Вечер на берегу

Вечер возле реки утонул в синеве ночной прохлады. Несмотря на то, что Галя приехала в этот раз с большой и шумной компанией коллег, веселье потихоньку сходило на нет. Несколько человек уже отправились спать, размещенные в небольших комнатках его дома по-спартански: кто на старых, еще советских кроватях с панцирными сетками, а кто и просто на деревянном полу в спальных мешках. Возле костра остались только Майский с гитарой, Галя и Белая, подпевавшие ему весь вечер и теперь затянувшие какую-то грустную песню. И Валя. Страшно признаваться, но Николай даже ждал этого. Всегда, если только Валя оказывалась в его доме, она улучала момент, чтобы поговорить. Было в этих разговорах что-то определенно большее, чем просто внимание к отцу подруги. Хоть эти моменты и случались довольно редко, но единожды перейдя черту, пусть и всего лишь в своем воображении, но Николай уже не мог с уверенностью утверждать даже самому себе, что равнодушен к Вале. Вот и теперь молодая женщина подсела к нему и мягко улыбнулась. - Ну, рассказывайте, как вы?.. Так давно не виделись... – Валя даже кажется и не смотрела в его сторону. - Это ты как врач интересуешься или как друг? – улыбнулся Николай Иванович. – У меня все по-прежнему. Дочь все никак не закончит воевать. А мне, вроде бы, на тот свет рано, а на этом уже и делать нечего. – Он пожал плечами. – А если как врач, так я, наверное, поздоровее твоих пациентов-то буду. - Слава богу, - Валя излишне серьезно посмотрела на него, но в неверном свете пламени все же разглядела смешинки, притаившиеся в уголках его глаз, и тоже улыбнулась. В самом деле, а что она хотела услышать?.. Отшутиться, заверить, что все прекрасно. Какое еще поведение можно ожидать от такого рыцаря, как Николай Рогозин?.. С той бредовой истории, когда она, став неожиданно для себя жертвой домашнего насилия, отчаянно нуждалась в его поддержке, прошло уже почти полгода. Все эти ночи, когда он сидел с ней рядом, держа ее за руку, казались каким-то странным сюрреалистическим сном, вспоминать который было немного стыдно. Да он ни разу себе и не позволил перейти ту черту, которая сделала бы эти странные отношения хотя бы осмысленными. Валя старалась не думать о причинах такого поведения, в глубине души понимая, что вне зависимости от них, это было единственно правильным с моральной точки зрения. Теперь же их общение свелось к такому минимуму, что Валя чувствовала себя скверно: воспользовалась его добротой и поддержкой, она так ничем и не отблагодарила Николая Ивановича. Да и чем?.. Самодостаточный человек, со своими привычками, в чем он мог нуждаться? Странно было бы ожидать, что человек достаточно благородный для того, чтобы не воспользоваться моментом ее слабости, когда она сама чуть ли не плача уговаривала его остаться с ней на ночь, станет вдруг на что-то претендовать в последствии. В то же время Валя прекрасно отдавала себе отчет в том, что ее собственное отношение к отцу подруги необратимо изменилось, и теперь, глядя в его внимательные глаза, ей часто казалось, что земля уходит из-под ног, а воздуха вокруг становится катастрофически мало. Избегая анализировать причины, она лишь отводила взгляд, ведь разве могло из этого что-то путное получиться?.. «Нет,» - категорично заявлял ее рациональный ум. - Пойду сварю кофе, - спокойный голос Николая Ивановича заставил ее вздрогнуть. – Кому еще принести?..