Картина

Лунное завывание в ночи, свет спутника. Казалось, фальшивое небо стало реальным, а звёзды действительно светят и гаснут, продолжая процессы вселенной. То огоньки в небе, то появлялись, то пропадали - это мерцание звёзд. Свет Луны, казалось, действительно отражался от Солнца, и всё это не фальшь, а реальное небо, которое алхимик не видел уже долгое время. Реальное небо или фальшивое, всё то сейчас не важно. А что же действительно важно? Подгорающая смола в пробирке, что обозначала - эксперимент провален, а может то, что завтра надо пойти к Джинн, как он и обещал, но сейчас ночь, а парень явно не успеет это сделать, если сейчас же не начнёт возвращаться домой. Что же действительно важно? Алхимик не находит ответа на этот вопрос.Что сейчас важно для него? Это действительно сейчас не так важно. Будь небо фальшивым, будь он опоздает к Джинн, будь смола сгорит вся до пепла. Ничего не важно. Как давно алхимик это понял? На самом деле, парень уже давно чувствует, что реальность не так важна, как другие считают. Алхимик часто наблюдал за другими, допустим, Эмбер. Её неугасающий энтузиазм порождал в парне росток досады: почему я так же не радуюсь победам? Точно, он не побеждает, в алхимии нет побед или поражений. Тогда, почему он не рад процессу алхимии так же, как и Сахароза. Ведь для ней тоже не важен результат. Будь он плохим или хорошим, есть процесс, на пути которого всегда узнаешь что-то новое, будь то нечто великое или такое же маленькое, как атом. Но и этой радости тоже нет. Наблюдая за всеми, алхимик чувствовал, сравнивал, не находил ответа, или же наоборот не хотел его признавать. Какой ответ? Парень уже давно чувствовал, вот ответ. Но до сих пор не осознал. И что он сейчас делает? Такие же обычные вещи, то, к чему он стремился всю свою жизнь. Алхимик стремился создать Золото, точно так же, как его учитель - Рейндоттир.Всё так же обещает давать отчёты по исследованию Джинн, обсуждает с Лизой книги, а с Сахарозой и Тиммейем продолжает проводить те же самые эксперименты, день за днём. Конечно, иногда алхимик рисует, но в последнее время однообразные пейзажи Хребта поднадоели парню. В его доме всё так же стоит альбом, краски, карандаши да мольберт. Казалось, они уже запылились, а алхимик на них даже не взглянул. Заметил непривычную на них пыль сегодня утром, когда вновь собирался на Хребет. Взгляд его зацепился на том, что он уже давно не брал в руки. Проведя рукой по столу, за который он не садился, парень грустно вздохнул, делая пометку в голову, что к рисованию стоит вернуться. Он не вернется. Столь обычен мир алхимика. А что же он будет делать в будущем? Алхимик не раз думал об этом, куда же приведет его эта жизнь. Она размеренная, тихая, немного опасная, но скучная. Какие цели? Что будет, если он и продолжит так жить? Ничего. Всё будет точно так же. Однажды, алхимик найдет ответ на то, как был создан. Сделает человека, возможно, точно так же, как и его учитель Рейндоттир, достигнет таких же высот, как и она. И что дадут эти высоты? Такой же обычной жизни, только с ещё одним человеком рядом. Да и можно ли назвать его человеком? Сам ли алхимик человек? Все признаки того, что он растёт, думает, развивается, дышит, питается. Все признаки на лицо. И если взять прохожего, спросить: “Человек ли он?”, тот скорее всего ответит: “Да”. Но всё это только на первый взгляд. Алхимик не человек, обычные люди рождаются и умирают под восемьдесят лет. Испытывают больше эмоций при победе или поражении, ценят жизнь, дарованную им лишь единожды. Алхимик не может похвастаться подобным. Он не ценит жизнь. Как и всё остальное. А что сказала ему учитель? Она бросила. Алхимик не мог злиться, он и не печалился, он ничего тогда не испытывал. Ни горя, ни радости. Ни-Че-Го. Она оставила с целью: “Найди смысл” Алхимик искал, искал, проводил эксперименты, искал, рисовал, искал, заботился о Кли, искал, пытался социализироваться, искал, нашел товарищей, искал и нашел. Алхимик нашел ответ на этот вопрос. “Какой смысл этого мира?” Ответа было два. Ночное завывание ветра, что хорошо слышно из его пещеры, которую алхимик оборудовал под себя, мерцание звёзд, таяние снежинок, алхимик, смотрящий на это всё. За спиной его ассистентка - Сахароза, ей не надо было куда-то спешить. Ей не надо идти на встречу к Джинн, которую она же сама и запланировала, стараясь выйти из всего этого круга вопросов. Сахароза возится с её цветками-сахарками. Это её любимые, она заворожена таинственностью сего, на первый взгляд, простого растения. Её огонь в глазах завораживал, точно так же, как и она сама. Вся Сахароза полностью была поглощена этим. Для неё это красиво, это интересно. И алхимик развернулся, наблюдая за её возней: она долгое время не обращала внимания на алхимика, Сахароза перебирала колбы, записывала, поджигала, смешивала, и фанатично что-то бурчала себе под нос, улыбаясь. Но тут, что-то щелкнуло у неё в голове. Она остановилась, повернув голову в сторону алхимика: - Мистер Альбедо, с вами всё хорошо? Алхимик ей не ответил, он всё продолжал стоять, смотря на неё. Молча раздумывая о своём. Он когда-то был таким же. - Я пойду к Джинн, заверши всё за меня, - опомнился парень, надевая легкую шубу. Чтобы спуститься вниз такая шуба не нужна. Алхимик взял с собой наборы рисования: краски, мольберт и полотно. Он же обещал себе вернуться к рисованию. Алхимик быстро ушел, больше ничего не сказав на прощанье. Он соврал в двух вещах. Парень чувствовал, что его рука не ляжет к краскам, но сейчас собирался написать картинку, полноценную, такую же, как и его жизнь. И второе: он не собирался к Джинн. Алхимик наоборот поднимался на вершину, минуя безумные порывы ветра, что хлестали по щекам, словно сталь. А волосы лезли на лицо, заставляя парня каждый раз их смахивать. Но каждый шаг, который проваливался, каждый удар ветра стоил стараний, которых алхимик так давно не прикладывал. Он разобрал мольберт, поставив того на рыхлый снег, мольберт немного провалился, но сейчас это не так важно. Взял краски и начал рисовать. Картина его жизни. Его смысл, который он проживал. Мазок за мазком покрывали полотно, где-то парень покрывал вторым слоем, исправляя прошлую работу, где-то смело мазал понимая, что так и должно оставаться. Это работа его жизни, последние слова, что хотел произнести алхимик, написаны в картине. Эта линия выражала его мысли, а этот цвет его настроение. Этот квадрат говорил о прошлом. А градиент о будущем, таком же размытом и непонятном, как и вся картина. Порывы ветра часто косили мольберт, но парень заново и заново на вершине горы поправлял его. Это место полного уединения, готовое выслушать все мольбы, все жалобы и помочь советом. И сейчас это место тычет своим советом прямо в лицо, валя мольберт в снег: ПРЕКРАЩАЙ. Слова, что хотел передать алхимик, никак не хотели признаваться горой. А может, и сам парень отговаривал себя от этой картины? От этих слов? Может быть. Но картина уже завершена, эта темнота красок, этот человек внизу картины. Он падает, а темнота поглощает его, принимая, как своего. Человек на картине не знает: отдаться ли ему темноте или бороться? Он он словно плывёт, расслабившись, коря себя за бездействия. Это его смысл. Это смысл жизни алхимика. Какой же второй смысл? Это буквально смысл существования мира. Этот мир создан, чтобы защитить людей от порождений Хонкая. Но вот он, алхимик, стоит на трупе своего “брата”, ещё одного порождения Хонкая. И это всё не важно. Это последняя картина и последние слова, что хотел передать парень, смотря на неё в последний раз, зарываясь в снег и расслабляя тело, позволив забрать его всего.