Хороший виски или исправление ошибок

Когда чего-то не хватает, внутри ощущается пустота, которую неосознанно ты пытаешься заполнить. Неважно чем. Обычно это дым сигарет, алкоголь или вещества. Юнги сглатывает мерзкий вкус спирта, краешком трезвого сознания ощущая поток напитка сначала в горле, а дальше в где-то в желудке. Горчит, но греет. Мужчина хмыкает, салютируя полупустым бокалом воздуху. Он никогда не знал, что такое любовь. А когда понял, то так воодушевился идеей дарить её, что не сразу различил пропасть, в которой оказался. Пропасть, где на дне так одиноко и паршиво. Бутылка, изначально содержащая дорогой виски, своим пустым нутром намекает остановиться. Но Мин намёков не понимает. Мини-бар придётся расчехлить. Повод есть. Хотя сначала его не было. Вышло это всё внезапно. Вечер пятницы стал мрачным, серым и крайне угнетающим в какой-то момент. А бутылочка пива казалась хорошим вариантом расслабиться, таким образом можно было убежать от навязчивых мыслей. Но получилось в стократ хуже. Мысли начали догонять ослабленный организм мужчины и топтать. Любовь прекрасное чувство. Светлое, притягательное, слабо осязаемое на кончиках пальцах, но сладко ощущаемое между лёгких. Правда. Даже издалека, никогда не подходя слишком близко, было восхитительно любить. Нет, Юнги не маньяк. Он не следил, не преследовал. Просто не говорил о том, что чувствует. И, наверное, это было ошибкой. Да, без наверное. Ошибка. Ошибка. Ошибка. И ошибки стоит исправлять, разве нет? Телефон светит слишком ярко, показывая три единицы на часах. Красивая цифра. Опьянённый мозг думает: «На удачу». После многочисленных гудков, которые мужчина перестал мысленно считать после трёх, женский голос оповещает: «Абонент не отвечает». Спасибо, капитан очевидность. Чувство необходимости возникает с стремительной силой, оседает внизу живота. Это потребность сказать. Поговорить. С глазу на глаз. Впервые за две недели. Надо ехать. Нет, лучше идти. Всё равно недалеко. «Чимин. Чимин. Чимин», — набатом звучит в голове. Когда парень принёс заявление об увольнении по собственному желанию с опущенной головой две недели назад, у Юнги что-то умерло внутри. Пак не поднимал глаз и просто ждал, когда старший подпишет его. Мужчина на автомате расписался, а когда опомнился, Чимина уже не было в кабинете. И это произошло так странно. Мин будто принял поражение, даже не возразив. И это прострация преследовало его эти дни. Буквально не было времени обдумать это. Недели происходили на автопилоте, без мыслей в голове. Эта пятница стала единственным днём, когда он смог вдохнуть. И выдохнуть. Слабым, наполненный горечью, воздухом. Следовало бы не пить. Просто лечь спать. И продолжать жить на рефлексах, на чём-то обыденном, что было раньше. До Чимина. Но он бы не смог. Это произошло раньше. И чем раньше, тем лучше. Кажется, именно так говорят. Через ровно час, снова в красиво установленные цифры на часах, Мин стоял у чужой двери. 2:22. Младший, скорее всего, спит. Логично, раз тот не ответил на звонок, другого повода мужчина даже не рассматривает, в ночь с пятницы на субботу. Все нормальные люди спят. Либо отдыхают где-то за пределами квартиры. Но, естественно, Юнги надеется на первый вариант. Дверной звонок оглушает в пустом пространстве. Мужчина нажимает на него несколько раз и корчится, потому что это действительно неприятно. Для достоверности действия он стучит пару раз ладонью по двери. Через какие-то жалкие три минуты слышатся шаги и слабая возня. Дверь открывается. Чимин, раскрыв рот, в шоке смотрит на своего гостя. Юнги улыбается уголком губ, поднимая бутылку вверх. Он взял её с собой за компанию, она единственная, кто поддержал его идею наведаться к своему бывшему подчинённому. Ну да, действительно. Больше некому было, в целом. — Что вы здесь делаете, Юнги-щи? — спустя пару секунд спрашивает младший, поправляя на себе пижаму. Мин дёргает щекой, услышав обращение, и поджимает губы. Несколько секунд на осмысление. — Мне просто непонятно, — выдыхает старший, поднимая глаза на парня. — Почему ты уволился? Пак, видимо, не ожидая подобного вопроса, вскидывает брови и звучно закрывает рот. Юнги будто слышит это в тысячу раз громче. — Ты нашёл новую работу? Или я сделал что-то не так? Тебя что-то не устроило, да? Но я исправлюсь, правда. Только, — бормочет мужчина, делая шаг туда и обратно. — Вернись. Младший резко хватается за локоть бывшего начальства, и затаскивает его в квартиру. Дверь позади тихо закрывается. — Это эгоистично, я знаю, но ты нужен мне. Мне так нравилось любить тебя, но ты внезапно ушёл, убив что-то здесь, — продолжает свой монолог Мин, указывая бутылкой в грудь. Мужчина не видит чужой реакции, потому что подопечный уходит куда-то вглубь квартиры. Приходится следовать за ним. — Ты мог бы просто послать меня, а не молчать. Чимин-а, пожалуйста, — невнятно произносит он, пытаясь нормально взглянуть без пьяной дымки в глазах на Чимина, который садится на диван. Спустя пару минут тишины, Юнги приземляется рядом, аккуратно расположив бутылку алкоголя на полу. Молчание длится ещё какое-то время. Мужчина успевает потупить взгляд на одной точке в телевизоре напротив. — Чимин, — снова делает попытку старший, замолкая. Пак без слов встаёт с дивана, достаёт откуда-то подушку и плед и кидает в сторону Мина. — Утром поговорим. И уходит в другую комнату. Просыпается Юнги с тяжёлой головой. В квартире тихо, на фон только звука сверчков не хватает. Он морщится, облизывает пересохшие губы таким же сухим языком и проклинает весь мир. Джемпер, в котором он был вчера, оказывается рядом, аккуратно сложенным. Мужчина ухмыляется, осматривая свою вещь, встаёт и по наитию идёт на кухню. Наитие не обманывает. Кухня. И Чимин. — Доброе утро, — ровным голосом проговаривает Пак, двигая кружку с кофе к старшему. Свежий, вкусный, отрезвляющий. Мин делает несколько глотков, опустив голову. Стыдно. Невероятно стыдно. Это чувство течёт с напитком, заходя дальше. Господи, чем он думал? — Прости меня, если сможешь, — хрипит Юнги, поднимая глаза на младшего. Тот громко хмыкает, наклоняя голову к плечу. Подносит свою кружку к лицу и прищуривается. Так непривычно видеть его таким. Домашним. — Не стоит, если бы не эта выходка, мы бы никогда не поговорили, так ведь? — спрашивает, улыбаясь уголком губ. — На самом деле это забавно, я будто в фильме побывал, — спокойно выдаёт Чимин, при этом сверкнув глазами. Мин прикрывает глаза, поднося руку к лицу, и выдаёт какой-то утробный звук. Как же отвратительно. — Я не хотел говорить, когда ты был пьян, а я оторванный от сладких снов, вышло бы ужасно, — сообщает Пак, снова улыбнувшись. Он убирает кружку и двигается ближе к мужчине. — Сможешь признаться мне трезвым? Юнги смотрит прямо в глаза парня, всё же наблюдая в них немного тревоги. Он немного волнуется, и почему-то от этого становится легче. Мин выдыхает застоявшийся воздух и прикасается пальцами к маленьким ладоням младшего. — Я люблю тебя, — хрипло произносит мужчина. Чимин выдыхает, улыбается и утыкается лбом в плечо Юнги. Легче. Легче. Легче. — Я репетировал перед зеркалом, чтобы обратиться к тебе на «ты» без всякой неловкости, — смеётся Чим, поднимая голову. — Я тоже люблю тебя. Лучше. Лучше. Лучше.