***
26 июля 2022 г., 14:34
Тэхен пьет свежезаваренный зеленый чай, говорят, для успокоения нервов полезен. В последнее время все кажется раздражающим и непривычным. У него плохо дела на работе, он не высыпается из-за кошмаров, и привычного ему близкого человека нет поблизости. Его просто нет.
Душу не излечить чаем, Тэхен его выливает в раковину, хмурясь. Ему хочется разрушить этот дом, где все пышет воспоминаниями о Чонгуке, а не чай этот. Он ненавидит чай. А Чонгук только травами и питался, ценителем чая был.
Тэхен учится жить без него. Продолжать засыпать в их кровати, где каждую ночь на постели оседал запах их любви, где стены впитывали сладкие стоны и где Чонгук впервые встал на колено. Да, они поженились и стали официальной парой.
Слишком быстро и сумбурно все было, Тэхен радовался, не думал, что может быть по-другому. Не счастливо и не вместе.
Судьба оказалась коварной, сыграла с Чонгуком злую шутку и не дала шанса на совместное будущее. Он утонул, застряв ногой в железке, которую невозможно было увидеть среди песка на озере. Выбраться оказалось невозможным, поблизости не было людей. Тэхен не спас. Тянул на себя, кричал, но не смог. Слишком слаб оказался и слишком сильно вода хотела забрать Чонгука себе.
Его достали из воды, когда тело уже было бездыханно, похоронили, как полагается, но его душа все равно неспокойна. Может, оттого и снятся сны с ним. Всегда с ним.
Он мерещится ему во снах, в каждом сне. У Тэхена часто галлюцинации на фоне депрессии после смерти близкого человека.
В снах Тэхена Чонгук бывает разным: если молчит, значит, сон хороший, и Чонгук будет с ним ласков. Если же Чонгук болтает с ним, то это не к добру. Он обязательно будет издеваться над ним, может ударить или начать резать его руки, пинать, таскать за волосы. Чонгук может играть с ним, бегая по темным лабиринтам. Может спасать его, тонущего в воде, где когда-то оказался сам Чонгук. И Чонгук его спасал, всегда спасал в этих снах.
Но видеть во снах его было страшно, Тэхен считает это кошмарами. Потому что это его близкий человек, который не отпускает даже в другой реальности, в царстве снов.
Тэхен просыпается со слезами на глазах, он громко рыдает в подушку, содрогаясь. Сны могут быть и плохими. Там Чонгук убивает его, жестоко и бессердечно, как будто Тэхен для него никто. Эти мысли добивают, делают день ужаснее ужасного.
Фильм, который крутят по телевизору, не привлекает внимание. Там все фальш: любовь эта, с милыми глазками и вечными улыбками. Ну не бывают такими отношения, бывает и конфликтно тоже, и грустно. Тэхен не верит ни в одну любовь, которую видел, верит только в свою.
Горечь утраты не уменьшается со временем. Время — самая бесполезная штука на свете, как оказалось. Оно может устаканить события, затуманить некоторые моменты, но решить что-то, выкинуть Чонгука из мозга, чтобы начать новую жизнь без мучений — невозможно.
Чонгук везде, в каждом сне и в каждом уголке его сознания. Он настолько реалистичный, что Тэхену страшно, он кричит от этого, а после просыпается весь в поту и в слезах.
Его невыносимая реальность и жуткие сны одинаковы. Фотографии Чонгука, его видео, его голос на них и в противопоставление этому молчание во снах, размытый силуэт и любимые губы, которые пахнут черемухой.
Почему именно черемухой? Он часто ел эту ягоду, как известно, она цветет весной, в холодном мае. Сейчас тоже не тепло на улице, Тэхен одет в сто слоёв как капуста.
Вязкая и противная, Тэхену никогда не нравилась, он эту ягоду не ел. Но Чонгуковы губы готов бесконечно вкушать, облизывать и кусать, лишь бы с ним, лишь бы рядом. Неважно было, какой ягодой измазаны его губы на этот раз. Земляника, черешня, вишня, он любил все. А больше всего черемуху. И Тэхену таскал их, покупая после работы, если на улице она еще не цветет, а тот отказывался, говорил Чонгуку съесть самому, улыбаясь.
Чонгук в этих снах разный. Его действия порой не поддаются логике, но не это самое страшное. Самое страшное, когда сон творится прямо в его комнате. Воображение Тэхена играет с ним злую шутку, представляя в темноте комнаты того, без кого он не существует, а выживает, давясь воздухом весны, которая так и кричит о нем.
Хоть где, только не в этой комнате. Он же и вправду был здесь когда-то, также нависал над ним в полумраке и касался, бесконечно много, присваивал себе, а Тэхен не был против.
Почему нельзя было дать им чуть больше времени? Тэхен бы обязательно…
Его мысли прерывает громкий лай собаки под окном и повеявший с улицы запах цветов. Тэхен морщится.
Подходит, чтобы закрыть окно, и видит пышное дерево черемухи. Всё против него. Воспоминания всюду, ему больно.
За окном темнеет, и солнце садится, окрашивая небо в красный, а Тэхена трясет мелко. Он боится его встретить, а он обязательно встретит. Как и всегда, каждую ночь. Сны поистине пугающие, он совсем как реальный.
Тэхен обычно запоминает детали, и они такие же, как и у настоящего Чонгука. Только есть некоторые неточности, например, его волосы во снах всегда мокрые и волнистые, они щекотят при прикосновении, глаза черные-черные, без зрачков в них, а лицо мертвяцки бледное. В жизни не так было. Тэхен понял, почему он стал являться именно в таком обличии. Мокрые волосы символизируют утопленника, а глаза… Насчет глаз он не уверен. Скорее, это потеря жизни или ее смысла.
Бледность его лица, снова же, олицетворяет смерть. Выглядит как самая настоящая сирена, с красивой внешностью и контрастом черных волос и белого лица. Жутко красиво. Тэхен это разглядел в лунном свете, когда Чонгук склонялся над ним. Страшно смотреть на такое, потому что это слишком реалистично. Сердце начинает заходиться в бешеном темпе, на глазах слезы, и тогда Чонгук от него отступает. Стоит зажмуриться до боли и открыть глаза — его след простыл.
Ветер завывает под окном, и Тэхен все же закрывает, чтобы не пугаться этих звуков. Ложится, оставив шторы распахнутыми, чтобы проникал лунный свет.
Он совсем плохо спит в последнее время, только с валерьянкой его сон быстрый и безболезненный. Без нее это невозможно. Мысли терзают его разум, жадно рвут его сердце и душу на миллионы осколков, не желая останавливаться. Представляют перед глазами силуэты его любимого, раз за разом, каждую ночь.
Он часто путает сны, воспоминания и реальность.
Чонгук не может говорить с ним во снах, он утопленник.
Его губы безвкусные, потому что он мертвый.
Он нелогичный в своих действиях, конечно же.
Он трогает его, где хочет.
Чонгук в его воспоминаниях имеет бархатный голос, осевший далеко за пределами сердца.
Губы Чонгука чаще всего измазаны в черемухе, это его любимая ягода.
Он нежный и осторожный с ним.
Он трогает его, где Тэхен захочет.
В реальности Чонгука не существует и его голоса тоже.
Губы? Тэхен давно не пробовал их на вкус и уже не попробует.
Он к нему никогда не прикоснется, только во снах пугает своим появлением.
Нигде не трогает.
Три реальности, которые смешались в мозге Тэхена. Чувствует себя психически неуравновешенным после своих диких снов. В течение дня он о Чонгуке и думает. Ему не заскучать с этим, нервы всегда будут просить снова и снова вернуться к этому человеку хотя бы мысленно.
Он выключает свет, ложась на постель. Лежит на спине, сжимая в пальцах края одеяла, смотрит в потолок, стараясь дышать глубже. Скоро он придет, скоро он снова будет его касаться, скоро он снова будет молчать, а Тэхен — плакать от воспоминаний. Его сны правдоподобные, он может кричать, плакать, двигаться и думать. Как будто и не спит вовсе, а только выключает свет.
Да начнется же Тэхенов кошмар.
Он считает до тысячи и считает он вовсе не овечек, а моменты с Чонгуком, разделенные на двоих. Их больше тысячи было, Тэхен остановился на тысяче, потому что послышался шум в прихожей. Двери он закрывает на ключ, но на улице под горшком с цветами есть еще один ключ, Чонгук им и пользуется. Предполагаемо пользуется. Это же сон. Его сон продолжается.
В комнате перед Тэхеном возникает силуэт умершего. Чонгук широкий в плечах и крепкий, выше Тэхена. За такого можно легко спрятаться, и он от всего убережет. Но только не такой Чонгук, именно этот из трех его реальностей, как известно, может сделать что угодно.
Тэхен отметил странную закономерность с этими снами. Если он в его комнате, то Чонгук с ним нежный, пахнет черемухой злосчастной и еще очень осторожный и не делает больно. Сегодня очередь этого сна. Все должно быть хорошо.
Если сны за пределами его дома, то они могут быть жестокими. Тэхену они гораздо меньше нравятся. Конечно же, меньше.
Силуэт мужчины приближается к его кровати, а Тэхен даже рассмотреть не может. Сейчас май, холодная погода, и темнеет рано. Погода оставляет Тэхену лишь немного лунного света. Недостаточно, чтобы хорошо разглядеть, но хоть что-то.
Чонгук похоронен, его тело уже разложилось в гробу, и здесь он точно оказаться не может. Глупый сон как и всегда. Вот только Тэхену страшно от того, что этот человек все ближе и ближе к нему.
Бросив короткий взгляд на лицо, Тэхен поворачивается на бок, лицом к стене, и молится, чтобы его не трогали, сжимаясь в маленький комочек.
Тихо тикают часы на стене, слышится бесшумное дыхание за спиной, и Тэхен жмурится. Чувствуя холодные руки на своих боках, он жмурится, скручиваясь сильнее. Он не хочет в эти руки, это не его Чонгук, его Чонгука уже давно нет. Это — реалистичный кошмар, преследующий его.
Жутко хочется проснуться, оторваться от этого сна, но не получается.
Чонгук его на руки поднимает, как всегда, молча, что пугает Тэхенов слух еще больше, чем самими действиями. Он прижимает к себе нежный напуганный комок одеяла, в котором мальчик.
Тэхен не рискует шевелиться, ему дышать страшно. Почему эти руки ощущаются так знакомо и держат заботливо, как не умеет никто другой, кроме одного человека? Не его ведь Чонгук. Умерший. Утопленник. Неживой. Противный. Он вечно молчит. Он смотрит так, что хочется плакать от страха. Он…
Чонгук стоит на месте, видимо, думает, что с ним делать. Как он вообще думает, если логики в нем ноль? Зато есть одна полезная вещь: он слушается его. Иногда.
— Верни меня на место, пожалуйста, — просяще говорит Тэхен, не поднимая на него взгляд. — Мне нравится в моей кровати. Что угодно, но там.
Чонгук слабо кивает и неспешно возвращает его назад. Усаживает осторожно, придерживая под поясницей и коленями, и сам садится рядом. Рассматривает вблизи лицо Тэхена, который опустил взгляд вниз.
Чонгук хочет сказать ему что-то да не может. Беспомощно открывает рот, не в силах физически что-то вымолвить, а после закрывает, так и не выдав ничего. Чонгук на это сердится и поворачивает голову Тэхена к себе, тонким пальцем поддев подбородок.
Целует, сжав мягкие волосы на затылке. Тэхен несмело кладет руку ему на бедро, чтобы притормозить его резкий напор, и Чонгук успокаивается. Проникает языком во влажный ротик мальчика, ласкает, посасывает губы, а после чувствует, что Тэхена трясет. Он рыдает.
Проклятая черемуха, вкус которой он снова ощущает на этих губах. Почему именно сейчас? Эти губы не отпускают его даже в другой реальности.
Чонгук снова хочет что-то сказать, лицо его сделалось тревожным, и Тэхен в полумраке узнает все больше знакомых черт. Красивые скулы и нос, черные грустные глаза и волнистые мокрые волосы, с которых капает до сих пор. С них когда-нибудь перестанет капать вода?..
В этом сне Чонгук кажется особенно живым, красивым. Почему его сознание так жестоко с ним обходится?
Чонгук теперь не кажется пугающим. Скорее, таким, словно кто-то напугал его самого. Он показывает что-то на языке жестов, жестикулируя, но Тэхен совсем забыл этот язык, а потому ничего не понял.
— Тише, не волнуйся, — он кладет руки на холодные плечи и заглядывает своими плачущими глазами в его. Чонгук замирает. Снова Тэхен плачет из-за него, он не хочет, чтоб так случалось. Тэхен не должен плакать. — Я включу свет, и тогда разберемся.
Тэхен хочет подняться с постели, но Чонгук держит его за руку, не позволяя.
— Почему? — непонимающий взгляд и вопрос, который остается без ответа.
Чонгук не пытается ничего объяснить, он молча тянет на себя, заставляя лечь головой на колени, и Тэхен ему поддается. От Чонгука веет холодом, весной, а губы все еще пахнут черемухой. Непривычно.
— Я скучаю, Чонгук. По настоящему тебе, — он шепчет в тишину. — Когда проснусь, тебя там уже не будет. Я боюсь просыпаться так же сильно, как и засыпать. Без тебя мне плохо.
Тэхен знает, что эти слова идут в никуда, ведь он даже не получает на них ответа. Это просто сон, можно говорить, что вздумается. Его тревожит то, что Чонгук хочет с ним поговорить. Такого не было прежде. Может, это важный посыл, который Тэхен не понимает? Этот сон странный.
Чонгук заламывает брови, потерянно смотря на него сверху вниз, и гладит по волосам.
Тэхену отчего-то неспокойно видеть своего Чонгука таким. Он более чем уверен, что своего. В нем есть что-то родное.
Он чувствует одинокую каплю на своей щеке, упавшую сверху, потом еще одну, и его сердце болезненно замирает. Чонгук плачет. Не настоящий Чонгук, не его, но плачет, и от этого больно. Хочется успокоить, прижать к своей груди.
Он зарывается ладонью в мокрые волосы и тянет на себя, впиваясь отчаянным поцелуем.
Тэхен приподнимается на локтях, а потом вовсе встает с колен и залазит на Чонгука, накидываясь с поцелуями. Они целуются долго, с объятиями и нежными касаниями, а после Чонгук отстраняет от себя. Тэхен смотрит непонимающе.
Чонгук показывает жестами сначала на себя, затем большим пальцем вдоль основания шеи, как будто хочет перерезать, а затем крест, как отрицание произошедшего. Говорит, что не умер.
— Чонгук-и, — вздыхает Тэхен, садясь на кровати. — Не говори ерунды. Ты… утонул. Два года назад как.
Чонгук хмурится от того, что его не хотят понимать, он же живой и здесь, перед Тэхеном, а тот принимать это не хочет. Все думает, что это сон.
Чонгук сжимает кулаки, и Тэхен от этого сжимается тоже. Думает, что ударят, обозлившись.
— Не делай этого, Чонгук, — у него нет сил даже отползать на кровати, потому что его занежили и заласкали только что. Этими крепкими руками и губами. Он просто сидит на месте, смотря туманно, пока его смеряют грозным взглядом.
Чонгук беззвучно вздыхает, слабо кивнув. Он бы не посмел. Это же Тэхен, он…
— Чонгук-и, ответишь мне на один вопрос? — он тянется к его щеке и, получив утвердительный кивок, останавливается в сантиметре от холодной бледной кожи своей сирены. Он хмурится, прежде чем спросить: — За окном светает, в моих снах не было никогда света. Что за фигня, скажешь?
Тэхен спрашивает этот молчаливый объект, надеясь на ответ. Любой. Чонгук, если это его Чонгук, он в любом виде, но сделает.
Чонгук опускает голову, чтобы после ее вскинуть, и принимается искать ручку с бумагой. Находит довольно быстро, потому что знает местонахождение. Принимается писать текст кривым и малоразборчивым почерком, потому что разучился писать.
Когда Тэхен прочитывает текст, его мир рушится. Он верил в то, что мертвецы восстают, но не думал даже, что Чонгук… что именно сегодня он окажется не сном. Он реальный, судя по словам самого Чонгука.
Тэхену снова становится страшно, он громко всхлипывает, накрывая себя одеялом, хочет укрыться от этого кошмара.
Быть не может, два года прошло… Почему сейчас? На это он тоже получает ответ.
Потому что Чонгук не мог покинуть этот мир, говорит в буквах его человек.
Чонгук касается ладонью одеяла, трогая спину, и чуть не скулит, когда его отпихивают. За что его так? Он же реальный, он хочет быть с ним, потому пришел…
Чонгук пробует снова дозваться до возлюбленного, но его не желают слышать.
Он снова злится на это и несет одеяльный кокон вместе с вырывающимся парнем на улицу. Щипает больно бок, чтобы успокоился, и Тэхен затихает.
— Куда ты меня несешь? Говори! — ему страшно, на улице темно и холодно. Одеяло его спасает от холода, но не от Чонгука. Тот внезапно останавливается, и порывы ветра перестают хлестать по лицу. — Чонгук?
Названный ставит его на землю после неестественно быстрой ходьбы, и Тэхен опасливо оглядывается по сторонам. Здесь стоят надгробия, пышные кусты и деревья и тихая обстановка.
— Ты зачем меня на кладбище принес? — спрашивает дрожащим голосом и руками вцепляется в чужие плечи, которые мало того что не горячие, так еще и способствуют тому, что Тэхен сильнее мерзнет. — Чонгуки, я все сделаю, только не того… Не убивай меня.
Чонгук хмурится недовольно, ведя одеяльный кокон за собой. Какое еще убийство, не это было в его планах. Глупость же, правда?
Он подталкивает одеяльный кокон с человеком, который застопорился от страха. Тэхен внимательно осматривает железное надгробие, что непоколебимо стоит с аккуратным текстом, где написано имя и дата смерти. Тэхена дрожь пробирает, ровно два года назад с сегодняшнего дня.
Место могилы разворочено, гроб размельчен на большие обломки, словно кто-то яростно его истреблял, а тела внутри нет.
— Ты мертвец… Ты сбежал из могилы?
Чонгук кивает. Это он и хотел сказать. Ведь он здесь, перед ним. Разве Тэхен этого не видит? Почему он отказывается в это поверить?
— Я еще подумаю над тем, сон ли это, — нервно говорит Тэхен, укутываясь теплее в одеяло. Холодно и страшно здесь. — А теперь отведи меня домой. Пожалуйста, — отчаянно.
Чонгук снова кивает и закидывает на плечо, чтобы путь был быстрее. Так получилось, что он стал сильнее, получив нечеловеческую силу, и теперь не хуже любых других нечистей, не уступает по силе, ловкости и прочему. Но взамен этого получил вечное молчание. Мертвецы не говорят. Все, что нужно, они сказали при жизни.
Чонгук не хотел отпускать эту реальность, где его человек, его душа была слишком не успокоена для того, чтобы отпустить. Ворота в другие миры ему закрылись. Никому не нужна бешеная душа, просящаяся лишь к одному человеку и не видящая никого кроме.
Этой ночью Чонгук принял решение, что перестанет появляться в Тэхеновых снах и лично придет к нему. Потому что не смог отпустить, не сможет и сейчас, после того, как увидел его вживую спустя годы. Звучало бы как альтернатива счастливой истории, где у них бесконечная вечность для двоих, но нужна ли кому-то эта вечность, которая достанется такой ценой?
Уже достаточно светло, Тэхен стеклянными глазами смотрит на чудо перед собой. Слегка грязный лицом и с мокрыми волнистыми волосами, в мятой черной футболке и черных шортах, в которых был в тот злополучный день. И абсолютно молчаливый.
— Что мне с тобой делать? — задается вопросом Тэхен, находя в шкафу полотенце.
Чонгук хмуро на него смотрит, принимая полотенце вместе с вещами. Его словно не хотят принимать назад. Для него не проблема — будет бродить по свету, пока не забудет и пока его душа не успокоится. Тэхену он не нужен? Тэхен затрудняется в общении с ним сейчас…
— Не злись, пожалуйста… — он целует в щеку и ведет в сторону ванной. — Я успел от тебя отвыкнуть, — он шепчет на ухо, борясь с желанием засосать мочку уха.
У него давно не было близости, хочется немерено, особенно, когда осязаемый Чонгук рядом.
— Не злишься больше? — получив отрицательное мотание головой, Тэхен улыбается. — Вот и славно.
Для Чонгука здесь все абсолютно знакомо, он мог бы и сам, вот только Тэхен не хочет оставлять одного, опасается, что этот хрупкий, пусть и странный сон закончится.
Почему он продолжает верить, что это сон? Слишком долго жил не той реальностью?
Наблюдая за Чонгуком, который разделся и зашел в кабинку, он хочет тоже. Хочет рядом с ним и хочет его. Он наскоро сбрасывает одежду, вторгается в молчание кабинки и покой Чонгука, шумно закрыв за собой дверцу и нелепо улыбаясь.
Чонгук смотрит удивленно, держа в руке мочалку. Он хочет тереть Тэхена, чтобы и он стал чистеньким, но Тэхен подается вперед, маленьким, но сильным ураганчиком прижимая к стенке. Даже если все происходящее неправда, хочется насладиться моментом. Целует много и горячо, Чонгук опускает руку с мочалкой. Она сейчас ни к чему.
— Я хочу тебя, — его трясет, Чонгук под своими руками чувствует. — Я хочу любить, как мы делали раньше, помнишь?
Чонгук все же душ еще не принял. Он разворачивает парня спиной к себе, целует нежно в макушку и толкает несильно на выход.
Тэхен спокойно уходит, знает, что ему надо подождать в спальне. Ему недостает терпения, причем очень сильно.
Ему не противно от того, что Чонгук мертвый. Получается, это некрофилия между ними будет. А вот от этого слова не по себе.
Главное, что Чонгук вообще есть, а какой, это уже не так важно. Так внушает себе Тэхен. По крайней мере, Чонгук не делал ничего сверхъестественного, что могло бы сильно напугать. Обычный человек, только с подбитым сроком жизни и восставший из мертвых. Или он никогда в них не залегал? Хм.
Слышится размеренные три стука по двери, и Тэхен обращает на это свое внимание. Чонгук снова хмурый там стоит. Он стал мрачнее последние пару минут, словно что-то в нем поменялось. А до этого был нежный и с бегающими глазами. Он смотрит неотрывно.
— Чонгук, ты же не таишь на меня обиду? — он рассматривает полуобнаженное тело, облизываясь.
Тэхен отползает подальше на кровати, призывно раздвигая ноги и сгибая их в коленях. Не скрывает того, что хочет.
Чонгук к нему подходит, приближается невообразимо близко, вдыхает Тэхеновы стоны и трогает бесконечно много. Он что-то шепчет, но Тэхен не обращает внимания.
Он чувствует, что у него сердце болезненно колет. И не так, как бывает, когда любимого человека рядом нет, а по-другому. Неужели он умрет во сне?
Он щипает себя за бедро и шипит, когда ему действительно становится больно. Это все, конечно, интересно, но почему сон такой длинный?
Чонгук забирает собой и своими беспрерывными поцелуями все дыхание, и у Тэхена кружится голова. Он хочет отстраниться, но его не отпускают. Тэ истерично дергается, желая высвободиться, но ничего не выходит.
Чонгук же думает о том, что они должны существовать вместе и только в одной реальности. Точно не в этой. Озарился после слов Тэхена. Он прижимает Тэхена к кровати, не давая ему дышать. И было бы похоже это на искусственное дыхание, если бы не факт, что глаза Тэхена закатываются от недостатка кислорода. Его тело уже не сопротивляется, медленно проваливается в вечный сон, которому Чонгук способствует. Так будет лучше для них обоих.
Теперь и Тэхен такой же. Неживой и молчаливый. Вот только он не очнется, как Чонгук.
***
Истошный крик разрывает тишину комнаты. Тэхен садится на постели, со страхом смотрит в стену, старается успокоить тяжелое дыхание и отойти от близости с Чонгуком. Это что, был очередной ужасный сон?
Он швыряет в окно, где он видит злосчастную черемуху, стеклянную вазу с цветами. Хочется покончить с этими кошмарами раз и навсегда, Тэхен устал просыпаться в слезах и в криках каждую ночь, судорожно вспоминать о том, что Чонгук умер и никакой сон не сможет его вернуть.
Сейчас глубокая ночь. Тэхен встает и на трясущихся ногах идет на кухню попить воды. В горле пересохло, как будто его действительно целовали и пытались забрать все дыхание. Почему так?
Чонгук, его родная кровь, сейчас разлагается в земле, уже ни о чем не думает и его ничего не тревожит, а Тэхен продолжает существовать, с болью просыпаясь и засыпая. Это самое настоящее выживание.
Поцелуи с Чонгуком во сне прекрасны, Тэхен порой просыпается и облизывает губы. Ему кажется, что это было на самом деле и хочется продлить эти фантомные ощущения, чтобы они подольше оставались на губах.
Сны бывают совершенно дурацкие. Иногда он ходит по его дому, преследуя, дышит ему в затылок или лижет за ухом, как будто собирается съесть.
Вероятно, у него давно не было секса. Его сны развратные, он трахается с Чонгуком во все дыры, ебется, пока тело не откажет.
Тэхен тупо смотрит на столешницу, вырисовывая узоры. Ему нужно чем-то себя развлекать, любыми глупостями, чтобы не сойти с ума еще больше. Он ни с кем не общается, у него нет друзей, и, кажется, скоро не станет и работы. Кому нужен херовый работник, который постоянно опаздывает и не качественно выполняет свою работу?
Мальчик широко распахивает глаза, чувствуя холодные губы на своем виске и крепкие руки, до боли сжимающие его талию. Кажется, это...
— Привет.
