A Cold Night

Снежная, земля всех льдов и печалей, определенно была местом без любви, как все говорили. Ирония в том, что Криоархонт был «Богом любви», и место, которым она правила, определенно не хватало этого аспекта.   Но, возможно, некая пара ее дипломатов все же могла почувствовать в себе искру любви. Это было глупо — так думала даже Аркелин. Она была просто слишком апатичной, и тем не менее, эта женщина продолжает заставлять желудок кружиться и прыгать, когда она рядом.   Они пришли оплакивать смерть своего товарища, она знает и обращает на это внимание, но чтобы, наконец, встретить человека, который беспокоил ее ум после и так долго? Это беспокоило ее больше, чем нытье детей из ее приюта.   И хотя легкое чувство счастья было, ей все же было очень грустно из-за кончины ее дорогого друга. Ла Синьора, 8-й дипломат, сделала все это ради любви всей своей жизни. Все, чего она хотела, это отомстить за своего мужа, она никогда не заслуживала встречи с гневом клинка вечности.   Но даже при этом приказы Государыни абсолютны. Если кто-то должен ослушаться ее, то они никогда больше не смогут увидеть дневной свет... В каком мире согласилась жить Розалин. В каком мире согласились жить они все.   «Мы никогда не забудем тебя, Розалин…» пробормотала она. Ее друга давно не было, а шахматными фигурами все время приходилось жертвовать. Это было правильно.     — Рад снова тебя видеть, дорогой Валет. Темноволосая длинноволосая девочка чирикала, радостно подпрыгивая крыльями. Хотя у девушки не было большого спектра эмоций, ее крылья всегда выдавали ее чувства. Это было одной из многих вещей, которые Арлекино любил в ней. «Подойди, сядь рядом со мной». — предложила она, похлопывая по каменной скамье, на которой сидела.   Воздух был холодным и тяжелым, ни один из них не хотел говорить. Место было заполнено пирокристаллами в память о кончине их товарища, постоянно напоминая им об этом. Он освещал церковь красными, оранжевыми и желтыми цветами на фоне темной грустной синевы.   — Ты… плохо себя чувствуешь, не так ли? — наконец спросила Аркелин. «Конечно, знаю. Она была мне как мать… Я была как ребенок, которого у нее никогда не было». — Ей бы понравилась твоя колыбельная. Она резко вдохнула. Розалин всегда любила петь. Голос у нее была красивой, все в ней было. Прекрасная дама... хотя многие не согласятся, она была более чем справедливой.   — В любом случае… я думаю, нам больше не о чем говорить. Я ухожу. Арлекино встала, быстро поправила пальто и стряхнула с себя пыль.   «Подожди…» Дамслет протянула руку, пытаясь заставить другую остаться. «Ты заступилась за нее. Возможно, она будет возражать, что заслужила это, но она это ценит… Наверное». На этот раз она улыбнулась. Это была искренняя улыбка. Не те, которые она носила на лице, чтобы подразнить других, а улыбка, которая, как мог сказать Арлекин, исходила из глубины ее сердца.   И Арлекин тоже не могла не улыбнуться. Это еще одна вещь, которая ей нравилась в Колумбине; то, что она не так часто проявляла эмоции, но когда знала подходящий момент, она это делала. И улыбка у нее была красивая.   Низкорослая встала, обхватила руками Аркелино и крепко обняла ее. Подбородок более высокой опирался ей на голову из-за их разницы в росте, но она не возражала. Сейчас теплые объятия были единственным, в чем они нуждались.   Между их плечами приземлилась Огненная Хрустальная Бабочка, и ее крылья согрели двух женщин, которых они так жаждали.   Говорят, Снежная была краем без любви. Но, возможно, не для определенной пары Предвестников Фатуи. Это была холодная ночь, но не для них.