В реальности и в синхронизации

— Все системы работают штатно. Обновление статуса нейросинхронизации. Синхронизация завершена. Левое полушарие стабильно. Правое полушарие стабильно. Angel Uprising, вы готовы? — Центр, Ангел готов. — Вперед. — Ну что, море по колено, а Волк? — Ниже. Хищная улыбка отражается будто бы в голове. — Don’t be — scared. — I’ve done — it before. Слова раскатаны нейросинхрой без троеточий. Самая стабильная пара пилотов егерей в Тихоокеанском Оборонном Корпусе носит свои лычки-звездочки не зря. — Ангел, хорош понтоваться. Цель в километре и быстро приближается. — Цель видим, центр! Мы одни? — Китай в пути, время развертывания 15 минут. — Значит, веселье эксклюзивно для нас! — Ангел! — Show me your teeth! — Show me your teeth Кайдзю раскрывает пасть и ревет, присаживаясь от натуги. — Не впечатляет. — Не впечатляет. Они синхронно поворачиваются друг к другу, сталкиваясь взглядами сквозь забрала шлемов, смешивая улыбки и мысли. Волков прокидывает нейромостиком воспоминание: они тогда завалили мразотное инопланетное чмо с нулевыми потерями, их награждали во все поля и целовали во все дыры, Олег знал, что у него шанс один-на-миллион, что у него глоток Феликс Фелицис, что он сейчас может чертово все — и эти серые неверящие-готовые-смеяться-глаза: «Поварешкин, ты мог чертово все, а договорился о приватной автограф-сессии Леди Гаги для меня?! — Ну а че, все ра…» — …равно «Как падший ангел» Нау пижже, чем «Angel Down» Гаги, а с Вячеславом Геннадичем я могу запросто встретиться? — Да. — Angel Uprising, как обстановка? Волков, Греердт, почему замолчали? — Да мы о своем, о своем небесном на своем ангельском, Баатар Солтович! — Angel Uprising, запись о нарушении дисциплины. С адмиралом Дагбаевым у Ангелов отношения неоднозначные — как и с парочкой пилотов с кодовым именем «Детсад» — адмиральским внучком и его неприступной «Лерушкой-зазнобушкой». Хотя там вроде уже все отболе-ле — ле-вый поворот! Поварешкин, твою м-м-отострелковую дивизию! — Без шуток про мамку. — Без проваливаться в воспоминания. Ментальная пощечина ощущается дохрена реально. Волков встряхивается — Вадик прав, чет его топит сегодня. Оч-чень невовремя. Странная сморщенная херабора торчит из воды и тревожно корячится — егерь останавливается напротив и ждет инфы от башковитых ребят из штаба. Вадим вообще был бы идеальным — о эти восторги ученых «…адаптивный, идеально принимающий мозг! Он может работать в паре с кем угодно, подстраиваясь под любой нейропрофиль! — Сереж, слюнями не захлебнитесь только, ага?» — не будь он такой сукой (для остальных). Для себя Олег просто и спокойно решил, что Вадим — это лучшее, что случалось с ним… — …нимб с меня сними, — улыбка прокатывается прямо изнутри мозга. Они не смотрят друг на друга, но серфят одну и ту же теплую океаническую мыслеволну. — Ептвоюмать, — хором обрывается романтик. — Такого мы еще н-не видели! — Олег привычно выслушивает в шумном эфире голос друга(зей)-шизофреника — Сережа с Птицей отлично разбирае/ются в сортах говна кайдзю — для боя информация от них часто наиболее полезна. Инопланетная тварина развернула крылья — в чем, собственно, и «ептвоюмать». — Правильного послали егеря, тащ адмирал, — Вадим сияет, всегда хотел сам расправить крылья. — Мы предполагали еще на этапе строительства егеря, что однажды столкнемся с летающим кайдзю. Angel Uprising душераздирающе скрежещет металлом, раскладывая механические крылья. — Вот теперь на равных. Ангел — один из самых красивых егерей, взглянешь — влюбишься. Олег вот так взглянул на него — и пилота рядом — и все. Вот только кайдзю не хочет любиться и не собирается биться, а готовится… — Ты куда?! Прыжок на месте считается за попытку улететь! Angel Uprising удушающе медленно начинает разгоняться, меся ногами океаническое дно — чтобы выпрыгнуть для планирования, набрать динамику для маневров в воздухе. Летать толком «этот ангелок» не может — «физика, Волков, бессердечная сука», но… Клювокрыл третьей категории всей массой обрушивается прямо на голову атакующего Ангела. Удар вышибает пилотов из синхронизации, путает нити реальностей, воспоминаний. Олег рад, что его выкинуло — глаза заливает — кажется — кровь, он оглушен, дезориентирован, но — тоже кажется — в своем сознании. А в чьем бы ему еще быть, если второго пилота выкорчевало ударом вместе с шаговой платформой и закинуло к задней стенке кабины? — Ангел, слышите? Ангел, на связи? «Левое полушарие не отвечает» Ва-а-адь. Вадь, ты меня слышишь точка вопрос — Ангел, вставайте, он вас уничтожит! Воды в кабине — еще? — нет. Наверное, неглубоко. «Левое полушарие не отвечает, правое нестабильно» Волков добирается до Вадима, переворачивает расторможенными дерганными движениями. Интересно, егерь его (по)слушается в одиночку? Он же не может позволить уничтожить… — Вадь. Ты где, — Олег знает ответ, глядя в открытые, но не мертвые глаза, сейчас все будет, сейчас починит, вытащит из фальшивой симуляции реальности. Мозг идеально принимающий бла-бла, вот и слишком мощно держится за синхру, даже когда она разорвана — виноват оглушающе резкий выброс. Олег механически переподтыкает кабели синхронизации — все вылетело от удара. «Соединение установлено» — Они переподключаются! — Ангел, Ангел, давайте же, ну, пока оно не очухалось! Олег прокидывает запросы, но перегруженный мозг не отвечает, не реагирует. Наверное, там они успешно бьются, и может уже победили, и… — Вадь. Тишина. — Вадь, а помнишь, как мы пошли в сопки гулять, и потерялись, и нас чуть комары не сожрали? Тишина. — Вадь, а помнишь, как мы встретились? А я считал, ну, все эти « с первого взгляда» херней, а ты меня потом полтора месяца стебал. Тишина. Дохуя красивое время выбрал уродец для появления — тревожные барашки волн гладит первый солнечный луч. — Вадь, а помнишь, почему ты кольцо не носишь? Тишина. — А потому что «физика, Волков, бессердечная сука»! Потому что ты его проебал в тот океан, а ты у нас типа суеверный, типа повелитель морской забрал, хрен бы с ним, Поварешкин, это он, может, вместо меня забрал! Как хочется коснуться щеки, руки, тела — но костюм герметичен, и нельзя… А если там? Рассвет — но над Атлантическим («потому что в жопу Тихий!») океаном — и свадебная церемония, приватная, и такой же мед солнечного света, и волны, и они вдвоем — перед океаном, солнцем и друг другом. Олег берет его за руку, подносит пальцы к губам, целует костяшки, ловя изменяющийся из покойно-безмятежного в тревожный взгляд: — Ты клялся не оставлять меня ни в горе, ни в радости, ни в форме, ни в егере, ни в реальности, ни в синхронизации, — дождаться удивленного кивка. — Очнись! Вадим моргает. — Есть левое полушарие! Они калибруются! «Левое полушарие стабильно. Правое полушарие стабильно. Калибровка завершена.» — Ангел, вы молодцы, сломали ему крыло, он заходит от вас слева пешком. Жахните издалека. — Центр, это Ангел, приняли, встать не можем, но заряжаем оружие. Олег готов в одиночку пообрывать крылышки этому насекомому — но он уже не один, и это не один плюс один, это не два и даже не три. Они слегка идут против экологии, размалывая в кайдзюблюшный фарш грудину Клювокрыла — и «это даже красиво». Как и то, что в его голове звучит голос самого любимого человека на Земле. — Ну что, теперь сделаешь копию кольца? — Ни за что! Это дар морскому богу, никаких осквернений подделками! Солнце поднимается и щедро льет золото на металлическое оперение Ангела.