляпы, осматривая уличное кафе перед ними. Выглядело здание как обыкновенная забегаловка. — И зачем это? Не похоже на какой-нибудь секретный штаб. — А это и не штаб. Когда ты голодный, ты ещё злее. — Если ты закажешь мне что-нибудь острое и жареное, я тебе волосы дыбом поставлю. Скарамучча отошёл к столикам в глубине ресторана, оставляя заказ обеда на спутника. Перекус действительно был хорошим предложением: они вышли из штаб-квартиры ещё утром, а за окном уже плавило воздух полуденное солнце. Пользуясь отсутствием Чайльда, старший, развалившись на стуле, снял котомку, висящую через плечо и достал из нее складной веер. Циркуляция воздуха немного вернула мыслям ясность. — Как элегантно. Ты никогда не хотел освоить танец гейш? Скарамучча лениво подавил в себе порыв кинуть в подошедшего Тарталью веером. Во-первых, у него в руках были тарелки с едой, во-вторых, второго такого веера с собой нет, а в-третьих… А что в-третьих?.. — Это называется нихон-буё. Не знал, что ты интересуешься традиционными представлениями. Чайльд потеснил лежащую на столе шляпу, чтобы поставить тарелки, после чего сел напротив старшего. — Неужели жара настолько тебя разморила? Зрелище уникальнее падения метеорита — Ты не стоишь потери удобного положения на стуле. Наслаждайся, если для тебя это зрелище Сказитель сложил веер и убрал в котомку, мельком взглянув на принесенную еду. Себе Чайльд взял «Черный окунь» , а для него выбрал вегетарианские мидии. Усевшись в нормальное положение для приема пищи, Скарамучча слегка кивнул. — Неплохой выбор. Холодное и питательное. — Я знал, что ты оценишь. Тебе нужно семь вилок? Я не знаю, как едят аристократичные леди… — Я не поленюсь сходить за новой вилкой только для того, чтобы запустить в тебя этой. Сказитель приступил к трапезе, быстро уничтожая еду на тарелке. Для него еда никогда не была чем-то, что приносит радость. Просто «топливо». Но повезло, что и в планы Чайльда не входило долго сидеть в кафе. Однако после выхода на улицу резко захотелось взять что-нибудь ещё, лишь бы остаться в тени. Пройдя меньше трети пути до штаб-квартиры, Скарамучча снял шляпу, чтобы прислониться к стене какого-то здания, после чего услышал вопрос в свой адрес почти участливым тоном. — Тебе плохо? Может, понести? — Даже не вздумай ко мне прикасаться. Ты горячий и потный. — Даже ты признаешь, что я горяч? Я польщён. Сказитель просто фыркнул, чтобы не тратить силы на какую-нибудь колкость в ответ, как у них было заведено. Но кажется, Тарталью и вправду беспокоило его состояние, потому что несколько десятков метров спустя Скарамуччу силой взяли на руки. — Да что ты… Пусти! Своими липкими руками… Чайльд проигнорировал непродолжительное возмущение со стороны старшего. Кукла была довольно лёгкой, и кажется, если снять шляпу, уйдет не меньше одной пятой веса. Открыв в себе второе дыхание, Тарталья довольно быстро добрался до штаб-квартиры, дверь в которую открыла Синьора. В халате, с полотенцем на голове и кружкой в руках она, кажется, совсем не жалела, что осталась в доме. — Пресвятая Царица… Его что, поплавило? — Нас обоих — устало пробурчал Чайльд. Быстро пройдя мимо Синьоры в дом, он почувствовал прохладу кондиционера. Хотелось упасть на пол и уснуть, но одежда насквозь пропотела и требовала срочного душа. Тарталья зашёл в душ, посадил Скарамуччу в ванну и начал переодеваться. Последний не подавал признаков жизни и либо спал, либо был без сознания. Но он бы однозначно не простил Чайльду занятую ванную. В конце концов, что такого? — М-м-м… — покачав головой, чтобы размять шею, Сказитель потянулся. — Мы дома? Э… Его взгляд задержался на полуголом Чайльде, который уже снимал шорты и застыл, остановив руки с одеждой на колене. Во взгляде куклы последний прочитал немой вопрос. — Брось. Ни ты, ни я, не хотим ждать ни минуты без душа. Что такого принять его одновременно? Размер ванной позволяет. А Синьоре, судя по полотенцу на макушке, душ уже не нужен. Скарамучча недоверчиво покосился на коллегу. Что-то внутри считало эту затею странной, но каждая клеточка кожи снаружи кричала, что душ в компании хоть всех 11 предвестников куда приятнее, чем оставаться в этой одежде хоть минутой дольше. — Ладно. Пусть так — Сказитель вылез из ванной и быстро разделся, пока Тарталья настраивал воду. В летнюю жару, подобную той, что была на улице сейчас, душ — настоящее спасение. И не так важно, горячий он или холодный — хочется погрузиться под воду целиком, ощутить ее прикосновение к обнажённому телу, как струи проходят сквозь пальцы и каплями стекают с волос по спине. Несколько секунд поколебавшись, Скарамучча аккуратно сложил белье и перелез через борт ванны, вставая под струи душа. Глаза внимательно изучали рельеф плитки на стене, каждый скол, каждую трещину в покрытие — лишь бы случайно не посмотреть на совершенно голого Чайльда. Последний же, напротив, совершенно не стеснялся изучать взглядом обнаженное тело товарища. По мнению Тартальи, создавая куклу, Эи явно не пожалела сил на его фигуру. Гладкая, бархатная кожа, тонкие руки и талия, переходящая в бедра. На вид они мягкие… — Хватит на меня пялиться. Я спиной чувствую твой взгляд. — Не правда. Чайльд хотел добавить, что на спине взгляда особо и не было, но вовремя удержался. Вместо этого он медленно, но решительно протянул руку к Сказителю и взял его за локоть. — А ты сам не хочешь взглянуть? Совсем не интересно? — Да что я там не видел? — Например, это — Тарталья перехватил второй локоть старшего другой рукой и резко развернул, слегка сжимая его руки, чтобы удержать, если потеряет равновесие. — Да что ты… — Скарамучча замолчал на полуслове. Несмотря на свои слова, он видел совсем немного людей в обнажённом или полуобнажённом виде, и обычно это было результатом какого-то конфуза. И такого тела, как у Тартальи, он точно ещё не видел. На худом животе достаточно отчётливо проступают кубики пресса. Подтянутое, спортивное тело, усеянное шрамами разной давности, закалённое в боях, действительно представляло собой восхитительное зрелище. Наверное, некоторые мечтают такое увидеть хотя бы раз, через замочную скважину. А Скарамучча стоит совсем рядом, можно руку протянуть и дотронуться. И он протянул. И дотронулся. Просто ради интереса коснулся мышцы на животе. Сухая, несмотря на стекающую по ней воду, кожа с натянутым розоватым участком старого шрама. — Нравится? — Чайльд на секунду испытал смешанные чувства. С одной стороны, он никогда не сомневался в своей привлекательности, в частности из-за постоянного получения ее подтверждений, но с другой стороны — Скарамучча? Серьезно? Его правда заинтересовало тело другого человека? Не шифр, спрятанный на нем, не шрамы от пыток, а банальная физическая форма? Сказитель поднял взгляд, не отвечая на вопрос. — Я вижу, как ты на меня смотришь. Прямо сейчас. — И что ты думаешь… Вопрос снова остался без ответа. Старший резко потянул на себя Чайльда, и тот, в последний момент ухватившись за борт, осторожно сел на дно ванны. Интуиция подсказывала, что стоит просто ждать и молчать. Скарамучча сел напротив, совсем близко, поджав ноги под себя. С ноткой напускной грубости положил руку на торс Тартальи и толкнул к бортику ванны. Невольных прикосновений бедер, случайных касаний пальцами, капающих с тела Сказителя капель и зрелища, которое представало перед Чайльдом хватило, чтобы его член поднялся. Старший тронул его ладонью, слегка касаясь переступающими движениями пальцев. Это только разгорячало Тарталью, но на попытку положить руки на талию куклы получил хлопок по ладони, приказывающий убрать руки. — Не надо. Я сам. Руки послушно сползли ниже, сдавливая пальцами бедра шестого. — Всё-таки мягкие… — промелькнула мысль в рыжей голове. Мнимая недоступность во время секса разжигает желание коснуться каждого участка кожи, оставить след или просто провести руками, слушая, как меняется дыхание. В голову Скарамуччи настойчиво билась мысль, помеченная знаком «очень срочно». Она призывала к ответственности за свои действия и требовала прекращения вакханалии. Но, сжав коленями ноги Тартальи, и опустившись глубже на его член Сказитель легко заглушил ее нахлынувшей похотью. Он протянул руки к лицу Чайльда и поцеловал, резко приблизив к себе. Резко, но довольно нежно, не удержавшись и от слабого укуса. Младший, совершенно не противясь таким действиям, обнял Скарамуччу за талию и начал двигаться. Последний с тихим стоном скользнул руками на спину одиннадцатого, изучая ее пальцами. Каждый тихий вздох, каждый стон, каждый толчок отражался в стенах ванной и разносился, наполняя комнату звуками. Несколько долгих секунд спустя Чайльд первым разорвал поцелуй, пытаясь отдышаться. Прижимаясь к его груди, Скарамучча хорошо ощущал быстрый стук сердца под ребрами. Не желая ждать, пока Тарталья облапает его целиком, Сказитель сам приступил к активным действиям. Упираясь коленями в дно ванны, приподнялся и снова сел, набирая темп и выбивая из себя греющие слух Чайльда стоны. — Сменим позу. Ты же не против? Тарталья сорвал с сушилки полотенце, заботливо бросив его на дно перед тем, как уронить туда же Скарамуччу. Нависая над ним сверху, двигаться стало гораздо удобнее. Последний отреагировал тихим ворчанием, недовольный, что потерял возможность двигаться самостоятельно. Он приподнял таз, прижимаясь к паху Чайльда, и обнял его ногами за пояс. Руки все ещё сжимали спину, оставляя на ней царапины. — После секса с тобой травм больше, чем после хорошей схватки — Чайльд улыбнулся, быстро, но слабо кусая куклу за шею. — Сам напросился. — Скарамучча провел языком по плечу партнёра и прикусил кожу, оставляя след. — Могу тебе ещё засос поставить, на лбу. Вот уморительно будет, если Синьора застукает тебя за кражей ее тональни- м! Из горла шестого вырвался стон, отвечая на увеличение Тартальей темпа. Он быстро толкался в тело Сказителя, заставляя его испускать рваные вздохи и цепляться руками за младшего. Уже не сдерживая себя, старший кончил себе на живот, сразу после этого начав попытки отпихнуть от себя Чайльда. Последний послушно вышел из разгоряченного тела, изливаясь на дно ванны. — Отпусти меня. Надо принять душ и выходить… — Не хочешь полежать здесь? — Ага, а потом мы проснёмся, когда вызванные Синьорой миллелиты вынесут дверь. Если на нас ей параллельно, то на свой комфорт точно нет. — Скарамучча смыл с себя следы акта, сидя на бортике ванны. Когда он перелезал на коврик около ванны, Тарталья ухватил его за ногу, держа чуть ниже колена. — М? — Сказитель недоуменно перевел на него взгляд. — Что ты делаешь? — У нас ещё такое будет? Или это… Скарамучча неопределенно пожал плечами. — Откуда я знаю? — Значит, ты допускаешь возможность повторить — Чайльд заулыбался. — Не обольщайся. Я не знаю, что будет потом, но это было чистой случайностью. — Хорошо. — Тарталья приподнялся, поцеловал бедро старшего и отпустил. — Я полежу здесь ещё. Скажи Синьоре, что если ей будет нужна ванная, пусть выгоняет меня сама. — Скажешь сам. Я хочу отоспаться — слегка подпрыгивая на коврике рядом с ванной, Скарамучча быстро оделся в домашнее и ушел в свою комнату, сразу провалившись в сон. Кажется, их никто не заметил. Или просто не захотел мешать…