Продавец кукол

      Знаете, кто-то боится вампиров, кто-то монстров а кто-то замки ужасов. Но как считаю лично Я, то самое страшное в нашей жизни, которую мы прожигаем день ото дня на учёбе или же работе, - это месть. Самое ужасное и гнетущее чувство, когда ты пытаешься кому-то отомстить. Сначала ты чувствуешь себя неуверенно, мотаясь от одного решения всё прекратить, к другому - стрелять в висок следующей жертве. После ты входишь во вкус, наслаждаясь великим зрелищем, как твой потенциальный обидчик находится в твоём подвале, истекая кровью, смешанной с грязью, и измазываясь в ней ещё больше. В тот момент становится так смешно, когда еле живой мешок с переломанными костями всё ещё надеется спастись, пытается выбраться, звать на помощь. Действительно верит, что его друзья его найдут, освободят, помогут. Но вот только помогать уже некому. Уже нет прежнего яркого и жизнерадостного парня, или милой и кокетливой девушки. Есть только безжизненная бледная оболочка, испачкавшаяся в алой жидкости. А потом третий этап - ты либо вновь начинаешь сомневаться в своих действиях, опуская руки и сдаваясь полиции, так и не успев довести дело до конца, завершить начатое; либо отдаёшься этому полностью, слепо веря, что делаешь лучше. И первый, и второй вариант приводят к одному неизбежному финалу - ты просто сходишь с ума. Выходишь за пределы психики и нарушаешь границы дозволенного не только законом, но и моралью. Сознание настолько выходит из-под контроля, что ты уже не можешь остановиться.       Не смог остановиться и Ли Минхо. С первого взгляда - улыбчивый парень, который работает обычным продавцом в небольшом антикварном магазинчике, в основном ассортименте которого фарфоровые куклы, сделанные ещё много лет назад, и передавшиеся хозяйке заведения по наследству. Та всегда говорила, что куклы эти необычные, и затирала что-то про то, что некоторые из них умеют читать мысли и заглядывать прямо в душу своему владельцу. Минхо поначалу лишь усмехался, отшучиваясь, что тоже так может, а после действительно стал замечать эти глубокие глаза, смотрящие не как раньше - в пустоту, а прямо в карие глаза Ли. Тогда-то он и попросил старушку научить его искусству создания этой потрясающей магической игрушки для девочек.       На удивление, но у двадцатипятилетнего парня это начало хорошо получаться, и некоторые из его кукол превосходили даже работы прославленных мастеров, уже давно лежащих в гробах под сырой землёй.       Сейчас Минхо тридцать, а он всё так же продолжает кропотать над каждой своей куклой, продумывая её образ "от" и "до", а после воплощая в жизнь. За пять лет не поменялось ничего, кроме отношения молодого кукольного мастера к миру. После смерти его родной младшей сестры, которой сейчас было бы двадцать четыре, он как будто бы свихнулся. Не выходил из своей мастерской неделями, не общался ни со своими прежними друзьями, ни с друзьями сестры; лишь заперся в помещении и в себе, продолжая делать кукол, и вкладывая в каждую частичку своей души, если она к тому моменту у него ещё была.       Минхо не знает, как пришёл к мысли о том, что в смерти Кихён виноваты её друзья, но сам себе он объяснял это тем, что это именно они должны были заботиться о ней, оберегать её, и просто обязаны были сделать всё, чтобы той аварии не случилось. Понимал ли парень, что ничьей вины здесь нет? Не думаю. Знаю лишь то, что он обезумел именно тогда. И вот, в тот самый момент, Ли начал проходить те самые три этапа мести.

***

      Что вы знаете о смысле слова "любовь"? Вот Джисон многое, особенно если поставить рядом "к алкоголю". Нет, парень алкоголиком не был, но просто спасение своё он мог найти в последнее время только в нём. Прошёл ровно год со дня той самой злополучной аварии, в которой какой-то мудак умудрился проехать на красный, прямо когда на дорогу выбежала спешащая и ничего не замечающая Кихён, которая спешила к Хану на свидание. Как по закону жанра, Джисон именно тогда хотел предложить съехаться своей девушке, чтобы постепенно обоим подготовиться к совместной семейной жизни. Но её на назначенном месте нет минут пятнадцать, пол часа, час. Телефон вне зоны доступа, а её брат не берёт трубку. Лишь к вечеру Сону всё-таки звонят из больницы, говоря, что девушка в реанимации.       Она умерла в ту же ночь - врачи не смогли спасти, хотя, Хану кажется, что даже и не пытались. Но с этим уже ничего не сделаешь, поэтому парень продолжает утопать в алкоголе, ища во второй бутылке виски спасение.       — Джисон? - Джи принимает тысячный звонок трясущимися от выпивки пальцами, и из трубки сразу слышатся лишь ругательства. — Джи, блять, где ты?! Если не ответишь сейчас же, я попрошу Крис-хёна отследить звонок и вызвать к тебе наряд полиции!       — Чонин, не ори, а, - устало говорит он и морщится от слишком громкого голоса друга, а так же из-за давящего на мозг алкоголя. — Я сижу на крыльце у своего подъезда. Не надо ко мне приходить. И наряда не надо, правда. Я сейчас пойду домой.       — Сейчас же, хён, - приказным тоном выдаёт Ян, а Джисон отключается, кладя телефон рядом с собой на бетонную поверхность.       Хан краем уха слышит приглушённые, явно мужские, шаги, которые с каждой секундой становились всё ближе и ближе, буквально заставляя Джи повернуться, ведь любопытство приглушало головную боль.       — Тише, Сон-и, - шёпотом растягивает мужской голос, а его обладатель одной рукой зажимает руки парня, сдавливая их вместе, и не давая ими пошевелить, а другую, с тряпкой, прижимает ко рту Хана. — Не вырывайся. Всё уже хорошо. - после примерной минуты бессмысленных попыток выбраться, Джисон чувствует, как его клонит в сон. Веки тяжелеют, а содрогался, в попытках сбежать, - нет ни сил, ни желания.

***

      Парень ели как разлепляет веки, пытаясь привыкнуть к сухости во рту и чересчур яркому освещению. Морщась и щурясь, Джисон осматривает помещение: серые стены с коричневыми пятнами на них; высокий потолок, с которого свисает пара цепей с какими-то крюками; холодный бетонный пол, так же заляпанный чем-то непонятным, как и стены. Рядом с очнувшимся был стол, уставленный различными ящиками, коробками и небольшими сундучками. Когда Хан хотел зацепиться за стол и подняться с пола, то понял, что его руки за спиной связаны, верёвка натирает запястья, вызывая неприятные ощущения, зуд, и.. страх?       — Милый, ты очнулся так быстро, - в помещение заявляется мужчина с широкой улыбкой, больше походящей на оскал. — Не думал, что настолько быстро смогу развлечься с тобой.       — Минхо? - в неверии прищуривается парень, пугаясь ещё больше, но стараясь не подать виду.       — Ох, я рад, что ты всё-таки меня помнишь, - Ли подходит ближе к столу, копаясь в одном из ящиков, словно пытаясь найти что-то особенное. — Думаю, - он останавливает свои поиски и поднимает взгляд на Джисона, — Можно начать с этого. - Мин подходит к Сону, садясь перед ним на корточки, а в правой руке держа перочинный нож.       — Минхо, - шипит Джи, — Что это всё, блять, значит?       — Ничего в мире не вечно, Хани, - тянет имя и смотрит прямо в глаза напротив, — Мы все получаем по заслугам. И сейчас, - он проводит лезвием по шее младшего, чуть надавливая, но уже только это способно разрезать нежную кожу и пролить капли крови из раны. — Твоя очередь.       — Сука, ты свихнулся! - кричит ни то от боли, ни то от страха парень, пытаясь освободить руки, сдавливаемые плетёной верёвкой, — Ли Минхо, чёрт возьми! Что ты творишь?!       — Ты можешь кричать, но здесь тебя никто не найдёт, - с его лица не сходит оскал, а лезвие уже касается чужой шеи в другом месте, так же легко распарывая кожу, а после слизывая алую жидкость, капающую из этих порезов.       Ли отдавал себе отчёт в том, что делал. Ну, если так можно сказать про психически больного человека. Смерть сестры настолько выбила его из колеи, что он сейчас, буквально, режет её, всё ещё живого, парня. Но об этом по-позже. А сейчас..       Минхо разрезает одежду на парне, задевая участки живота, оставляя на них саднящие царапины, и полностью оголяя его. Ножом он проводит беспрерывную линию от горла к пупку, вызывая у Хана истошные крики, а после начинает просто чиркать на чужом животе лезвием какие-то полоски, так, как будто это не тело живого человека, а мольберт, картина, которой для полной завершённости не достаёт лишь нескольких штришков.       И эту картину он готов дополнить. Он хочет её дополнить, завершить. Но сначала, всё-таки, хочет утолить свои потребности. Джисон запомнил, отложил у себя в памяти на всё оставшееся ему время, то, как старший насухо пытался его растянуть, ещё и удержать на месте. То, как резко входил, и даже не пытался себя контролировать, ведь Ему было просто насрать. Наплевать на самочувствие Сона, наплевать на его вид, да и вообще в принципе на него. Мин просто хотел мстить.       Хан запомнил всё, что делал Минхо. Абсолютно. Ведь видел это буквально своими глазами. Которые вскоре так понравились Ли, что он захотел навсегда сохранить их у себя. Наверное, самые громкие крики этой ночи прозвучали именно в тот момент, когда Минхо, сцепив младшего ремнями, коими сдерживают пациентов психбольниц, коснулся скальпелем его глазницы. Да, было немного трудно вырезать глазные яблоки, при условии, что делаешь это первый раз, но Хо справился.       — Ты был милым, Сон-и, - протягивает парень, смотря на неподвижно сидящую куклу-мальчика с пухлыми пластмассовыми щёчками и русыми волосами. Многие говорят, что это самая лучшая работа кукольного мастера, уверяя, что получилось очень хорошо и правдоподобно. Особенно глаза. Они какие-то... настоящие?