Взявшись за руки, мы побежим

На улице стояла середина июля, когда они нашли друг друга на ромашковом поле. Старший парень смотрел долго, изучая каждый миллиметр незнакомца. Тот не был похож на местного. Отросшие блондинистые волосы вились на ветру, моментами попадая на лицо. Парень был уверен, что мелкие волоски больно колют незнакомцу глаза, но блондин не переставал смотреть. Июльский ветер был горячим, а духота усложняла дыхательные процессы. Недавно был дождь, поэтому трава оставляла на голых ногах капли. Когда темноволосый шагнул вперед, незнакомец тоже сделал шаг. Они медленно приближались друг к другу, топча несчастные цветы под собой. С каждым таким приближением, старший понимал, насколько прекрасно выглядит незнакомец. Его белая чистая рубаха была больше, чем всё его тело. А веснушки, которых в дали не было видно, оказались ярче солнца на небе. Ноги его были босы и грязны, ведь земля была влажной. Рука, которая потянулась вперед, стоило им оказаться рядом, была столь худой, что сравнимо с палочками для пищи. Старший парень на фоне незнакомца выглядел, как оборванец. Жесткие черные волосы, которые расчесывались последний раз около месяца назад. Футболка, измазанная в какой-то грязи, по запаху напоминавшее навоз. Шорты, которые матушка сделала из старых отцовских джинс. И лицо не было покрыто веснушками, а лишь чернотой, появившейся после долгой работой на ферме. Единственное, что связывало их, это грязь на босых ногах и тянувшиеся друг к другу руки. И стоило только ладоням соприкоснуться, как в голове раздался звук, сравнимый со звуком бьющей кувалды. Старший парень от боли прикрыл глаза. Хотелось прилечь, но вокруг всё еще было ромашковое поле. — Меня зовут Феликс. — вдруг произнес незнакомец. Словно по щелчку пальцев, вся головная боль ушла, а на её место пришло головокружение. Такое приятное головокружение, когда выпиваешь залпом стакан холодного хмельного кваса. Не желая оставлять незнакомца без ответа, старший парень с улыбкой произносит: — А меня зовут Чанбин. Феликс отчего-то смеется заливисто, запрокидывая голову к небу. У Чанбина же вновь в голове кувалды бьют. — У тебя такое забавное имя, — говорит веснушчатый и алеет щеками. От такого ответа Чанбин стушевался. Ему хотелось высвободить свою ладонь и уйти, ведь обидно до жути. Но Феликс не дает. Шаг вперед делает и специально наступает своими босыми грязными ногами на ноги парня. Он глаза прикрывает и улыбается, когда ветер обдает лицо и сдувает светлые волосы. — Мне очень нравится. — развеивает все плохие мысли Феликс. — Чанбин! Громко закричав имя своего нового друга, Феликс вновь начинает смеяться. Он трясет руки Чанбина и смотрит на него такими глазами, что сердце начинает биться реже. — Мне тоже нравится твоё имя, Феликс. — шепчет Чанбин и замечает, как парень напротив прикусывает губы. Они знакомы не боле пяти минут, но Чанбина так тянет. Он не может…нет, он не хочет. Не хочет останавливать себя, когда тянется вперед, смотря в черные глаза. Чанбин не будет останавливать себя, после того, как попробует на вкус губы веснушчатого мальчика. Они напомнят ему дом, родных и крыжовник, который он собирал все прошлые выходные. Губы Феликса напомнят ему о том, какое яркое солнце над головой и как пахнет дождь. Эти мягкие губы споют ему серенаду о первой любви. И только эти пухлые губы уберегут его от разбитого сердца. Феликс отстраняется первым и каждая из его веснушек ярко горит. Это зрелище неподвластно никаким словам. То, что видит Чанбин своими глазами, заставляет плакать. Каждая слеза обжигает лицо, но почему-то парню кажется, что это вовсе не его слезы. Сделав шаг назад, Феликс протягивает руку. Она горит таким же ярким светом, как и веснушки. — Куда мы? — интересуется Чанбин. Феликс улыбается, обнажая свои белые зубы. И отвечает так, будто ждал Чанбина всю свою жизнь. — Домой, Чанбин. Мы наконец-то идём домой. На улице стояла середина июля, когда они нашли друг друга на ромашковом поле. И их встреча не была случайной. Ведь Чанбин был тем, кого жара погубила в июле, а Феликс явился, чтобы отвести его в новый дом.