Завядшие цветы

Опять метель — Алла Пугачёва Перегорели — Нервы Another love — Tom Odell Не ангел — LIZER       Россия лежал на сложенных перед собой руках, даже не пытаясь слушать преподавателя. В одном ухе торчал наушник, в котором играл один из треков ЛСП, и парень слегка покачивал ногой в такт музыке. Пустой взгляд смотрел в никуда, мыслей абсолютно не было, кроме одной. «Надо валить» — думал он, ощущая потребность уйти с этого угнетающего места. Он заметил это относительно недавно. Университет действительно забирал его эмоциональные силы, опустошал Россию. Терялся интерес не только к этому месту, а ко всей жизни в целом. Он потерял смысл для того, чтобы жить, и теперь просто существовал. Скучный однотипный день сменялся другим таким же. Иногда, кроме съедающей его пустоты он чувствовал в груди тяжесть, сдавливающую грудную клетку, грозясь однажды сломать её к херам. Были и другие чувства и эмоции, но заставлять его чувствовать в этом мире мог только один человек, и даже он не мог помочь.       Со вздохом Россия поднялся, с ходу одевая рюкзак на плечи, и хмуро шёл к выходу. Идя по коридору, пустые голубые глаза искали табличку нужного кабинета. Вошёл он без стука, знал, что ему можно. Плюхнувшись на неудобный диван, Федерация отложил рюкзак в сторону, смотря на стену. Мимо него прошёл студент, кажется, на курс старше его. Проводив его взглядом, парень рывком поднялся, садясь на стул у стола медбрата. — Мне нужно домой, — сходу сказал он. — Болит голова, или живот, не важно, — он замотал рукой. — Главное, придумай что-нибудь для справки. — А ты не думаешь, что из-за количества справок тебя отправят на обследование в больницу, — Рейх убрал в сторону тетрадь, кладя подбородок на сложенные в замок руки, упираясь локтями в стол. — И ты этого избежать уже не сможешь. — Выкручусь, — он отвернулся, мрачнея. Только больницы ему не хватало для полного счастья. — Ты зачастил прогуливать и пользуешься положением, выпрашивая справки, — немец был недоволен. — Моё терпение не железно, Россия, я могу быть очень злым, — видя, что студент слабо ухмыльнулся, Рейх цыкнул, скаля зубы. — Я могу сам направить тебя на обследование, которого ты не избежишь, хоть прямо сейчас. — Не надо, — он замотал головой. — Отпусти в последний раз, пожалуйста, — он умоляюще посмотрел на немца, чьё лицо смягчилось. — В последний раз, — Дитрих закатил глаза, доставая нужную бумажку. Написал что нужно, отдал и махнул на дверь, намекая, чтобы Федерация валил уже. — Спасибо! — тот улыбнулся, хватая справку, и вышел.       Он действительно нагло пользовался своим положением. Россия надел куртку, застёгивая её, воткнул наушники в уши и покинул университет. Снег хрустел под ногами. Парень меланхолично рассматривал дорогу перед собой, на автомате идя по заученному маршруту в холодную, но родную квартиру. Уши немного покалывало от мороза, его потом опять будут ругать за то, что он ходит зимой без шапки, но ему уже давно похуй.

***

      Зимой темнело рано, но было уже довольно поздно, когда хлопнула входная дверь. Россия, стоя на холодном балконе, стряхнул пепел с сигареты в пепельницу, когда почувствовал сзади объятия крепких рук и ласковый поцелуй в макушку. — Привет, — русский слабо улыбнулся уголками губ, не оборачиваясь. — Привет, котёнок, — ответил мужчина. — Ты ел? — ответа не последовало, мужчина почувствовал, как парень напрягся. — Россия, блять, — Рейх немного грубо развернул Федерацию к себе, встречаясь с пустыми голубыми глазами, опять смотрящими в никуда, даже не в алые глаза своего парня. — Я же просил, ты почему продолжаешь игнорировать мои просьбы?! — Я не могу, ясно?! — наконец ответил он. — Ты прекрасно знаешь всё, — он обиженно глянул на Рейха, затягиваясь и выдыхая дым в сторону.       Тяжело вздохнув, Рейх покинул балкон, уйдя в спальню, вернувшись спустя минуту и молча отдав в руки парня кофту, он снова ушёл, только уже на кухню. Поджав губы, Федерация просверлил взглядом кофту, всё-таки надевая её. Он пробыл на балконе ещё минут пятнадцать, просто наблюдая за небом и за людьми на улице. Выйдя с балкона на кухню, Россия увидел напряжённую спину Рейха, который упирался руками в столешницу. Услышав шаги, тот обернулся, слабо улыбаясь, и заключил русского в объятия, целуя сладкие губы с привкусом сигарет. Руки переместились на талию, прижимая парня к крепкому и сильному мужскому телу. Рейх целовал медленно, тягуче, проникая языком в рот России, действуя очень нежно. Рука пробралась под кофту, оглаживая выпирающие рёбра. У России сбилось дыхание, тот притягивал мужчину к себе за шею, ускоряя темп поцелуя, жадно сминая любимые губы и иногда кусая их. Русский потёрся своими бёдрами о пах мужчины, на что тот замычал, отстраняясь. Россия с улыбкой наблюдал за ниточкой слюны между их губами. Федерация хотел ещё. — Я не буду трахать скелет, — отрезал мужчина, окончательно отстраняясь от обиженно поджавшего губы парня. — Ты сядешь есть, — не спрашивает, утверждает. — Нет, — парень замотал головой в отрицательном жесте. — Блять, — немец ударил по столу, крикнув. — Да, Россия, ты будешь есть! — Не буду! — он тоже крикнул, скрещивая руки на груди. К горлу подкатил ком обиды. — Меня тошнит от еды, ты же знаешь. — Не думаю, что тебе станет плохо от варёной курицы с бульоном, — медбрат ответно скрестил руки на груди, строго глядя на парня. — Ну почему ты не понимаешь?! — он крикнул, вскинув руки. — Да мне плохо! Я не могу заставить себя есть! — Ты сам понимаешь, что медленно умираешь! Ты сам выбрал когда-то голодание, желая быстро похудеть, чтобы понравиться какому-то парню, с какого-то хуя решив, что так он точно обратит на тебя внимание, ведь он любит худых, — передразнив голос парня, сказал Рейх. — А теперь, когда понял, что такой способ губителен, даже не пытаешься вылечиться! — Пытаюсь! Ты не знаешь, сколько раз я пробовал! — Нет, он просто не понимает, что Россия уже несколько раз пытался, и всё тщетно. Просто не понимает. И, наверное, никогда не поймёт. — Да и что с того, что я ем раз в несколько дней? Пока же я не умер, как видишь живой. Значит не нужно пытаться кормить меня. Если мне плохо от еды, но всё нормально, значит не нужно ничего менять. Я не хочу, чтобы меня постоянно тошнило! — Какой же ты идиот и эгоист! — немец ударил в стену кулаком. — Не нужно ничего менять? Не нужно менять?! Россия, очнись, блять, ты умираешь на глазах. У тебя все кости торчат, ты можешь встать рядом со скелетами в кабинете анатомии, и никто даже не заметит! Неужели тебе настолько плевать на себя? И неужели тебе настолько плевать на семью, на друзей, в конце концов, на меня?! Твоя мать плачет каждый раз, после того как видится с тобой, уж я-то видел и знаю. Твои друзья без слёз на тебя смотреть не могут. В конце концов, ты не понимаешь, как делаешь больно мне? — в глазах Рейха застыли слёзы, но он смахнул их. — Я, блять, не хочу, чтобы ты умирал!       Сжав зубы, мужчина схватил куртку, уходя в коридор. Хлопнула входная дверь, он ушёл. Россия опустился на стул, с глазами, полными слёз глядя на несчастную тарелку с курицей и бульоном. Тарелка полетела в стену, разбившись, как сейчас разбилось сердце России. Бульон растёкся по стене, стекая на пол. Слёзы ливнем потекли по щекам русского.       Они с Рейхом познакомились, когда парень заходил в кабинет, чтобы взять справку о болезни. Немец заметил ненормальную худобу парня. Расспросы ни к чему не привели, медбрат узнал лишь, что ему понравился какой-то парень. У него появилась догадка, которая позже подтвердилась словами парня, который плакал у него на плече. Россия страдал от анорексии, голодал, пытаясь подстроиться под идеал возлюбленного парня-мудака, который только смерял его брезгливым взглядом. После того, как тот парень избил Федерацию, пытаясь отвадить влюблённого и изрядно надоевшего студента от себя, Россия понял, что не так уж и нужен он ему. Его избитого нашёл Рейх, после чего русский всё рассказал. Но механизм уже был запущен, и сколько Рейх не пытался вылечить его и донести простую истину, что он и так прекрасен и заботился о нём, уже даже на правах парня России, ничего не получалось. Россия так и продолжал голодать, не понимая, как больно делает своему мужчине. Рейх уже не справлялся. Если раньше и получалось уговаривать Федерацию есть хотя бы раз-два в день, то теперь он вернулся к старому режиму, игнорируя просьбы немца.       Они оба устали.       Рейх вернулся утром, только для того, чтобы забрать свои вещи. Им нужно было сделать паузу. Смотря пустыми глазами на то, как мужчина собирает вещи в спортивную сумку, Россия не ощущал ничего. Их отношения уже давно перестали быть такими как раньше. Федерация выплакал все слёзы ночью, осталась лишь пустота в сердце. Рейх даже не смотрел на него. Россия, не парясь, курил прямо в квартире, провожая его глазами.

***

      Годы прошли, а русский так и не носил шапку зимой. После того вечера прошло пару лет, Россия уже окончил университет, устроился на работу, имел стабильный заработок.       Рейх из университета уволился. А Россия с того момента изменился. Он действительно вылечился, и теперь имеет нормальный вес и здоровое тело. Прогулы снизились до нуля, оценки улучшились, и университет он закончил с высшим образованием. Круг его друзей сузился, и со временем не осталось никого. Россия стал здоровым, имел хорошую зарплату, но оставался пустым внутри. Не подпускал к себе людей, вообще никого. Закрылся полностью, даже от семьи. Да, по словам Рейха, они взяли паузу в отношениях, но за пять лет немец ни разу не связался с парнем. Не объявлялся нигде, просто пропал из его жизни. Россия смирился, но стал курить в два раза больше.       И сейчас он шёл с работы домой, докуривая сигарету. Снег хрустел под ногами, снежинки падали на плечи и макушку РФ. Потушив сигарету, он пошёл в магазин, купив необходимые продукты. Уже подходя к дому, он заметил тёмный силуэт у подъезда и огонёк от сигареты. Не заострив внимания, он подходил к подъезду, доставая ключи. Кто-то взял его за руку. Он нахмурился, вырывая руку, и приготовляясь нанести удар, но его глаза удивлённо расширились, а сердце забилось чаще, стуча где-то в животе. — Рейх? — тихо и шокированно произнёс парень. Вот уж кого встретить он не ожидал. Пять, мать его, лет прошло... — Россия, — тихо прошептал с улыбкой мужчина. — Я скучал...