Ты точно девственник!

— Поверить не могу, что ты всех позвал, — Тодороки отхлебнул из бокала немного пунша, покатал на языке и проглотил. — Весь наш курс здесь, просто вау! — Ага, здорово, что все пришли, ха-ха, — Деку почесал затылок. — Даже не задумывался, сколько человек с нами учится, пока они не очутились, хе-хе, здесь. Вот только Мидория не приглашал «всех» — изначально планировалась только Урарака, Тодороки и Иида, после — добавились пара подружек Очаку, потом — их парни, и потом… В общем, стоило потоку первокурсников услышать «Помидория устраивает тусу у себя на хате без родаков» — не пришел только безногий. Таких на потоке не было, а если бы был хоть один — его бы принесли сюда на руках. Потому что вечеринка обещала быть знатной: алкоголь, гормоны, одежда — все смешалось в воздухе уже через полчаса-час от начала. — Пацаны, все сюда! — А ну-ка покажите ваши члены! — Вот это таз — все поместятся! Подростки могли не бояться нежелательных беременностей: об этом за них уже позаботились две фигуры. Первая — учитель биологии, посвятивший учеников в особенности половой жизни. Второй же — древний герой по прозвищу Ящер. Он считается одним из прародителей всех людей со сверхспособностями. Ящером его называли за способность к регенерации любой утраченной части тела. К счастью его потомков, его гены успешно закрепились в их ДНК и помимо быстрой регенерации дарили один бонус. — Ого, сколько их тут! — Девчонки, налетайте! Мужская половина населения отрывает свои половые органы, чтобы их партнерши не залетали. Новый половой член отрастал за считанные минуты, а оторванные пенисы… — Вкуснятина! Можно еще? — Ой, какой сладенький! Это чей? …Были своего рода деликатесами. На вкус они были мясисто-сладковатые, крайняя плоть тянулась, как жвачка, а головка чем-то напоминала мармелад. У постоянных половых партнеров поедание оторванного пениса было частью прелюдии. Подростки постоянством не отличались, поэтому развлекались по-своему. — Мой, понравился? — отозвался парень из толпы. — Да, готов? — Ну почти! Пошли, приступим. На тусовках вроде этой устраивали своего рода лотерею. Чей пенис больше всего понравился кому-то на вкус, тому предлагалось переспать с обладателем. И все об этом знали. Все. Кроме улетевшего с пары бокалов Мидории. Изуку с завидной регулярностью пропускал уроки биологии: они следовали сразу за занятиями физкультурой, где Мидория со свойственным ему постоянством что-то ломал. Посещая медпункты чаще, чем дроча на Всемогущего, он был на биологии едва ли пару раз, и ни один из них не выпал на тему полового воспитания. Казалось бы, генетика могла избавить человечество от врачей. Она пыталась. Но, похоже, либо гены Ящера обошли Деку стороной, либо его суперспособность была им не под силу. Так или иначе, «вечеринка в доме Деку» для самого Деку была далека от разврата. Весь на нервах от большого числа людей вокруг, он набросился на напитки, пытаясь утопить в них свою тревогу. Вот только пить он не умел. — Эй, Изуку, — Шото ткнул друга в плечо. И еще раз, уже сильнее. Голова Мидории безвольно качнулась, но закрытые веки не дрогнули. — Балда. Тодороки ранее пытался остановить его, когда увидел, что безалкогольные лимонады кончились и Изуку перешел на пунш. Тот лишь отмахнулся. Что ж, может, его это чему-то научит. Шото остался рядом, на одном с Деку диване, сидя чуть ближе, чем обычно позволяли себе сидеть друзья. К лотерее он не присоединялся и не планировал. — Хей, Тодороки! Не знала, что ты тоже тут, — Момо села в кресло напротив. — Кажется, ты не стал отрывать свой член? — Не делай вид, будто для тебя новость, что я об этом всём думаю, — Шото поставил свой бокал на журнальный столик неподалеку. — Говори, чего хочешь? — Попробовать то, чем ты не делишься, конечно! — Я же тебя не трахну, так смысл? — Ну Шо-ото, — Момо наклонилась вперед, открывая больший обзор на грудь, но тут же спохватилась и вернулась в прежнее положение в кресле. — Мне чисто на попробовать, я приставать не стану. — Окей, но только потому что пьяная ты — непробиваемая овечка, и по упертости сильнее тебя только Бакуго. — Трезвый или пьяный? — Яойорозу игриво хохотнула. — Любой, — Шото улыбнулся краем губ и посмотрел на Мидорию. Ноль движения. Тодороки огляделся: никто не смотрел в их сторону — тусовка постепенно переросла в трах-тур, где одетыми оставалась едва ли половина всех собравшихся и Минета. Его за человека тут почти никто не считал, не то что за потенциального полового партнера. Шото встал, расстегнул ширинку и обхватил член ладонью. Отрывать его следовало неэрегированным, каким он и был весь вечер. Быстро с этим справившись, Тодороки передал более не нужный ему кусок себя Момо, застегнул молнию, поправил карманы и сел. — Ты так и останешься тут? — все же спросила Яойорозу. — Да, не хочу, чтобы кто-то здесь счёл Деку легкой мишенью для издевок сегодня. — Ты его личная курочка-наседка, что ли? — Иди уже, — лениво отмахнулся Шото и взял свой напиток со столика. — Не хочу видеть, как ты ешь то, что пару минут назад было у меня в штанах. Момо напоследок поиграла бровями и ушла. Шото вздохнул и прикрыл глаза. Подобные мероприятия — не то, где он хотел бы оказаться. Смотреть, как твои однокурсники сношают друг друга направо и налево — не тот досуг и не то зрелище, что хотелось его глазам. Но в гомоне общих звуков ебли он расслышал мерное посапыние Изуку — и этот умиротворяющий звук он слушал бы всю жизнь. Шото открыл глаза и повернулся к другу. В таком состоянии Тодороки не стеснялся смотреть прямо на Мидорию, надолго залипнув на мелкие веснушки, рассыпанные на слегка румяных щеках. — Эй, половинчатый! — заорали чуть ли не над ухом. — Черт, — шепнул Шото и повернулся на звук. Перед ним был Бакуго, кто бы сомневался, — чего тебе? — сказал он нормальным голосом, надеясь не разбудить Изуку. Из одежды на Бакуго были только боксеры. Он тяжело дышал, видимо, взяв передышку между партнершами. — Пунш еще не закончился? Шото посмотрел по сторонам, не поворачивая головы. — А я как будто знаю? — не меняя тона, ответил Шото. — Я за вечер-то свой бокал добить не могу, а ты ведешь себя так, будто я — начальник этого пунша. — Ой, всё, заткнись, — Бакуго перегнулся через журнальный столик, выхватил у Тодороки его бокал и одним глотком осушил. — Не хмурься, еще себе нальешь, если есть. У меня времени нет на поиски, тут еще столько девчонок, — бросил он через плечо и ушел. — Ну да, а ты здесь — самый лакомый кусочек, — пробурчал Шото. Спорить с Бакуго не было ни сил, ни желания. Оставлять Изуку и идти наливать себе еще алкоголя — тем более. Лучше остаться здесь, в самом спокойном уголке дома, почти что наедине — на одном диване точно — с Изуку. Изуку?