Как же хорошо, что он не родился девчонкой!

Когда Райнер пришёл в себя после поглощения силы бронированного титана, он думал только об одном, прокручивая чужие воспоминания в голове раз за разом. Как же хорошо, что он не родился девчонкой! — Это странно, — согласился Бертольд, неуверенно поглядывая на Энни. — И… Я рад, что мы решили это обсудить. Он, Энни и Райнер сидели вместе под деревом на краю тренировочной площадки. Райнер не очень понимал, что здесь делает Энни, но Бертольд предложил пригласить эту вечную недотрогу, а та внезапно согласилась. Ей, возможно, тоже хотелось поговорить об увиденном. О пережитом, но не ими. — Член — это очень неудобно, — наконец произнесла Энни. — И все эти… Вы поняли. Райнер с Бертольдом поняли. Вобрав в себя воспоминания предыдущих носителей силы титанов, было очень сложно не осознать такую интересную и одновременно запретную вещь для подросткового возраста, как секс. И вообще связанный с противоположным полом опыт — даже от лица противоположного пола. — Истекать кровью каждый месяц — ещё неудобнее. — Райнера невольно передёрнуло, и он тут же с опаской бросил взгляд на Энни: не обиделась? Не собирается врезать за неуклюжую фразу? Но та только кивнула, поморщившись. Райнер покосился на Бертольда и прочитал в его глазах те же мысли, на которых ловил сейчас себя сам: боже, она же переживает это дерьмо буквально постоянно с недавнего времени! Как же хорошо, что они тоже не родились девчонками. — Я не думала, что носителем женской особи может быть мужчина, — задумчиво произнесла Энни, поглаживая большим пальцем указательный. — Мужчина, думающий, что он женщина. Это так… странно. — Три поколения назад бронированным была женщина, которая… ну… с другой женщиной. — Райнер почувствовал, что краснеет. Как бы мало у них ни было общего между собой, желание об этом поговорить хотя бы с кем-то, кто разделяет этот странный опыт, пересилило. Они были друг у друга — и так же вместе они отправились в страну демонов, уверенные, что готовы ко всему. Они чертовски ошибались. Во всём, кроме своей сплочённости. Энни раздражённо хлопнула чашкой об стол, и пробормотала недовольно: — Опять эти дебильные дни, все тренировки насмарку. Жан за соседним столом едва не подавился. Недовольно зыркнув на него — нечего подслушивать чужие разговоры, — Райнер легонько похлопал её по плечу. — Понимаю, у тебя в последнее время с ними сплошная беда. — Должны же были дней через пять? — прикинул Бертольд, вспоминая даты. — И вправду досадно. Ожидаемые с таким трепетом тренировки полётов на УПМ должны были начаться уже завтра, и оба воина понимали, что висеть вверх головой на тросах, да и вертеться вокруг своей оси, когда из тебя хлещет кровь — отвратительная идея. Из-за постоянного недосыпа — а воины тренировались как проклятые — они все чувствовали себя хреново, и Райнер сейчас не хотел бы оказаться на месте Энни. Зато хотя бы искренне посочувствовал. — В смысле — ты понимаешь? — Жан уже даже не скрывал, куда обратил свой слух. — И причём тут… это самое. Райнер мгновенно прочитал во взгляде Бертольда напряжение, и взял разговор в свои руки: — Если тебе не доверяют девушки, — Райнер постарался сделать свой голос одновременно внушительным и в то же время по-братски снисходительным, чтобы не спровоцировать очередную вспышку Жана, — то дело в тебе, а не в нас, Кирштейн. Жан отвернулся и уткнулся в свою миску с супом, Бертольд тихо выдохнул, а Энни пожала плечами, выражая намёк на солидарность: — Со стояком по утрам тоже хреново, я думаю. За соседним столом Жан заорал, опрокинув на себя горячий суп. Когда Райнер впервые увидел Кристу Ленц, та стояла в строю: самая маленькая и едва заметная — но увидев, сложно отвести взгляд. Светлые волосы, ясные голубые глаза, прямая осанка, несмотря на страх и маленький рост. Было в ней что-то ангельское, совершенно неземное, словно она одна из тех новых богинь, не похожих на жуткие легенды эльдийцев и марлийцев времён Великой Войны титанов. Словно сияние. Райнер потом только узнает про её происхождение, королевскую кровь и прочее. Сейчас он думает о том, что хотел бы забрать её с собой отсюда, жениться где-нибудь вдалеке от войн и заботиться, как о величайшем сокровище. Он уверен, когда-нибудь он это сделает. — Поздравьте, — хмыкнула Энни, подсаживаясь к Райнеру и Бертольду утром после очередного медосмотра. — Сиськи не растут, какое счастье. Оба воина кивнули: из прошлых жизней они вполне себе представляли, какую проблему может представлять грудь в бою, особенно в рукопашном. Да и вообще. Райнер в очередной раз возблагодарил небеса за то, что родился мужчиной: так нести свою службу было намного удобнее. — Кстати, поздравьте тоже, — вспомнил он то, чем хотел похвастаться ранее. — Я стащил линейку, пока врач записывала обхваты всего, что только можно, и… — Писька растёт, какое счастье, — продолжила Энни за него. — В общем-то, размер уже неплохой… — самодовольно заметил Райнер. — Готова поспорить, у Берта больше, — пожала плечами Энни. — Хочешь проверить? — Да мы… Жан за соседним столом никак не мог доесть свою картошку, постоянно давясь. Райнер, посмеиваясь над смущённым Бертольдом, бросил взгляд на Имир и Кристу. Обе девушки, похоже, хорошо сдружились, несмотря на разницу характеров. Всё-таки Криста очень… добрая. Настоящий ангел среди демонов. Энни недовольно морщила нос уже вторые сутки. — Задержка, — буркнула она, разламывая хлеб пополам и проверяя, насколько мякоть свежая. — Дебильные дни. — Хреново, — согласился Райнер, ставя свою тарелку напротив и садясь. — Раньше — плохо, позже — тоже гадость. — Зато хотя бы я точно знаю, что это задержка, а не кое-что похуже. Всех троих воинов синхронно передёрнуло. У каждого были воспоминания об одном, а то и о двух таких случаях — у кого из самых ранних времён, а у кого-то с периода экспериментов марлийцев. Гадость та ещё эти чёртовы роды. Как вообще можно хотеть детей, когда это так отвратительно? Вечером, когда они бежали по лесным ухабистым тропинкам, Бертольд пихнул Райнера в бок, кивая на Энни: та притормозила и свернула в кусты. Остальные курсанты продолжили бег, им то-что. Ну, прихватило живот у товарища, ну, захотелось справить нужду. Но Райнер с Бертольдом обменялись взглядами и припомнили содержимое своих рюкзаков и карманов. — У меня найдётся, — Бертольд мотнул головой в сторону рюкзака. — Нагоню тебя позже. Райнер кивнул и припустил дальше в том же темпе, пока его друг осторожно последовал за Энни, нарочно стараясь шуметь каждой веткой и не особо смотреть перед собой. Всё-таки понимание пониманием, а деликатность никто не отменял. Осторожно отодвигая ткнувшуюся в лицо ветку, Бертольд услышал перед собой шорох и замер, на всякий случай прикрыв глаза. — Энни, это я. К шороху добавилась возня и звук осторожных шагов. — Всё-таки начались, вот же дерьмо, — зло выдохнула Энни. — Скажи, что у тебя есть что-нибудь, иначе мне реально придётся собирать листья или отрывать кусок рубашки. Всё ещё пытаясь вслепую избавиться от веток у себя перед носом, Бертольд разжал ладонь, ориентируясь где-то на уровень локтей Энни. — Три носовых платка, — тихо сказал он. — Просто… Подумал, вдруг тебе понадобятся. Они чистые, я… Не дожидаясь окончания фразу, Энни смела с его ладони предложенные куски ткани. — Разворачивайся и иди, мне меньше всего хочется, чтобы кто-то тебя заметил и подумал чёрт знает что. Пробираясь через тыкающиеся в лицо ветки и листья, Бертольд думал о том, что всё-таки девушкой быть тяжело. Райнер был с ним абсолютно согласен. Тем же вечером, пока Энни отсиживалась в казарме, Райнер и Бертольд искали местечко поукромнее, чтобы обсудить кое-что из новой информации о составе высших чинов королевской полиции. Как воины, разумеется, поэтому никаких лишних ушей рядом не хотелось. В принципе, в округе было несколько мест, достаточно уединённых, чтобы там поболтать тет-а-тет, и достаточно труднодоступных, чтобы не превратиться в общественные сортиры, поэтому выбор был, но небольшой. Райнер уверенно шагнул к небольшой группе деревьев, за которыми располагалась крайне уютная полянка, когда вдруг услышал женский смех. Ооо, этот голос он бы узнал где угодно: звенящий голосок Кристы Ленц. В сердце сразу потеплело. А потом прозвучал голос более грубый, хоть и интонации в нём были непривычно мягкими, и сердце разбилось на тысячу осколков. Отвернувшись от полянки, откуда раздавались уже звуки поцелуев, Райнер торопливо зашагал прочь, мотнув головой Бертольду. Он уходил от места романтической встречи Имир и Кристы как можно дальше, думая одну чёртову мысль. Как бы ему сейчас хотелось хотя бы ненадолго побыть девчонкой! Хотя бы ради пары таких поцелуев.