Поезд дальше не идёт

«Осторожно, двери закрываются. Поезд дальше не идёт». Ебучий информатор. Этой фразы Разумовский боялся больше всего на свете. Особенно сейчас. Когда он не успел выйти из поезда. Вы наверняка задаётесь вопросом: с чего всё началось? За день до этого. — Грёбанная работа! Ещё и на метро добираться, —говорил кому-то по телефону Сергей. Он был до предела возмущён. Нет, ну надо же! Стоп-стоп. Ладно, работа в Москве. Но метро?! К нему Серёжа привык ещё с детства. В Питере оно как-никак тоже есть. Но не такое же огромное, как, сука, в Москве! От одного только взгляда на эту сложнейшую схему метрополитена становилось плохо. По крайней мере, ему. Конечно, на самом деле всё не так сложно, как кажется. Но добраться с Сокольнической на Таганско-Краснопресненскую, потом ещё куда-то и ещё... Одни пересадки и переходы. Вдох-выдох. Сейчас важнее отдых. Потому Разумовский скидывает трубку и отправляется в отель. Метро тут, конечно, на каждом шагу. Но хуй знает, как отсюда добраться в нужное место. Говорят, что метро - самый лучший и безопасный транспорт Москвы. Не спорю. Но всё не так волшебно и радужно. Наступил тот роковой день. С самого его начала Волков нарёк это утро самым обыкновенным. "Будничным". Ни по новостям, ни где-либо ещё он не услышал ничего важного. Погода тоже была неприметная: серые облака, оставшиеся после ночного дождя, заволокли небесную высь. Асфальт всё ещё не высох, поблёскивая частыми неглубокими лужицами. Настроение было... да никаким. Просто было. Единственная странность - так это ностальгия. Воспоминания из самого детства. Олег Волков с детства мечтал стать машинистом метро. Высокая зарплата, красивая форма, новенькие «Москва 2020»... Эх, мечты. Но самой трепетной была мечта о стареньком номерном составе ЕЖ. — Классно было бы старый ЕЖ поводить. Номерной такой, — улыбался Олег своему коллеге как-то за обедом. — Может, и посидишь в его кабине, — отвечал тот. — А может, вообще смену на нём откатаешь. Чёрт бы побрал Драконова. Как знал. Только сегодня ему на приёмку дали старичка. Старый, атмосферный, такой коварный, но любимый. Ёж-3. Тот самый легендарный поезд из фильма 2012 года. Но Волков искренне негодовал. Ему? Молодому? На такой фигне смену проводить? Лучше бы автоматику дали. Чёрт их дери. Но делать нечего. Волков собрался с мыслями и принял поезд перед отправкой как полагается. Свисток. Открытые ворота. Запуск. Эх... Знал бы Волков, где упадёт - подстелил бы соломку. Старичок оказался неисправен. А Олег по своей же неосторожности не проверил до конца. Поздно уже. Смена началась. И было ещё кое-что неисправное. Стрелка на рельсах. Олег даже не представлял, что из-за такой мелочи погибнет. Серёжа уже добрался с Лубянки на Кузнецкий мост и ждал своего поезда. Примчался новенький, красивый, совсем юный, модный состав "Москва". Разумовский улыбнулся. Хоть какая-то радость за этот день. Он зашёл в вагон и занял на удивление свободное место. Поезд тронулся. Отвлекаться нельзя. Через две выходить. — Следующая станция «Пушкинская». Next station is «Пушкинская».— на смешном английском произнёс информатор. Состав набрал скорость. Колёса стучали и несли Серёжу на станцию. Он успевал в офис. Только не знал, что не явится. Олег вёл состав по кольцевой и общался с диспетчером. — Я думал, такое старьё давно убрали из депо. Ан нет, ездит ещё, — хохотал Волков. Диспетчер посмеялся в ответ. — Это да. Ты за путями следи. — Слежу, — отвечал Олег, тормозя на станции. Серёжа спокойно смотрел в экран телефона, читая какую-то тупую фигню на форуме. Жаль, что не гроб смотрел. Хоронить точно в закрытом будут. Если вообще похоронят. Поезд быстро примчал Разумовского на нужную станцию. Серёжа быстренько перешёл на кольцевую. На поезд, до Парка Культуры и он на месте. Эх... Если бы. Состав Олега подъезжал к станции, где стоял Разумовский. Поезд затормозил. — Серьёзно, на старье? Ладно. Только бы побыстрее, — с этими словами Разумовский шмыгнул в первый вагон. Двери закрылись. Серёжа сразу ухватился за поручень и включил музыку погромче. Волков кое-как сдвинул состав с места. Поезд это явно не оценил. Кажется, что-то сломалось. — Чёрт... Ладно. Диспетчер, это 42. У меня что-то сломалось. На следующей станции высаживаю пассажиров и еду в депо, — передал машинист диспетчеру. — Понял, ждём. Пока состав ехал, Разумовский задремал. Время до следующей станции пролетело быстро. — Уважаемые пассажиры, просьба покинуть вагоны. Состав отправляется в депо. Эх, Серёга... Рыжий встрепенулся, когда услышал громкое: — Осторожно, двери закрываются. Поезд дальше не идёт. Двери хлопнули. — Что?! Нет! Нет-нет-нет-нет-нет! Выпустите меня! Я требую остановить поезд! Разумовский долбил в кабину машиниста но всё напрасно. Состав набирал скорость. Вдруг Олег услышал истошный вопль по связи с пассажирами. — Выпустите меня! — Черт... — было поздно. Было слишком поздно выпускать Разумовского. Волков посмотрел на скорость. Под 80. На такой поезд хрен остановишь. Даже если экстренным торможением, то всё равно без толку. Серёжа не мог принять своей участи. Состав нёсся как бешеный, машинист ничего не предпринимал. Вдруг он услышал голос. — Молодой человек, сохраняйте спокойствие. Я постараюсь затормозить, — "Боже мой, какой чудесный голос... Он даже успокаивает". Теперь рыжему совсем не до того, что случится. Ему интересно посмотреть на обладателя такого голоса. — Возможно, мы не остановимся. Отключать контактный рельс нельзя, — продолжал Олег. — если только... Чёрт. Связь прервалась. Свет в вагонах заморгал и отключился. Состав был неуправляем. Кара, Олежа, кара. И тебе, Серёжа, тоже. Разумовский безнадёжно уселся на сидение. Телефон садился. Даже предсмертное сообщение не оставишь. Тьфу. Резко дверь кабины раскрылась. На Разумовского светили фонариком. Карие глаза смотрели в голубые. — Вы в порядке? — Волков был взволнован. Серёжа кивнул. — Поезд неуправляем. Возможно, где-нибудь сойдёт с рельс и нам конец, — продолжал Олег, опустившись рядом с Сергеем. Серёжа посмотрел на него и вздохнул. — Я не знаю ни Вашего имени, ни чего-либо ещё, но в одном уверен. В своих мечтах я видел именно Вас. И, раз уж исход предопределён, единственное, о чём я могу просить... — тут голос Сергея оборвался, а рукой он коснулся щеки машиниста. Стремительно, отбросив мешающие мысли, он впился в губы мужчины. К своему удивлению и даже счастью, Разумовский почувствовал, что тот поддался. Олег прижал Серёжу к себе. Громкий нарастающий скрежет не смог оторвать их друг от друга, пусть и не остался незамеченным: оба чувствовали, как намокли щеки. Но слёзы не помешали этому поцелую, наоборот, заставили прижаться лишь сильнее. Так, будто они были знакомы целую вечность, а не вынуждены погибнуть, едва увидившись. Фонарь был единственным источником света, что делало обстановку чувственнее, до боли напряженнее и даже романтичнее. Поцелуй был наполнен искренним доверием, которым оба успели проникнуться за эти несколько минут. Через мгновение поезд сошёл с рельс и врезался в стену. Заскрежетал металл. Парней снесло ударной волной. Оба оказались под завалами металла. Окровавленные рыжие волосы закрыли лицо уже почившего Серёжи. Последнее, что успел сказать Олег перед смертью, это были лишь четыре слова: — Ты тоже понравился мне... Они оба замолчали навсегда. Уже через много часов спасатели нашли их. Мёртвых, лежащих в обнимку. Врач констатировал мгновенную смерть. В тот день Сергей Разумовский не попал на работу. А Олег Волков- домой. В газете о них написали всего одно предложение. «Жертв не много. Всего двое мужчин возрастом от 25 до 30 лет». Серый не жалел о том поцелуе. И Олег не жалел. Возможно, они встретятся на небесах, но сейчас оба погребены глубоко под землёй. На глубине того злосчастного перегона метро.