Вещественное доказательство

      — Вот, нашли на месте, — сказал Рон, швырнув на стол изрядно помятый бумажный пакетик размером с ладонь.       Гарри уже не мог вспомнить, когда видел такие — в Аврорате давно использовали полупрозрачные зачарованные маггловские пакеты. Хвала Гермионе.       — Там что, остатки жертв? — спросил он в шутку, но по мрачному виду друга понял, что не так уж далек от истины.       Из пакетика на ладонь шмякнулось замызганное кольцо с массивным камнем. Гарри взял его кончиками пальцев и повертел перед глазами.       — Предлагаешь мне руку и сердце? — спросил он Рона, но тот и на эту шутку никак не ответил, продолжая сурово сдвигать брови.       — Ты с ним поаккуратней, — сказал Рон после долгой паузы.       — Артефакт какой-то? — удивился Гарри.       Артефакты принято было отправлять сразу в Отдел Тайн. Возиться с ними Аврорам при том количестве ежедневных операций, что свалились на них за последний год, было не с руки.       — Герми говорит, тебе лучше посмотреть лично, — сказал Рон.       — А чего она сама не пришла? — нахмурился в ответ Гарри.       Колечко нагрелось под его пальцами. От кончиков к нижним фалангам прошла пара легких уколов-разрядов.       «Кусаешься?» — удивился он про себя.       — Розе нездоровится, — сказал Рон.       — Розе? — Гарри никак не мог запомнить, что дочку Гермиона решила назвать Розой. — Ах, да, точно. Может, ты тоже пойдешь домой пораньше? Я разберусь...       Рон вяло возражал поначалу, но было видно, что он готов сдаться и свалить к жене и детям. Гарри было несложно отпустить его со смены, потому что держать при себе Рона, который волновался за семью, было контрпродуктивно и с темным артефактом, и без.       — Ну давай посмотрим, что тут у нас, — сказал кольцу Гарри, уложив на стол перед собой.       Легкость в пальцах, когда кольцо оказалось на столешнице, была почти чужеродной. Противоестественной. Кольцо захотелось тут же вернуть в руку.       — Ого, ты еще и с характером! — обрадовался Гарри.       Ему давненько не попадалось ничего интересного, он заскучал. Странное кольцо с облавы на логово Пожирателей было в самый раз вечером субботы перед выходным. Раскрыть какой-никакой секрет и свалить с чувством выполненного долга.       Ревелио и Фините показали Гарри средний палец — от таких простых чар колечко только раскрутилось на столе.       — Иди-ка сюда, — улыбнулся Гарри, поддел кольцо палочкой и уронил на подставленную ладонь. Приятная тяжесть и тепло успокаивали. Он сжал кольцо в кулаке. Покалывание от центра ладони к краям распространялось волнами, и каждая новая была едва уловимо сильней предыдущей. Кольцо будто хотело прощупать его выдержку, примеривалось к телу и характеру.       Он снова взял его двумя пальцами и теперь поднес совсем близко к лицу, чтобы внимательно осмотреть поверхность.       — Великий Мерлин, куда они тебя запихивали? — пробормотал Гарри. На матовой металлической кромке остались старые царапины, которые покрывал отталкивающий слой пыли, заскорузлой грязи, некрасиво-коричневых следов. Массивный черный камень был облеплен присохшим жиром и кусочками пергамента.       — Ладно, красавица, разрешишь почистить тебя? — ласково спросил Гарри.       Кольцо не ответило — это был хороший знак.       К простой бытовой магии оно отнеслось благосклонно. Пыль и грязь исчезли, обнажив блестящую поверхность металла и затягивающе-глубокую черную бездну камня.       — Вот так намного лучше, — похвалил Гарри.       Кольцо в его руке как будто стало чуть тяжелее. Оно не могло говорить на языке, к которому Гарри привык, но это не означало, что с ним нельзя пообщаться. За короткую, но насыщенную жизнь Гарри успел поболтать с таким количеством людей, магических существ и предметов, что у иного волшебника голова пошла бы кругом. Поэтому, вместо того, чтобы отправиться в Отдел Тайн, он спросил:       — Как насчет короткой беседы?       Тяжесть в левой ладони стала ощутимо-приятной. Он будто держал на весу метлу, а не крошечное ювелирное украшение.       — Покажешь мне, что тебе нравится делать? — предложил Гарри.       Луна учила его задавать правильные, рэйвенкловские, вопросы, и он уже сильно поднаторел в них.       Кольцо медленно нагревалось. Жжение от металлической кромки проникало под кожу. Гарри видел, что кольцо не изменило формы и цвета, но ощущения говорили ему, что оно должно краснеть как раскаленный кусок железа и постепенно забираться внутрь...       Под кожу. Когда он представил себе, каково это — чувствовать металл под кожей, жар возник в месте, до которого кольцо не смогло бы дотянуться, будь оно в десять раз больше.       — Ничего себе, — усмехнулся Гарри. — Сколько у тебя талантов.       Острая резь в ладони с запястьем заставила его выронить кольцо на пол. Оно с вызовом блестело на паркете.       — Не обижайся, — обратился к нему Гарри, — но ты сама меня спровоцировала.       Провокация, впрочем, сработала — как и полагалось в случае с темными артефактами определенной направленности — на ура. Хотелось если не потрахаться — хотя бы подрочить. Гарри прикрыл дверь чарами и расстегнул ширинку. Он уже не мог вспомнить, когда последний раз дрочил в кабинете — слишком часто Рон задерживался вместе с ним допоздна, тщетно пытаясь раскрыть ночью очередной висяк. Зато в первый год службы, когда Рон только вступил в счастливый брак, его не было видно сразу после официального завершения рабочего дня, и тогда Гарри мог как следует оторваться.       Поднять кольцо с пола хотелось до вспотевших ладоней, но он не поддался, догадываясь, что этого артефакту и надо. У Гарри был план получше — снять возбуждение и подступиться к колечку с другого края, когда у того не останется козырей в рукаве. Часок-другой у Гарри уж точно будет в запасе.       — Ты не сердись только, сама понимаешь, работа у меня такая, — объяснил он кольцу, уже засовывая руку под мантию.       Фантазия тут же дорисовала деталь — кольцо во второй руке. Было бы так удобно. Тяжелое, горячее, оно могло бы стать таким приятным дополнением к тому, что он собирался делать. Это же просто дрочка — так, снять напряжение. Ну не влюбится же он в кольцо? Так не бывает. Даже если артефакту нужно его возбуждение — Гарри не поддастся. За последние годы он сильно продвинулся в освоении окклюменции. Он справится. Только взять в руку, и...       Рука остановилась на полпути.       — А ты настойчивая! — восхитился Гарри. — Тебя теперь даже держать не нужно, да? Мощные должно быть чары.       С таким уровнем чар эффект мог быть великолепным. Гарри как-то попробовал под присмотром более опытных товарищей игрушку из Лютного перед тем, как сдать невыразимцам... Да, если бы не строгая отчетность, он бы оставил заначку старого колдуна себе. Для личного, так сказать, пользования. Воспоминания об этом опыте помогали быстрее заснуть еще несколько месяцев.       Может, и это колечко, если просто подцепить его пальцем...       — Малышка, ты не сдаешься? — Гарри подмигнул граням камня, которые были так близко, что оставалось лишь сомкнуть вокруг них пальцы.       Член уже неприятно упирался в складки брюк так, что хотелось как минимум поправить его, но когда Гарри представил, что можно сделать с камнем... Вернее, что можно сделать камнем...       Да, эти игры тоже давно отошли в прошлое. На них нужно было чуть больше сил и времени, чем оставалось после дежурств и облав. Пришлось завязать, особенно когда Кингсли многозначительно показал взглядом на лесенку свежих порезов повыше запястья, которые Гарри забыл убрать наутро. Тяжелых разговоров начальство проводить не стало, но Гарри и по взгляду понял, что попал под пристальное внимание. Объяснять Кингсли, что дело не в тяге к суициду, он не собирался. Как и доставать из сундука острый змеиный клык. Раны от него получались неровными, больше похожими на царапины, чем на разрезы, и ему каждый раз было жаль стирать их волшебством. Он хотел как-нибудь уехать в долгую командировку и вернуться со шрамами от «странной твари в лесу».       Воспоминания о минутах, проведенных в закрытой комнате с клыками, ножами, когтями и остро-заточенными перьями, накатывали одно за другим.       — Я же не настолько тупой, малышка, — сказал Гарри, чуть не захлебнувшись слюной. Он не заметил, как она скопилась во рту. — Тебе нужна моя кровь, да? Обойдешься...       Если его поймают на таком «исследовании», если останется хоть крошечный след и намек, что он сделал, Гермиона с Кингсли вытрясут из него душу, а то и сразу две. Нет, он не будет вести себя безответственно и предосудительно.       Даже если пара граней по бокам будто специально создана для того, чтобы рассекать ими тонкую кожу. Даже если ощущать черную бездну внутри будет в сто раз приятней, чем дрочить на разворот из журнала. Даже если каждая капля его крови, каждая драгоценная капля его крови впитается в металл и навсегда станет с ним единым целым. Даже если их мысли переплетутся в один поток и Гарри сможет в любой момент, когда пожелает, вызывать это необъятное ощущение острого голода, а потом так же легко, в любой момент удовлетворять голод всего одной каплей крови.       Острая черная грань камня коснулась запястья. Нежная вспышка боли пробила от поверхности кожи до самого сердца. Пульс заглушил окружающие звуки. Гарри сидел на полу. Вроде бы. И кажется держал кольцо, под которым кожа расходилась так же неровно, как под клыками змей.       — Глубже, — подсказали мягкие блики металла.       Гарри сильней надавил на кожу и провел камнем в обратную сторону. За кольцом оставалась красивая яркая дорожка, которую он облизал, чтобы вспомнить вкус крови.       Если бы у него было три руки — он бы уже потянулся к члену снова, но сейчас ему больше хотелось слушать черный голос, который прекрасно знал, что именно нужно делать, чтобы Гарри стало очень — очень — хорошо.       Во-первых, нужно было надеть кольцо на правую руку камнем к ладони. Гарри поразило, каким глупым он был еще минуту назад. Ведь это намного удобнее, чем пытаться удержать крошечное беспомощное колечко пальцами. Так оно будет в безопасности. Так можно приложить его к запястью рядом с первым надрезом и, во-вторых...       Во-вторых, провести по коже так медленно, чтобы густая кровь успевала впитаться в металл.       Знакомая уютная боль, ручная, послушная и безопасная, усиливалась тысячекратно. Гарри закрыл глаза, чтобы лучше чувствовать ее, пока кольцо облизывало кровь из раны. Легкое покалывание возбуждало, он мечтал, когда наступит в-третьих...       Упираясь раненой рукой в пол (и вовсе это не больно — особенно если можно просто не чувствовать лишнее), он встал на четвереньки, стянул брюки, трусы и дрожащими пальцами коснулся, наконец, члена. Теплая, еще мокрая от свежей крови, ладонь напоминала тело любовницы. Гарри провел по члену раз, другой — пальцы прилипали к поверхности, кожа неприятно оттягивалась.       — Ладно-ладно, сейчас, — ласково прошептал он, с силой стискивая член. Нужно было надавить сильнее и провести по коже так медленно, чтобы кровь не успела свернуться. Чтобы ее было побольше.       «Какая неожиданная встреча», — шепот кольца скользил по спине прикосновением невидимой руки, под которой Гарри прогнулся, сжимая член сильнее.       Горячая кровь делала каждое следующее движение мягче, нежнее, острее. Он боялся, что кончит слишком рано, до того, как кольцо напьется, и замедлял движения каждый раз, когда тело норовило сорваться. Шепот-прикосновение то хватал за горло, то тянул за волосы, но был так далеко, что Гарри едва чувствовал его присутствие.       И все-таки, когда шепот сказал: «Достаточно», — Гарри замер. Ослушаться он не имел права. Оставалось ждать, что прикажет сделать шепот, но Гарри надеялся, что ему разрешат хотя бы кончить.       А голос, будь он неладен, приказал: «Сними, хочу поиграть с тобой еще раз». И Гарри пришлось снимать кольцо, прятать в карман. И хотя оно было совсем близко, он все равно кусал губы от обиды, пока его рука, подчиняясь все тому же невидимому шепоту, делала последние движение. Механически «вверх-вниз». Жжение, глухая боль — это близко не могло сравниться с острым наслаждением, которое он помнил по прикосновению кольца. Но шепот был настойчив, и когда после долгих однообразных движений Гарри добрался до оргазма — его старания оказались вознаграждены. Боль превратилась в эйфорию, он свалился на пол обессиленный и несколько минут наслаждался легкостью. Рваные линии на левом запястье успели затянуться и превращались в шрамы на глазах.       Все как он хотел. Все как он мечтал.       Кольцо лежало в кармане.       — Как тебя зовут? — прошептал Гарри у невидимой тени, воля которой до сих пор держала его собственную мертвой хваткой.       — Мы знакомы, — ответила тень, растворяясь.