Красота голубых глаз, в глубине которых таится бабочка

      Звенящая тишина отражалась от стен, казалось бы, умиротворяя, но не Томиоку, что в столь поздний час не спит, погружённый в собственную пучину мыслей. На улице играли свою вечернюю песню кузнечики, то ненадолго затихая, то возобновляя ритм с новой силой. Небо, некогда затянутое тучами, что уже разошлись, выражало на себе огромное множество брызгов краски, которые так сильно напоминали звёзды. Луна, взошедшая на свой пост, освещала всё вокруг своим холодным, бледным светом, ничуть не грея, как это делало солнце. "холодно" то и дело звучало в мыслях парня, когда он, свернувшись калачиком, наконец стал погружаться в мирный сон, забывая обо всём...

***

      Шинобу тихой походкой прокралась в комнату уже заснувшего Томиоки, держа в руках два меховых, клетчатых пледа. Дверь в ночной тишине отдалась протяжным скрипом, но очень тихим, почти незаметным даже для самой девушки. Её глаза сквозь темноту быстро обнаружили мирно посапывающее тело, лежащее на кровати свернувшись калачиком. Едва-ли прикоснувшись кончиками пальцев ладони парня, девушка ощутила, насколько тому холодно. Она уже хотела также медленно отстранить руку, когда почувствовала, как холодные, длинные пальцы полностью охватывают её запястье, чуть сжимая. – Шинобу, – мягко улыбнулся Гию, чуть приоткрыв глаза. – почему ты не спишь так поздно? – казалось, это всё, что волновало столпа. Он не шевелился, продолжая лежать, завернувшись в одеяло, слегка сжимая тонкое запястье темноволосой. – подумала, что ты замёрз. Тебе всегда холодно, – ласковым голосом объяснила причину своего появления она, а после накрыла его ладонь своей. – даже сейчас, – с чуть приоткрытых губ слетела мягкая усмешка, когда она освободила руки. Кочо подхватила сложенный ею на полу плед, расправляя. А после, взмахнув им в воздухе, опустила на широкие плечи парня, что уже успел лечь во весь рост. – спасибо, – вздохнул Гию, вновь прикрывая чуть прищуренные глаза, когда ладонь девушки переместилась на его лоб, а после вздрогнул от резкого движения с её стороны. Она подскочила, быстро прильнув губами ко лбу, и так же быстро отстраняясь. – да тебя знобит! – недовольным, громким шёпотом озвучила, можно сказать, причину своих предыдущих действий она, уже быстрым шагом направляясь к двери. – ты куда? – в голос сказал Томиока, позабыв о тишине, поддерживаемой в поместье ночью. Он чуть приподнялся на локтях, несмотря на боль в животе. – за лекарствами, – коротко обронила бабочка, скрываясь за деревянной дверью.       И вот, он снова предоставлен сам себе и этой, уже изрядно напрягающей тишине. Запястье Шинобу было такое тёплое, а кожа нежная... Было страшно сжать чуть сильнее, ведь она, словно фарфоровая кукла, могла сломаться от неаккуратности движений. Ему было страшно сделать ей больно... Хотелось прижать такое миниатюрное тело к себе крепко-крепко, вдохнуть аромат глицинии, исходящий от коротких волос; взглянуть в глаза, рассмотреть проявившийся румянец. Но нельзя... Как она это воспримет? Они же просто друзья... а друзья ли?       За этими раздумьями он и не заметил, как присевшая на стоящий рядом с кроватью стул девушка уже накинула на него ещё один плед, мило улыбаясь. На тумбе оказался поднос с заварником и тяванами, кружками для чаепития. Помимо этого там же были какие-то конфеты, которые Томиока особо не разглядывал. Он рассматривал тонкие запястья и руки Шинобу, что так изящно наливали горячий чай, а после помешивали его, добавляя сахар. Она знала, Гию любит сладкое, даже слишком. На одну чашку уходило три ложки сахара, и обязательно что-то сладкое к чаю. А о кофе лучше и вовсе молчать... ему никогда не нравился горький вкус этого напитка. Поэтому, делая кофе для Кочо по её просьбе, там оказалось пять ложек сахара... но она его всё равно выпила, пусть до этого и не ложила сахар вовсе. Мило, не так-ли? – что это? – спросил Гию, когда в его руках оказался тяван с какой-то жидкостью, по запаху напоминающей зелёный чай, но с примесью чего-то другого. Он конечно сомневался, что бабочка попыталась бы его отравить, но всё же... – зелёный чай с аспирином. Поможет согреться и снизить температуру, – сделав короткий глоток из своей чашки, а после довольно улыбнувшись, ответила Шинобу. Она быстро поставила тяван на поднос и подскочила, взявшись за плечи охотника. Тот попытался подняться, дабы упереться спиной о стену за кроватью. Девушка постаралась ему помочь, но тот лишь перехватил её ладони за запястья, отстраняя. – не беспокойся, я сам, – добавил он, уже спокойно поднимаясь сквозь пульсирующую боль в животе. – спасибо, – кивнул, делая осторожный глоток горячего чая.       Кочо молча придвинула конфеты ближе к парню, а сама продолжила неспеша пить свой вкусный, пусть и без сахара, чай. Она уже прикрыла глаза, расслабляя плечи и наслаждаясь уютной атмосферой, когда до слуха неожиданно донеслось: – ты желаешь мести?       Хашира насекомого резко выпрямилась, поставив тяван с чаем обратно на поднос, после перевела взгляд на глаза, смотрящие прямо в душу, изучая каждый её уголок. – что за вопрос, Томиока? – тихо рассмеялась темноволосая, прикрыв рот одной ладонью, дабы быть тише. Она умолкла, когда заметила, что внимательные синие глаза напротив по-прежнему смотрят на неё в ожидании ответа. Так они просидели пару минут, одними лишь взглядами отстаивая свои позиции, пока девушка наконец не сказала. – ты ведь знаешь ответ, так почему спрашиваешь? – хотел услышать его от тебя, – тихо обронил парень, поставив уже пустой тяван на поднос. – расскажешь? – ты знаешь мою историю. Я ненавижу демонов... – горько вздохнула она, и вновь столкнувшись с повисшей тишиной, продолжила. – я желаю мести, – большой глоток ещё не остывшего чая больно обжог горло, но она этого и добивалась, поэтому поспешила закончить. – это чувство... безысходность? Я знаю, что ничего не смогу сделать, отчего просто стискиваю зубы и сжимаю кулаки, раз за разом стараясь стать сильнее. Демон что убил Канаэ... – на её до этого опечаленных глазах выступили едва-ли заметные слёзы, но тон не изменился. Томиока заметил это, но промолчал, понимая, насколько ошибочно сейчас будет прерывать её. – он жив. Дышит, убивает и пожирает людей, становясь сильнее. А я... а я просто трачу время на очередной яд, что раз за разом подводит мои ожидания, – темноволосая раздражённо всплеснула руками, цокнув языком с досады и злости на саму себя. Но следующую фразу произнесла тихим, спокойным голосом после недолгой паузы. – после смерти родителей она стала для меня всем: наставник, друг, всё та же старшая сестра, – последнее прозвучало с неподдельными эмоциями, с предыханием на "таже старшая сестра"... – а потом в один миг её убил Доума, демон двенадцати лун... Она мучилась, умирая у меня на руках! Умоляла, чтобы я ушла из рядов охотников.... А я не могла ей помочь. Даже уменьшить боль не могла... Я ничего не сделала. Ни-че-го! – теперь уже она затыкала себе рот не от нахлынувшего внезапно смеха, а от заикания в перемешку с рыданием, что так не вовремя настигнули её. На хаори крупными каплями падали хрустально чистые слёзы, то и дело появляющиеся из зажмуренных глаз, пытающихся их сдержать.       Не прошло и пары секунд, как она ощутила прикосновения со спины, а после была крепко прижата к обнимающему её Томиоке, на чьё плечо уже капала до сих пор выступающая из прикрытых глаз солёная влага. Он молча прижимал её к себе, чуть поглаживая по спине, и вслушиваясь в тихие всхлипы. Спустя пару минут Шинобу притихнула, уткнувшись носом куда-то в шею парня, отмечая, как неспешно бьётся его сердце. – месть - удел слабых. Сильные прощают. Ибо только сильные могут жить с болью прощения, – на выдохе прошептал Гию, прижимая дрожащее тело чуть сильнее, стараясь не переборщить. Послышалось тихое шмыганье носом, а после чуть дрожащий голос: – я не могу перестать желать мести, зная, что каждый день охотники и люди погибают от рук плотоядных тварей, что без раздумий разрушают то, что большинство строило годами. Видеть лица столпов, и осознавать, сколько им пришлось пройти, чтобы добиться этого ранга. Сколько демонов пришлось обезглавить и чего лишиться. Демоны - мерзкие создания. Им неизвестно чувство сострадания, – завершила свою речь Кочо, наконец, отстраняясь от замершего, и задумавшегося о чём-то Томиоки. Его взгляд был направлен куда-то в стену, вглядываясь в темноту. Он внимательно слушал, и что куда важнее, услышал её. А после сказал то, от чего у девушки похолодели руки. – давай уйдём из рядов истребителей демонов?

***

      После случившегося Шинобу навещала Томиоку каждые несколько часов, а он, услышав скрип двери, сразу же кидал на неё взгляд полный надежды, что это она, а не вечно чем-то раздражённая Аой. Он любит её? Безусловно, да. Девушка привлекла его внимание ещё в свои четырнадцать, когда ворон сообщил о смерти Канаэ. Все предполагали, что она уйдёт из истребителей демонов, но та возглавила поместье бабочки, взяв всё в свои руки. Огромная ответственность легла на плечи подростка, что совершенно её не пугало. Когда-то заносчивая, чуть агрессивная девочка сразу переменилась в лице. Она стала такой, какой её хотела видеть старшая сестра... Начала радоваться жизни, закрыв глаза на все её тёмные стороны. Её слабые руки решительно сжимали основание катаны, когда та смотрела в насмехающиеся глаза многих демонов, что слишком сильно недооценивали её. А после выходила из боя победителем.       Спустя два года она стала столпом... Чем удивила всех остальных хашира, которые ещё долго помнили о невероятной доброте Канаэ. Многие говорили, что они обе словно бы один человек, но никто не замечал эту злость в фиолетовых глазах Шинобу. Наверное, это и зацепило Томиоку.       И вот, вновь этот стук в дверь; так может стучать только один человек... – Томиока? Не спишь? – такой радостный голос раздался из уст темноволосой, когда она залетела в комнату с подносом в руках. – ты любишь моти? Аой приготовила их для больных, – несколько спешных шагов, и железный поднос приземлился на дубовую тумбу рядом с кроватью охотника. На тарелке находились три пирожных разного оттенка: розовый, жёлтый и зелёный. Сделаны они были аккуратно, все трое одного размера. Украшено это чудо было листиками мяты, что была выложена поверх двух из них. Мило, и, наверное, вкусно. – спасибо, – благодарно улыбнулся он, надкусив одно из пирожный зелёного цвета. Чуть твёрдое тесто разошлось в стороны, а сладкий взбитый крем наполнил рот, давая заметный привкус черники. – передай Аой спасибо, это очень вкусно, – Томиока ещё раз надкусил, когда Шинобу, сказав "хорошо" развернулась. Его рука как-то сама переместилась на её тонкое запястье, чуть сжимая. Встретившись с вопросительным взглядом, он спросил. – не попробуешь?       Темноволосая, улыбнувшись, присела на край кровати, взяв толи пирожное, толи мороженое розового цвета. – вишня, – сказала она, надкусив. – Аой и вправду вкусно готовит, – та хотела протереть краем рукава хаори чуть заляпавшиеся в креме губы, но охотник быстро перехватил её руку. – ну потом же придётся стирать, – сам себе недовольно пробубнил Гию, быстро достав из тумбы платок нежно-бежевого цвета. Девушка уже протянула руку к нему, стараясь ухватиться за край, но парень быстро оттянул его в сторону. Рука Шинобу повисла в воздухе, когда тот сам начал протирать уголки её губ от оставшегося взбитого крема.       Щёки нещадно заалели, а глаза расширились. Его лицо было так близко, а лазурные глаза смотрели прямо в фиолетовые, не давая и шанса на то, чтобы отвести взгляд. Мгновение, всего лишь мимолётное мгновение... и он медленно отстранился, положив мягкую ткань на тумбу. – мне попался черничный, – всё, что он сказал после недолгой паузы.       Девушка продолжила пилить его недолгим взглядом, после перевела его в пол, тихо обронив: – через неделю тебе можно будет передвигаться по территории поместья. Не хочешь потом прогуляться по аллее? – конечно.

***

      Редкие из-за облаков, но тёплые лучи солнца бегали по лицам охотников, что неспешным шагом передвигались по саду поместья бабочки. Множество декораций, цветов и бабочек - самое лучшее описание сей красоты, что радовала глаз своей аккуратностью и трепетностью. Фиолетовые, сиреневые и пурпурные оттенки находились почти что везде, куда не посмотришь. Прошла всего лишь неделя лета, а на клумбах уже расцветали посаженные благодарными охотниками цветы, из-за которых в воздухе витал аромат весны.       Идущий рядом Томиока, погрузившись глубоко в свои мысли, что-то мычал себе под нос, напевая какую-то мелодию. Шинобу едва-ли сдерживала смешок, но в какой-то момент всё же не выдержала. Он быстро перевёл сперва вопросительный, а после ошарашенный взгляд в её сторону, представляя, как выглядел в этот момент. На скулах стал заметен лёгкий румянец, тот стал смотреть куда-то в землю. – что за мелодия? – продолжая улыбаться, спросила хашира насекомого, идущая позади охотника, что словно бы убегал от неё, быстрыми шагами очерчивая круги по аллее. – да так... услышал где-то, может приснилась, – теперь он опустил голову, позволяя волосам чуть прикрыть лицо, дабы скрыть ещё больший румянец. Тот весь сжался и спрятал руки в рукавах хаори, вызывая ещё больший смех со стороны девушки. – какой же ты стесняшка, – ответом на её слова последовала тишина, отчего она ещё громче рассмеялась. Щёки Томиоки ярко алели, когда она кидала ещё пару комментариев на этот счёт, подшучивала.       Через ещё пару минут румянец спал, и он даже начал изредка посмеиваться с её шуточек, и протянутого "помидооооорка". Ну она же очаровательна даже в таких моментах, не так-ли?       Последние пару минут аллею заполняла тишина, но никак не напряжённая. Оба охотника шли, погрузившись в свои мысли, пока на глаза Шинобу не попался ярко-фиолетовый цветок. Она, не задумываясь, тут же упала коленями на холодную, мокрую землю, касаясь кончиком пальца одного из пятнистых лепестков. Томиока тут же оказался рядом, и, подхватив недовольную за подмышки, поднял на ноги словно куклу в вытянутых руках. Сразу после этого присел на корточки, отряхивая испачкавшиеся колени под тяжёлым, измученным вздохом. И, наконец, поднявшись на ноги, пошёл вперёд, от чего девушке пришлось пойти быстрым шагом в попытке догнать длинноногого. Она шла позади, прожигая спину улыбающегося кончиками губ парня обиженным взглядом, а спустя пару секунд сказала: – зануда, – коротко, спокойно, но с такой неподдельной детской обидой, пресущей только ей. – ага, – согласился он, соединив руки в замок за спиной, когда-то позаимствовав этот нехитрый жест у темноволосой. – ну ты же всё равно меня любишь, – он широко, самодовольно улыбнулся, почувствовав со спины удивлённый, и одновременно с этим ошеломлённый взгляд Кочо, что шла всего в метре от него. – что... да с чего ты это взял? – воскрикнула девушка, эмоционально всплеснув руками. – разве нет? – издеваясь продолжил загонять ту в краску Гию, шагая неспешным, доступным для охотницы шагом. – нет! – достаточно громко вскрикнула она, всплеснув руками, отрицая всё выше сказанное. – да неужели? — Томиока резко разворачивается на носочках, отчего идущая чуть позади Шинобу врезается в него, испуганно от неожиданности пытаясь отступить назад, но тот переместил руку на её талию, крепче прижимая к себе. – почему же тогда снова краснеешь, бабочка? – сказал он, добавляя в конце уже излюбленное им за долгое время прозвище. Темноволосая лишь отвела взгляд, когда её щёки сильно покраснели. Её руки так и замерли в воздухе, когда Гию крепко прижал её к себе, не зная, куда их деть. Спустя долгие пары секунд ожидания, он, наконец, сказал. – и я тебя.       Пара так и застыла, слившись в нежном, не слишком долгом поцелуе. Со стороны это выглядело даже чутка нелепо: Шинобу чуть прогнулась назад, словно бы стараясь убежать, а Томиока, напротив, лишь сильнее наклонялся к ней, втягивая в недолгий поцелуй. Её руки так и висели в воздухе, согнутые в локтях. Глаза были широко раскрыты от удивления и неожиданности, в то время как глаза парня умиротворённо прикрыты. Он их чуть раскрыл, заглядывая в ошарашенные сложные очи напротив, которые Шинобу тут же крепко зажмурила от ещё большей неловкости. Это было так забавно, что он самодовольно ухмыльнулся сквозь поцелуй, что также не скрылось от девушки. А спустя ещё пару секунд её до этого висевшие без дела руки переместились на шею синеглазого, и Кочо уже сама подалась вперёд, дабы ему не пришлось наклоняться... Забавно, мило, очаровательно...       Когда они, наконец, отстранились, темноволосая тут же прижала ладошки к щекам, стараясь скрыть яркий, алый румянец. На что Томиока мягко перехватил её запястья, опуская и вглядываясь в такое миловидное лицо. – помидооооорка, – протянул он, напоминая о недавних насмешках Шинобу в его сторону, отчего та смирила его обиженным взглядом. – тут люди ходят... – тихо промямлила она, стараясь вытянуть запястья из хватки Гию, но он лишь переместил свои ладони выше, переплетая их пальцы в замок. – то есть мы можем продолжить в поместье? – слишком двузначный взгляд и фраза, заставившие девушку ошарашенно посмотреть в эти глубокие... синие глаза. – Т-Томиока! – громко, смущённо вскрикнула она, выдёргивая ладони и отворачиваясь, прижимая их к до сих пор красным щёчкам. – какая же ты стесняшка...

***

– и под конец нашего собрания, я бы хотел объявить ещё кое-что... – взгляд Ояката-самы переместился на темноволосую, а после, на сидящего слева от неё Томиоку, сильно погрустнев. – это последнее наше собрание, на котором присутствуют Гию и Шинобу. Два хашира покидают отряд истребителей демонов, – послышались ошарашенные вздохи, и даже пара недовольных возгласов, на что Кагая Убуяшики продолжил. – прошу вас, тише. Это их выбор, и их жизненный путь. Когда-нибудь каждый из вас поймёт, какого это, бояться за жизнь любимого человека. Так давайте же проводим им доброжелательно, как когда-то достойных товарищей, – глава опустил голову, давая понять, что он закончил свою речь.       Секунда молчания, и резкий вскрик Мицури: – Шинобууу! –горестно протянула она, накинувшись с объятиями на девушку, пока та неловко отмахивалась. – мы же не перестанем общаться? А готовить? А гулять вместе? – розоволосая рыдала навзрыд, ещё крепче обнимая девушку за шею. – Мицури! Ну, конечно, будем! Я же не уезжаю. Возьми себя в руки, – напоминая, что те на собрании, сказала она, обнимая девушку в ответ. – ой, – оглядевшись, и встретившись с волной непонятливых и вопросительных взглядов, обронила Канроджи. Тут же она оказалась на своём месте, сидя в позе сэйдза. – извините, – привычно тихим, спокойным голосом извинилась она, а на лице уже и намёка на слёз не было.       Сидящий на ветке близрастущего дерева Обанай ударил себя по лбу, зажмурив глаза от неловкости. – тогда, на этой печальной ноте, я бы хотел попрощаться с вами, – и, получив в ответ произнесённое хором "до свидания, Ояката-сама", он удалился, а следом за ним и Шинобу с Гию, под опечаленные взгляды оставшихся хашира.       Тяжело было прощаться с ними после такого долгого общения... С заданиями и тренировками, катаной, формой охотника... Но жить, понимая, что ни тебе, ни любимому человеку не угрожает опасность, определённо того стоило. Они сделали свой выбор как охотники, и как люди.       И вот, в который раз в глубоких синих глазах отражается словно бы невесомо порхающая бабочка... его бабочка...